Моргана Стилл – Последняя игра Эйриона (страница 3)
– Эли, дорогая кузина! Я слышал, ты скрываешься в своих покоях. Небось, опять зачитываешься романтическими балладами о былых временах? – он вошел, не дожидаясь приглашения, и непринужденно устроился в кресле у камина, в котором, как и везде, не горел огонь.
– Дариан, – кивнула она с ледяной вежливостью. – Что привело тебя сюда с такой поспешностью? Разве не готовишься к турниру? Говорят, «Стражи» намерены забрать Кубок в этом году.
Она намеренно сделала ударение на «забрать», а не «выиграть». Дариан поймал этот нюанс, и его глаза сузились, но улыбка не дрогнула.
– О, мы готовы. Более чем. Мои ребята оттачивают новый прием. Магия льда и иллюзий. Зрелище будет… ослепительным. – Он томно потянулся. – Собственно, поэтому я и здесь. Старики в Совете затеяли какую-то возню насчет этого турнира. Шепчутся, суетятся. Говорят, наш дорогой Орвин настаивает на каких-то изменениях в регламенте. Не слышала ничего?
– Мастер Орвин всегда чем-то озабочен, – ответила она нейтрально. – Возможно, он считает, что традиционные правила уже устарели. Или слишком мягки. Времена требуют… более жестких испытаний.
Она сама удивилась своей собственной лжи. Слова лились легко, подкрепленные годами наблюдений за придворными интригами.
Дариан засмеялся, но смех его был сухим, беззвучным.
– Жестких? Для кого? Для этих уличных шавок из трущоб, которым, я слышал, хотят дать шанс участвовать? Чтобы они немного повеселили публику перед тем, как мы, настоящие мастера, выйдем на лед? – Он презрительно сморщился. – Ледобол – это искусство, Эли. Танец стали и магии. А не грязная драка в подворотне.
Его слова задели ее за живое. Воспоминание о яростной, грубой грации «Призрака» вспыхнуло в сознании с новой силой.
– Искусство, которое не может адаптироваться, рискует стать мертвым, кузен, – парировала она, поворачиваясь к нему. – Как эти цветы. Прекрасны, но нежизнеспособны в нашем новом мире.
Дариан поднял бровь, явно удивленный ее резкостью.
– Ого! Кто это в тебе говорит? Впервые слышу от тебя нечто отличное от заученных фраз из учебников по этикету. Может, тебе тоже не мешало бы выйти на лед? Размять свои… королевские косточки. – Он встал и подошел к ней слишком близко. Его взгляд скользнул по ее шее, и Элиана почувствовала, как медальон под платьем будто застывает. – Но нет. Ты же наша хрупкая принцесса. Тебе положено болеть за нас с трибун. Украшать собой победу. Не пачкать руки.
Он протянул руку, чтобы взять прядь ее волос, но Элиана отступила на шаг, ее серо-голубые глаза вспыхнули холодным гневом.
– Не забывайся, Дариан. Я все же твоя будущая королева.
На мгновение его маска надменности дрогнула, обнажив чистую, незамутненную ненависть. Он ненавидел ее за это. За право первородства, которое он считал своим по умолчанию.
– Разумеется, Ваше Высочество, – он отступил и сделал театральный поклон. – Как же я мог забыть. Тогда не буду отвлекать вас от… подготовки к королевским обязанностям. Удачи. Она вам понадобится.
Он развернулся и вышел, оставив после себя шлейф дорогих духов и ощущение гадливости.
Элиана выдохнула, прислонившись к столу. Дрожь наконец прорвалась наружу. Эта встреча была первым раундом. И она едва свела его вничью.
Теперь сомнений не оставалось. Дариан что-то заподозрил. Он будет следить за ней. И если он узнает о ее планах… он сделает все, чтобы сорвать их. Его амбиции простирались гораздо дальше короны чемпиона.
Она подошла к окну. Сумерки сгущались, окрашивая белоснежные крыши Соляриса в сизые, пепельные тона. Где-то там, внизу, в царстве вечного холода, был ее единственный шанс. Ее единственный возможный союзник.
Она коснулась медальона сквозь ткань платья.
Завтра. Завтра она спустится вниз. И найдет его.
Спуск из Соляриса в Умбру был похож на путешествие в другой мир, более холодный и безжалостный. Элиана, закутавшись в простой, темный плащ с капюшоном, чувствовала себя призраком, затерявшимся в лабиринте из камня, льда и отчаяния. Лифты, работавшие на остаточной магии, скрипели и дребезжали, будто вот-вот развалятся. Лестницы, вырубленные в скале, были обледеневшими и опасными. Воздух с каждым ярусом становился все более спертым и холодным, теряя последние следы иллюзорного тепла Верхнего города.
Ей пришлось солгать горничной, сказав, что отправляется в закрытые архивы для исследований. План был рискованным: спуститься в Умбру, найти проводника из числа доверенных людей Орвина и с его помощью проникнуть в Империю. Но по мере того как она шла, ее королевская уверенность таяла, как иней на солнце. Карты, которые она изучала, были безнадежно устаревшими. Узкие улочки Умбры постоянно перекрывались завалами из снега и мусора или наглухо захватывались бандами оборванцев, с подозрением косившихся на любую одинокую фигуру.
Проводника она так и не нашла. Лавка старьевщика, где он должен был ждать, была заколочена, а на дверях красовалось грубое предупреждение, выведенное краской – череп с перекрещенными клюшками. Элиана почувствовала приступ паники. Она заблудилась. Одна. В месте, где ее королевский титул ничего не значил, а дорогой, хоть и скромный плащ мог стать приманкой для грабителей.
Она прижалась к холодной стене, пытаясь сориентироваться. Вокруг царил гул голосов, лязг металла, крики торговцев, пытавшихся продать скудные, подчас сомнительные товары. Здесь пахло ледяной сыростью, дешевым самогоном и страхом.
И вдруг сквозь этот гул пробился другой звук. Далекий, но яростный. Рев толпы. Звон клюшки по льду. Всплеск грубой, необузданной магии.
Инстинкт повел ее на звук. Она протиснулась между двумя полуразрушенными домами, спустилась по обледеневшему склону и оказалась на краю огромного природного амфитеатра – старого карьера. На дне его было растянуто нечто, напоминающее ледовое поле. И вокруг – бушевало море людей. Сотни, если не тысячи обитателей Империи столпились на склонах, крича, размахивая кулаками, делая ставки. Это было сердце тьмы. И оно билось в ритме игры.
Элиана нашла укрытие за грудой ящиков и замерла, завороженная зрелищем. Это был один из тех самых матчей, что она видела в бинокль. Но теперь он был не картинкой, а реальностью. Она чувствовала ледяную крошку на своем лице от мощных ударов, ощущала жар ярости, исходящий от толпы, вдыхала запах пота, крови и магии – дикой, неконтролируемой, такой же опасной, как и прекрасной.
И снова ее взгляд притянул он. Призрак.
Вблизи он казался еще выше, еще опаснее. Его лицо, покрытое тонкой сетью старых шрамов, было искажено концентрацией и холодной яростью. Он не катался – он охотился. Каждое его движение было взвешенным и смертоносным. Он не использовал магию для красоты – только для результата. Короткое, резкое скольжение в тень, чтобы уйти от столкновения. Еще одно – чтобы перехватить шайбу. Он был тенью, неуловимым и вездесущим.
Его команда, «Теневые Джексы», играла как единый организм. Огромный детина по кличке Гризли был их непробиваемой скалой, принимая на себя самые жестокие удары. Очевидно он не владел магией, таких называли «безмаги». Двое других, ловкие и хитрые, работали на подборах и срывах атак.
Игра была жестокой. Силовые приемы здесь не просто разрешались – они поощрялись. Элиана видела, как игрок противника с магией камня усилил свою руку и со всего размаху врезал Гризли в борт. Раздался глухой стук, и огромный защитник рухнул на лед. Но через секунду он, рыча от боли и ярости, поднялся и бросился в ответную атаку.
Шайба оказалась у Призрака. Он рванулся к чужим воротам, уворачиваясь от атак с помощью своих мгновенных скольжений. Казалось, он вот-вот забросит. Но капитан противников, здоровяк с обожженным лицом, жестом руки взметнул с льда барьер из грубого, мгновенно намерзшего льда, перекрывая путь к воротам.
Толпа взревела от восторга. Казалось, все потеряно. Но Элиана увидела, как взгляд Призрака метнулся к его партнеру, худому пареньку с лихорадочно блестящими глазами. Тот кивнул, набрал в легкие воздух и…
Из его горла вырвался не крик, а сконцентрированный ударная волна звука. Невидимый кулак ударил по ледяному барьеру, раскалывая его вдребезги. Осколки льда полетели во все стороны.
В этот момент замешательства Призрак сделал то, что заставило Элиану вскрикнуть от изумления. Он не пошел в образовавшийся проход. Он использовал осколок падающего барьера как трамплин, оттолкнулся от него коньком и совершил головокружительный прыжок через рухнувшую преграду. В воздухе он скользнул на несколько метров, исчез в тени и появился уже прямо перед изумленным вратарем. Легкий, почти небрежный бросок – и шайба влетела в сетку.
Наступила доля секунды тишины, а затем карьер взорвался оглушительным ревом.
Призрак, тяжело дыша, скользил по центру поля, его грудь вздымалась. Магия тени, должно быть, отняла у него уйму сил. Он поднял голову, и его взгляд, зеленый и острый, как осколок бутылочного стекла, метнулся по толпе. И на мгновение остановился на Элиане. На ее светлом, не скрытом полностью капюшоном лице, выделявшемся среди грязных, осунувшихся физиономий.
Он что-то крикнул своим парням, указывая в ее сторону. Его лицо исказилось подозрением и злостью.