Морис Бэринг – Истоки России (страница 2)

Есть ещё одна категория читателей, которые могут взяться за эту книгу, – тоже средние читатели, со средним образованием, но их знание России иного рода и шире: это читатели переводов русских романов, почитатели Толстого, Тургенева и Горького; мужчины или женщины (чаще женщины), которые видели переводы пьес Чехова в театре «Стейдж‑Сити» и являются горячими поклонниками русского балета. Они интересуются Россией, но никогда там не были; и хотя они знакомы с русскими романами и пьесами, они склонны составлять мнение о русском народе на основе английских романов о русской жизни, а не русских романов о русской жизни.

Я часто сталкиваюсь с подобными случаями – с людьми, которые, похоже, не осознают, что глубоко реалистичная русская литература, которой они так восхищаются, вероятно, имеет под собой реальную основу и отражение в жизни, и которые, несмотря на документальные свидетельства о русской жизни, с которыми они знакомы, продолжают формировать представление о ней на основе английской беллетристики, написанной английскими журналистами и романистами. По моему опыту, такие читатели, сталкиваясь с некоторыми историческими фактами о России в прошлом или настоящем, реагируют на них с удивлением и часто недоверчиво усмехаются.

Именно для среднего читателя – любого из них – я и хочу прояснить несколько, совсем немного, исторических фактов, которые, на мой взгляд, проливают свет на любую попытку разобраться в каких бы то ни было сторонах русской жизни. Если читатель и без того их хорошо знает, он меня простит и пропустит, гордясь своим превосходным знанием; если же он им не верит, он может их оспорить и доказать, что я неправ.

Первый факт, который я приведу, – географический. Россия – равнинная страна, без изрезанной береговой линии и без высоких горных хребтов. Она не только равнинная, но и однообразная. Из‑за этого расселение русского народа происходило по суше. Русские постоянно переселялись и переселяются – сначала с юга на север, а потом с запада на восток. Россия, таким образом, – страна колонистов.

Помню, как‑то раз я сказал это человеку, который, очевидно, был крайне удивлён, потому что ответил: «Серьёзно? Я думал, Россия – это самодержавие».

Итак, кто же такие эти колонисты? Кто такие русские? Интересно, если задать этот вопрос всем школьникам и студентам, какой ответ будет самым распространённым? Полагаю, что‑то вроде этого: русский – это человек, одетый как европеец, за исключением зимы, но если его поскрести, то окажется, что он татарин, а татарин – это человек с жёлтой кожей и курносым носом. Думаю, часто можно услышать и такой ответ: русские – славяне; но если спросить, кто такой славянин, вам скажут, что это что‑то вроде татарина.

В современной России можно встретить представителей всех рас и вероисповеданий – от бурят, поклоняющихся Будде, до последователей покойного лорда Радстока, – и всех языков. Но из всех этих народов в истории России сыграли роль три доминирующие расы: финны, татары и славяне. Славяне добились наибольших успехов: они ассимилировали финнов и вытеснили татар.

Итак, мы остаёмся лицом к лицу с вопросом: кто такие славяне? О том, как, почему, откуда и когда славяне пришли в Россию, написаны сотни книг, и решение этой проблемы, как мне кажется, подобно решению многих исторических вопросов – дело моды.

Один неоспоримый факт, однако, предстаёт перед нашим благодарным пониманием. Славяне – такой же белый народ, как латиняне, кельты и германцы; у них нет ничего общего с татарами, монголами или семитскими народами; и есть свидетельства того, что они с незапамятных времён жили в Южной Европе на берегах Вислы и Днепра. Попав в Россию очень давно, они расселились по ней и поглотили её. Начали они на юге, со столицей в Киеве, и в XI веке Россия была частью политической системы Европы.

Россия во времена до Вильгельма Завоевателя – во времена Гарольда, который был в родстве с одним из правителей Киева, Ярославом, – была не более отсталой, чем Франция или Англия в ту пору, и, вероятно, развивалась бы так же, как и другие европейские страны, если бы не досадное вмешательство в виде монгольского или татарского нашествия.

С XIII по XVI век Россия находилась под властью монголов.

Славяне, постепенно расселяясь и поглощая Россию, разделились на две естественные ветви: великороссов и малороссов, что соответствует северу и югу. Когда произошло монгольское нашествие, малороссы оказались отрезаны от великороссов.

Великороссы продолжали продвигаться на север, юг и восток. Они вели непрерывную борьбу с Востоком. Они служили буфером между Европой и Востоком, а в XVI веке окончательно сбросили восточное иго и изгнали захватчиков со своей земли.

Вот главный факт, к которому я подводил: Россия спасла Западную Европу от нашествия варваров.

«Существует, – пишет покойный мистер Стед1 во введении к переводу повествования Лабома2 о походе Наполеона, – странная и пагубная привычка у некоторых англии свободы народов».

То, что Россия служила щитом против варварского нашествия с Востока, – первая и отнюдь не последняя из этих заслуг.

В XVI веке Великая Русь представляла собой централизованное государство с центром в Москве, которое в основном вело войны с соседями, самым могущественным из которых была Польша. Один из самых энергичных и неординарных её правителей, Иван Грозный, начал налаживать контакты с Западом. Иван хотел жениться на королеве Елизавете, но Западная Европа практически не ощущала влияния России до тех пор, пока на мировой арене не появился выдающийся монарх и ещё более выдающийся человек – Пётр Великий.

Пётр Великий не только задумал и воплотил идею «открыть в России окно на Запад», но и вернул стране её место среди европейских народов – то место, которое она занимала в XI веке и утратила из‑за монгольского нашествия.

То, что Пётр Великий поставил себе целью осуществить, не было чем-то ненормальным или противоестественным, иначе его дело умерло бы вместе с ним. Он повёл Россию по естественному пути её развития. Только, будучи человеком необычайного гения, он дал России мощный электрический разряд; он ускорил естественный ход развития страны до степени, граничащей с чудом. Он совершил за несколько лет труд многих поколений.

«Пётр Первый, – говорит Монтескье, – дал европейские нравы и обычаи европейской нации».

Он перенёс столицу страны, построил Петербург на болоте, создал армию, флот, привлёк на службу России множество иностранцев. Он набросал очертания гигантского плана, который предстоит заполнять ещё и поныне. Неистовство и ярость, с которыми он заставлял неохотный народ принимать его перемены, имели, конечно, свои издержки. Нация платит за гения, даже когда он действует правильно, во благо своей страны и когда это, в конечном счёте, согласуется с её национальным духом.

Пётр Великий добился успеха, но методы, к которым ему пришлось прибегнуть для осуществления своих стремительных и гигантских преобразований, не обошлись без прискорбных последствий, которые до сих пор заметны в механизме русского управления и в природе многих русских учреждений. Он застал Россию сонным царством, покрытым коркой восточных привычек и византийских традиций; он срубил эту корку топором и оставил Россию открытой для влияний Европы, готовой оценить место, которое принадлежало ей по праву среди европейских народов.

Его дело продолжила на тех же началах Екатерина II и пошла дальше. Она открыла образованную Россию для европейских идей; она дала России интеллектуальную культуру; и Россия под её руководством заняла ведущее место в европейском концерте.

Но позднее России было суждено сыграть роль, которая жизненно затронула каждую нацию Западной Европы. Это был 1812 год. В 1812 году Россия сломила могущество Наполеона.

«Лейпциг и Ватерлоо были лишь следствиями, – пишет мистер Стид, – уже решённой задачи».

«Это неоспоримый факт, – пишет французский историк России господин Рамбо, – что из всех союзников Россия оказалась наименее корыстной. Именно она подала сигнал к борьбе с Наполеоном и проявила наибольшую стойкость в достижении общей цели. Без её примера государства Европы никогда не осмелились бы вооружиться против него. Её искусная снисходительность к Франции завершила дело, начатое войной».

Все упомянутые мной факты касаются отношений России с Европой и, безусловно, отражают внутренние условия в стране.

Тот факт, что Россия играла важную роль на международной арене, означал, что средства для выполнения этой роли должны были быть созданы внутри страны, и поиск таких средств затрагивал как правительство, так и всё население.

Чтобы Россия могла играть свою роль в Европе, прежде всего ей нужна была армия.

Пётр I создал армию (и флот). Как он это сделал? Откуда взялись офицеры и солдаты?

Когда Пётр I взошёл на престол, государство было устроено по патриархальному принципу. Постоянной армии практически не существовало, за исключением своего рода корпуса янычар – стрелецкого войска (которое он упразднил). В стране было два сословия: дворянство и крестьянство. Дворяне владели землёй, а крестьяне её обрабатывали, но дворяне владели землёй только при одном условии: в случае необходимости они должны были лично нести военную службу.