Морин Гу – Флешбэк мечты (страница 32)

Она сморщила нос.

– Так только мальчиков зовут.

– А вот и нет. Гендер – всего лишь конструкт.

Присцилла шумно выдохнула.

– Слушай, ты можешь на пять минут перестать нести всякую чушь хотя бы в присутствии ребенка?

– Люди, Грейс, сами выбирают, как их называть. Тут нет никаких правил.

– Ну дает, – пробормотала Присцилла, проскакивая на желтый свет.

Грейс замолотила по торпеде кроссовками на липучках.

– А ты представляешь?

– Чего? – спросила я.

– Нам учительница сегодня сказала, что динозавры замерли из-за кометы!

Мы с Присциллой переглянулись. Какая умненькая.

– Вымерли, не замерли, – отчетливо произнесла Присцилла, выезжая на оживленное шоссе.

Присцилла Джо: уже в 1995-м не пропустит ни одной оговорки.

– Я так и сказала! – возмутилась Грейс. – А мы тоже можем замереть из-за кометы?

Я покачала головой.

– Вряд ли. Скорее из-за… – (А изменения климата уже начались?) – Из-за того, что планета перегреется.

– Сэм! – Присцилла вскинула руки. – Перестань ее пугать!

Я посмотрела на Грейс – та не сводила с меня умненьких глаз. Я пожала плечами, она тоже.

Мы помчались по автостраде и в рекордный срок добрались до Норт-Футхилла. Оставили машину в подземном гараже их многоквартирного дома, втиснулись втроем в лифт. Я нажала кнопку третьего этажа – по привычке, выработавшейся за много лет, пока хальмони жила в этом доме.

– Эй, откуда ты знаешь, что третий? – Присцилла приподняла бровь.

Блин.

– Ой, прости. Просто я сама живу на третьем этаже! И ты тоже? Какое совпадение.

Ложь была шита белыми нитками, но Присцилле и Грейс мое объяснение почему-то показалось логичным, и до места мы доехали без всяких странностей. Дверь открылась, мы шагнули в общий коридор, квартиры выходили во двор, где стоял фонтан и росли пальмы. Типа как в «Мелроуз Плейс», только для иммигрантов.

Грейс по дороге взяла меня за руку. В голове мелькнуло воспоминание: тетя Грейс, студентка, держит меня, дошкольницу, за руку в торговом центре.

Ну и ну.

Мы остановились перед дверью: над глазком висит вязаный веночек, коврик плотный, темно-зеленый. При мысли, что я сейчас окажусь в квартире, которую смутно помнила с детских лет, на меня нахлынули сложные чувства. Я сейчас увижу хальмони. Присцилла копалась в кармашке рюкзака, выискивая ключи, тут в квартире зазвонил телефон. Дребезг стационарного аппарата разносился по двору, Присцилла поспешно открыла дверь – оставив ее настежь, – сбросила туфли и рванула отвечать. Я даже в комнату войти не успела, а уже услышала ее обиженный голос:

– Но мы с Сэм собирались вместе заняться плакатами!

Мы с Грейс так и стояли у двери, я – из вежливости, Грейс – потому что рассматривала улитку на металлических перилах.

Через несколько секунд Присцилла вернулась в прихожую, снова надела туфельки на ремешках.

– Ой, Сэм, прости. Мама просит помочь ей в химчистке, так что я не смогу.

Блин, а времени-то осталось всего ничего. По спине поползли мурашки – мне стало страшно, что у нас ничего не получится, что я навсегда застряну в прошлом. Мне ведь нужно как можно больше времени проводить с Присциллой.

А если точнее, проводить как можно больше времени с Присциллой и хальмони. Это вторая часть моего плана, а я так сосредоточилась на кампании, что по этой линии вообще не предпринимала никаких действий. Так что, будем считать, мне повезло.

– Давай займемся плакатами прямо в химчистке, – предложила я.

Присцилла посмотрела на меня с сомнением:

– Правда? Мне придется отвлекаться на работу.

– Ну и ладно. Если хочешь, я тебе помогу.

Грейс кивнула:

– От тебя очень много пользы.

Я рассмеялась – искренне, хотя и смущенно:

– Я рада.

– Ну ладно. Может, и получится. – Присцилла снова разулась. – Пойду принесу канцелярию.

Есть!

До химчистки мы доехали быстро, я внутренне подготовилась к тому, что опять увижу хальмони. Хотелось рассмотреть ее получше, но при этом не выдать себя. Вот только поди не выдай, если рядом любимая бабушка, которая там, в будущем, лежит в коме! А вдруг я ее напугаю до смерти?

– Можем устроиться за большим столом в задней комнате, – предложила Присцилла, когда Грейс, выпустив мою руку, помчалась вперед и нырнула под стойку – как и я в детстве.

Я рассеянно кивнула, отыскивая глазами хальмони.

Вот она, говорит по телефону, зажав трубку между плечом и ухом, одновременно листает календарь, висящий на стене.

Она повесила трубку, провела рукой по лицу – усталая, расстроенная. Я сделала шаг вперед, мне инстинктивно захотелось разобраться, что не так. Но тут она подняла глаза, глядя мимо меня на Присциллу.

– Присцилла, мне нужно съездить поговорить с поставщиком, – сказала она по-корейски, только «поставщик» по-английски. Не поздоровалась, не улыбнулась. Никакого тепла и внимания, к которым я привыкла у нее дома. – Побудь тут немного за меня, хорошо?

Присцилла вздохнула:

– Омма, со мной Сэм, мы немножко поработаем.

Тут хальмони наконец меня увидела.

– Ну и отлично. У тебя будет помощница. И приглядите вместе за Грейс, хорошо? Я на два часа.

Я кивнула, показывая свою готовность.

– Конечно.

Присцилла явно сомневалась.

– Омма.

Хальмони подхватила большую поношенную сумку из коричневой кожи. На шестидесятый день рождения мама купила хальмони темно-зеленый шоппер «Прада», который та потом много лет хранила в матерчатом мешочке, никогда к нему не прикасаясь.

– Справитесь. Я скоро вернусь.

Она погладила Грейс по голове и добавила:

– Слушайся онни, веди себя хорошо.

А потом торопливо вышла. Я расстроилась. Разнервничалась. Как я разберусь в проблемах между мамой и хальмони, если мы никогда не оказываемся все вместе?

Присцилла бросила на меня вызывающий взгляд – мол, не собираюсь я чувствовать себя виноватой.

– Хочешь – уходи. Я тут застряла.

Но мне хотелось остаться. Побыть рядом с Грейс, помочь хальмони.