Морис Леблан – Зубы тигра (страница 4)

И наконец, последнее изъявление моей воли относительно наследования моего состояния и порядка соответствующей процедуры: надеюсь, что господин префект соблаговолит вторично созвать тех же участников в своем кабинете в удобный для него день – а точнее, в промежутке между шестидесятым и девяностым днем с момента первой встречи. И именно в этот день должно быть окончательно и официально объявлено, кто по закону наследует мое состояние; сам наследник должен непременно присутствовать на этом собрании, так же как и дон Луис Перенна, и если ни один из ныне живущих членов семьи Руссель или кузен Виктор не явится для получения наследства, то по окончании данного собрания оно отходит вышеназванному дону Луису Перенне».

Таково завещание месье Космо Морнингтона, – заключил префект полиции, – и именно поэтому, господа, вы были приглашены сюда. Шестой участник должен явиться с минуты на минуту, это один из моих агентов, которому я поручил разыскать семью Руссель, и он должен отчитаться здесь о полученных результатах. Но пока что нам следует твердо придерживаться распоряжений, выдвинутых завещателем. Я лично изучил документы, представленные мне доном Луисом Перенной две недели назад, и могу сообщить, что они в полном порядке. Что же касается национальной принадлежности месье Перенны, я просил господина посла миссии Перу собрать самые точные о нем сведения.

– Данную обязанность господин посол перепоручил мне, – отозвался Касерес, атташе перуанской миссии. – Это оказалось несложным. Дон Луис Перенна принадлежит к старинной испанской семье, эмигрировавшей тридцать лет назад, но сохранившей свои земли и владения в Европе. Я встречал покойного отца дона Луиса в Америке, и он с нежностью говорил о своем единственном сыне. Именно сотрудники нашей миссии известили сына о смерти отца пять лет назад. Вот копия письма, отправленного в Марокко.

– А вот и само письмо, представленное доном Луисом Перенной, – добавил префект полиции. – Господин майор, вы узнаете легионера Перенну, воевавшего под вашим командованием?

– Да, я его узнаю, – подтвердил граф д’Астриньяк.

– Ошибки быть не может?

– Ни ошибки, ни малейшего сомнения.

Префект полиции рассмеялся и осторожно уточнил:

– То есть вы узнаете легионера Перенну, которого боевые товарищи прозвали Арсеном Люпеном, испытывая безграничное восхищение его подвигами?

– Да, господин префект, – подтвердил майор. – Боевые товарищи прозвали его Арсеном Люпеном, зато командиры говорили о нем иначе: герой, храбрый, как д’Артаньян, могучий, как Портос…

– И таинственный, как Монте-Кристо, – добавил с улыбкой префект полиции. – Все это значится в рапорте, полученном мною из четвертого полка Иностранного легиона. Нет смысла читать его целиком, но я подтверждаю тот неслыханный факт, что за два года легионер Перенна за свои особые заслуги получил боевую медаль и орден Почетного легиона, а также был семь раз упомянут в приказе. Я отмечаю…

– Господин префект, умоляю вас, – запротестовал дон Луис, – все это так скучно, не понимаю, кому это может быть интересно…

– Как раз наоборот, это весьма интересно, – возразил Демалион. – Эти господа собрались здесь не только для того, чтобы присутствовать при оглашении завещания, но также чтобы санкционировать исполнение единственного пункта завещания, который подлежит немедленному исполнению: передача части наследства в размере миллиона. Поэтому необходимо просветить этих господ относительно получателя данного наследства. Так что я продолжу…

– Тогда, господин префект, – сказал Перенна, встав и направившись к двери, – позвольте мне…

– Кругом! Стоять! Смирно! – шутливо скомандовал майор д’Астриньяк.

Он отвел дона Луиса назад в центр комнаты и усадил на стул.

– Господин префект, я прошу пощадить моего товарища по оружию; его скромность подвергнется серьезному испытанию, если в его присутствии станут перечислять все его геройства. Тем более что рапорт находится здесь и каждый желающий может с ним ознакомиться. Заранее, даже не заглядывая в него, я готов подписаться под всеми содержащимися в нем похвальными словами и заявляю, что за всю мою долгую военную карьеру я не встречал ни одного солдата, равного легионеру Перенне. А ведь я на своем веку повидал немало настоящих башибузуков, которые попадаются только в Иностранном легионе: им ничего не стоит перерезать горло – забавы ради, то есть для потехи, как они выражаются, либо просто чтобы удивить приятеля. Но ни один из них даже в подметки не годится Луису Перенне. Тот, кого мы называли д’Артаньяном, Портосом, де Бюсси, заслуживает сравнений с самыми замечательными героями – и легендарными, и подлинными. Я был свидетелем того, как он совершал настолько невероятные поступки, о которых я боюсь рассказывать из боязни прослыть лжецом, что даже сегодня я совершенно хладнокровно задаюсь вопросом: а вправду ли я видел их своими глазами? Однажды в Сеттате[2], когда неприятель преследовал нас…

– Еще одно слово, господин майор, – шутливо произнес дон Луис, – и на сей раз я действительно исчезну. Вы особенно умеете щадить мою скромность…

– Мой дорогой Перенна, – продолжил граф д’Астриньяк, – я всегда вам говорил, что у вас множество достоинств и только один недостаток – то, что вы не француз.

– А я, господин майор, всегда на это отвечал, что я француз по матери, а кроме того, по душевному складу и темпераменту. Есть такие вещи, которые могут совершать только французы.

И двое мужчин с уважением пожали друг другу руки.

– Согласен, – сказал префект полиции, – прекратим разговоры о вашей доблести, месье, и об этом рапорте. Я лишь отмечу, что летом тысяча девятьсот пятнадцатого года вы попали в засаду, устроенную сорока берберами, были взяты в плен и вернулись в легион только в прошлом месяце.

– Да, господин префект, чтобы сдать оружие – мой пятилетний срок службы уже давно истек.

– Но каким образом Космо Морнингтон мог назвать вас своим законным наследником, если на момент составления завещания вы уже четыре года числились пропавшим без вести?

– Мы с Космо переписывались.

– Неужели?

– Да, я сообщил ему, что готовлю побег и намереваюсь затем вернуться в Париж.

– Но каким способом?.. Где вы были? И как это вам удалось?

Дон Луис молча улыбнулся.

– На этот раз перед нами Монте-Кристо, – сказал Демалион, – таинственный Монте-Кристо…

– Пусть будет Монте-Кристо, если вам угодно, господин префект. Тайна моего пленения, моего побега – короче говоря, всей моей жизни во время войны действительно достаточно непостижима. Возможно, когда-нибудь я ее и раскрою. Прошу поверить мне на слово.

Наступила тишина. Демалион еще раз внимательно оглядел этого необычного человека и, словно подчиняясь какому-то неукротимому ходу мыслей, произнес:

– Еще одно слово… последнее. Почему ваши товарищи дали вам такое странное прозвище – Арсен Люпен? Из-за вашей дерзости или физической силы?

– Нет, господин префект, совсем по другой причине. Произошла загадочная кража, некоторые ее детали, необъяснимые на первый взгляд, позволили мне обнаружить виновника.

– Выходит, вы умеете раскрывать преступления?

– Да, господин префект, у меня к этому определенная склонность, и я имел возможность несколько раз проявить ее в Африке. Отсюда и мое прозвище. После гибели Арсена Люпена о нем много говорили.

– Это была какая-то крупная кража?

– Довольно крупная, и пострадал от нее Космо Морнингтон, который жил тогда в провинции Оран[3], где и завязались наши отношения. – Снова наступило молчание, а потом дон Луис добавил: – Бедный Космо! Это приключение внушило ему непоколебимую уверенность в моих скромных полицейских талантах. Он не раз говорил мне: «Перенна, если меня убьют (он был твердо уверен, что умрет насильственной смертью)…если меня убьют, поклянись, что ты найдешь убийцу».

– Но его предчувствия не оправдались, – заметил префект полиции. – Космо Морнингтон не был убит.

– Вы заблуждаетесь, господин префект, – возразил дон Луис.

Демалион так и подскочил:

– Что?! Что вы говорите?! Космо Морнингтон…

– Я говорю, что Космо Морнингтон умер не от неудачно сделанного укола, как все мы слышали, а насильственной смертью, как и опасался.

– Но, месье, ваше утверждение ни на чем не основано.

– Оно основано на реальных фактах, господин префект.

– Разве вы там были? Что вы об этом знаете?

– В прошлом месяце меня действительно не было в Париже. Мало того, когда я приехал сюда, то даже не знал о смерти Космо, потому что в ту пору не читал регулярно газет. Я впервые услышал об этом только сейчас от вас, господин префект.

– В таком случае, месье, вы можете знать только то, что знаю я, и должны полагаться на медицинское заключение.

– Мне очень жаль, но лично я не верю подобным заключениям.

– По какому праву, месье, вы выдвигаете это обвинение? У вас есть доказательства?

– Да.

– Какие именно?

– Ваши собственные слова, господин префект.

– Мои слова?

– Да, господин префект. Сначала вы сказали, что Космо Морнингтон стал заниматься медициной и лечил больных с полным знанием дела, а потом – что он неудачно сделал себе вызвавший смертельное воспаление укол и скончался несколько часов спустя.

– Да, не спорю.

– Но, господин префект, я утверждаю, что человек, который занимается медициной с большим знанием дела и лечит больных, как это делал Космо Морнингтон, не может сделать себе укол, не приняв всех необходимых антисептических мер. Я видел Космо за работой и знаю, насколько серьезно он к этому относился.