Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 33)
– Все нормально. Я начну делать плакат и пригляжу за Грейс, пока ты обслуживаешь покупателей.
В тот же миг зазвонил звоночек, вошел высокий пожилой мужчина в голубой рубашке и брюках цвета хаки. Присцилла вздохнула, потом наклеила на лицо улыбку.
– Здравствуйте, мистер Абранян! Пришли забрать заказ?
Пока она его обслуживала, я подошла к Грейс – та села на стул и выжидательно смотрела на меня.
– Ну, и что ты тут обычно делаешь? – поинтересовалась я.
– Уроки, – ответила девочка.
– Разве в первом классе что-то задают на дом?
– Да, я же уже в настоящей школе. – Она встала на колени, потянулась вперед, схватилась за край рулона оберточной бумаги, прикрепленного к столу. – Можно на этом рисовать плакат!
– Отличная мысль! – Я помогла ей размотать бумагу на всю длину стола. Нашла липкую ленту, закрепила края, чтобы бумага не сворачивалась. Отыскала маркеры в мешке с канцелярией, который принесла Присцилла, вытащила их.
– Послушай, Грейс. Рисовать ими можно только на бумаге. Они несмываемые.
Глаза Грейс блеснули – это должно было меня насторожить. Она схватила зеленый маркер и принялась чиркать по столешнице.
– Грейс! – Я смотрела на нее во все глаза. Вот ведь дрянь.
Тут же подскочила Присцилла, вырвала у сестры маркер.
– Все, тебе конец.
Грейс, вереща, бросилась наутек, но Присцилла успела ухватить ее за шиворот.
– Помогать нам больше не будешь. Сядь за швейную машинку и делай уроки.
Я была уверена, что Грейс откажется и будет скандалить. Вот только голос у Присциллы был твердый, пугающий, а Грейс была всего лишь маленьким человечком. Она повесила голову и побрела за столик, стоявший за моей спиной. Блин, мамину силу Грейс ощущала на себе с самого детства.
– Прости. – Я попыталась стереть следы маркера рукавом.
Присцилла только отмахнулась.
– Не переживай. Грейс всегда такая. – Она ткнула в сестру пальцем. – Я с тебя глаз не спущу.
Через секунду Присцилла уже пробивала чек мистеру Абраняну и помогала другому покупателю, который зашел, пока мы разбирались с Грейс.
Делать несколько дел одновременно, брать на себя ответственность – это у нее хорошо получалось. Ну еще бы. Этих навыков она никогда не утратит. Я снова подошла к Грейс, уперла руки в бока.
– Не заставляй меня жаловаться на тебя онни, Грейс.
– А я не боюсь! – фыркнула Грейс. А потом глянула на сестру – и этого хватило: она послушно взялась за уроки.
Я трудилась над плакатом, время от времени поглядывая через плечо на Грейс. Она угрюмо делала уроки. Бедное замученное дитя. Я выводила огромными буквами: «ПРИСЦИЛЛА ДЖО – КОРОЛЕВА БАЛА», – тут эта самая королева и подошла.
– Фамилию не пиши.
Маркер повис в воздухе.
– Почему?
– Фамилии никто не употребляет. В списке номинантов я просто Присцилла.
Верно, конечно, но… Я спросила:
– Тебе не нравится твоя фамилия? Потому что она корейская?
Присцилла сурово воззрилась на меня:
– В жизни не видела второй такой нахалки. С тобой в старой школе вообще хоть кто-то дружил?
– Да. Мне хватило популярности стать королевой бала.
Она грубо фыркнула.
– Похоже, школа у вас была из одних придурков.
Я призвала на помощь все свое терпение.
– Ладно, фамилию уберем.
Я оторвала кусок бумаги, расстелила на столе новый лист. Клиентов пока не было, Присцилла села мне помогать. Мы молча выписывали букву за буквой, сбоку я нарисовала короны и цветочки. На заднем плане негромко урчали стиральные машины, стояла тишина, которую я в конце концов все-таки нарушила:
– Много тебе приходится здесь работать?
Присцилла медленно, тщательно проводила синим маркером прямую линию.
– Да. Почти каждый день.
– Ого. Да уж.
– Мама на этом здорово экономит, – пояснила она. И снова в голосе прозвучал вызов.
– Ну да, я все понимаю, – ответила я.
Я и понимала – в теории. Но не на уровне собственного опыта. Сама я пока, по сути, еще никогда не работала. Время от времени думала что-нибудь найти после уроков или на лето, но мама твердо говорила: «Нет». Говорила, что я должна успеть порадоваться юности, и тогда я в ответ смеялась. А вот теперь…
Присцилла провела еще одну прямую линию.
– Но вообще-то меня это достало. Очень от многого приходится отказываться.
– От чего?
– Ну… по магазинам с подругами не походишь после уроков. Кино не посмотришь, – ответила она. – Мама считает, что подростку все это вообще ни к чему. Что у меня должно быть одно занятие – помогать семье и учиться до кровавого пота.
Я, не выдержав, хмыкнула:
– На кровавый пот я бы с радостью посмотрела.
Присцилла оскорбленно скривилась, потом ухмыльнулась:
– Вышел бы прямо настоящий корейский сериал, да?
– А ты смотришь корейские сериалы?
– Сериалы? Корейские? – Она вроде как озадачилась. – Ну да, только не по собственной воле. У мамы это единственное развлечение. Гадость, по-моему. А твои предки их смотрят?
Есть возможность найти общую точку. Я это сразу почувствовала.
– Угу. Еще как. И мне они, на самом деле, нравятся.
– Честно? – Она так удивилась, что едва не испортила плакат. – Ничего себе. По-моему, полная чепуха. Одна из причин, почему я никогда не приглашаю к себе друзей. Типа как запах кимчи. Вообще не понимаю, как крошечная баночка может вонять на всю квартиру? – Говорила она очень быстро, не хотелось прерывать ее антикорейскую тираду. Кстати, я никогда не слышала от Присциллы таких длинных речей. Да и все ее поведение изменилось – она подтянула к себе ногу, поставив пятку на стул, обхватив колено рукой. Слегка сгорбилась. Ну чистая корейская аджумма-сплетница. – А еще мама терпеть не может моих друзей, так чего их приводить? Вечно пытается меня свести с детьми своих подружек по корейской церкви, при этом понятия не имеет, что многие из них курят после уроков, тусуются в бандах и вообще. – Слово «банда» она произнесла тише других. Ха-ха.
– Да, я и сама заметила, что ты не тусуешься с корейцами, – произнесла я, стараясь не давить на больную мозоль, помнила наш последний разговор на эту тему.
Присцилла подняла на меня глаза:
– И что там тебе наплели Сунг и Дженнифер?
– Да ничего! Ну, про бананку сказали.
– Типичная история. Я знаю, что они говорят про меня гадости. – Она делала вид, что ей фиолетово, но при этом явно напрягалась.