Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 67)
В ответ на эту тираду я удивленно поднимаю брови. Что случилось со старым добрым Джейсоном? С тем, который не хотел спать с феминисткой, потому что она не даст поставить себя раком?
– А ты прирожденный поэт.
Он закатывает глаза. И я понимаю, что могу лишь порадоваться, что я не на его месте.
– Зои заставляет меня смотреть эти тупые «Дневник памяти» и «Дальнюю дорогу».
– А ты, я гляжу, запомнил названия, – насмешливо подмечаю я.
Я ожидаю, что он сейчас же поставит меня на место, но, что удивительно, он лишь смиренно вздыхает.
– Это в моих интересах, потому что время от времени она устраивает мне допрос, чтобы проверить, внимательно ли я смотрел.
Я не выдерживаю и смеюсь, настолько это его признание нелепо. Мне хватает пары секунд, чтобы представить, как это происходит, и понять, насколько же мне повезло, что я встретился с такой девушкой, как Виолетта. Поумерив свое веселье, я настаиваю:
– Ну же, скажи мне, когда у нее встреча.
Он смотрит прямо мне в глаза. Решительно настроенный, я не теряю бдительности. Я знаю его – он не выдержит. Мы стоим так несколько секунд, пока я не поднимаю бровь. Джейсон вздыхает и кривит губы.
И я понимаю, что он уже проиграл.
– Черт, да пошел ты!
40. Наши дни
Виолетта
День, когда я снова попытаю счастья. Я упустила свою возможность в «Миллезии», но никто ведь не говорил, что на этом моя жизнь кончена. Мне нужно вернуться в седло, и побыстрее! Обзвонив все парижские фирмы нижнего белья, я получила положительный ответ от молодого бренда «Жоли Мом» – самого настоящего, стопроцентно французского! Сначала я офигела, но потом моих восторженных прыжков не избежала ни одна кровать в доме.
Должна признать: пусть я до смерти скучаю по Лоану, эти две недели вдали от него пошли мне на пользу. После отношений с Клеманом мне нужно было какое-то время побыть наедине с собой.
Зои: Если там будет хотя бы два парня, то у тебя все шансы. Расстегни дополнительную пуговку.
Я хмурюсь, глядя на сообщение моей лучшей подруги. Она, несомненно, всем сердцем верит в мой талант…
Сейчас мы с моим колотящимся сердцем терпеливо ждем в конференц-зале. Рядом стоит вешалка с моими образцами, а на огромном столе лежит папка с эскизами.
Я прочищаю горло, мысленно проговаривая свою речь. Как ни странно, я не слишком нервничаю. Хуже, чем в прошлый раз, точно не будет.
У меня получится. Я настроена решительно! А то, что руки дрожат, – не наплевать ли на это?
Ровно в тот момент, когда я собираюсь ответить Зои, открывается дверь. Улыбаясь, заходят две женщины и мужчина. Моментально собравшись, я вскакиваю на ноги.
– Добрый день. Вы Виолетта, правильно?
Да я из них сейчас паштет сделаю!
Я действительно сделала из них паштет! И – внимание! – не то подобие паштета, которое идет на кошачий корм, нет-нет, самый настоящий люксовый паштет, который можно найти лишь в «Галери Лафайетт». Серьезно, это был настоящий успех. Мне даже не пришлось расстегивать дополнительную пуговицу.
Теперь я думаю, что то, что я провалила собеседование в «Миллезии», было не иначе как знаком судьбы. Кто знает, может, мне суждено было оказаться в «Жоли Мом». И я будто уже даже и не виню Клемана за то, что он все мне испортил.
Будто! Преувеличивать тоже не стоит.
Я: Я их сразила.
Зои: ВЫПЬЕМ ЗА ЭТО!
Возвращаясь домой, я улыбаюсь. Я на седьмом небе от счастья! Как будто все снова стало возможно. Как будто все двери снова передо мной распахнулись. Впервые почти за целый месяц у меня появилось это прекрасное чувство, что жизнь налаживается, впредь все будет хорошо, все просто возвращается на круги своя.
Я набираю код домофона и с трудом закатываю в подъезд вешалку. Затем заставляю себя забрать почту и иду к лифту. На нем висит лист бумаги. Первая моя мысль – он снова сломался (это бы уже даже не было удивительно, думаю, вы со мной согласитесь), но нет. На листке написано:
«ДАВАЙ ЛЮБИТЬ ДРУГ ДРУГА».
Это что еще такое? И вдруг еще до того, как я успеваю узнать знакомый почерк, раздается громкое лифтовое «динь», и двери раскрываются. Мое сердце выскакивает из груди, когда я вижу Лоана. Он, кажется, тоже удивлен, потому что вскидывает брови и приоткрывает рот.
Черт меня побери!
Мои щеки горят, в груди теплеет. Я вижу его впервые с нашей краткой встречи в моей комнате в Юра́. Две недели, две долгие недели, которые не ослабили моих к нему чувств.
Мы несколько секунд молча смотрим друг на друга. Этого достаточно, чтобы я успела рассмотреть его. На нем черные джинсы с низкой талией, черная футболка и белые кроссовки «Стэн Смит». Его кожа загорела, и это еще больше подчеркивает мускулы на руках.
Господи, как же я по нему скучала!
41. Наши дни
Лоан
Господи, как же я по ней скучал!
Я смотрю на нее, стоящую передо мной в полный рост, и у меня бьется сердце и пульсирует в паху. Она такая красивая. Понимает ли она, насколько красива? В этот самый момент я осознаю, как же она изменилась за полтора года. Разумеется, она всегда была красивой. Но теперь у той девочки, которую я в свое время встретил, появилась женская чувственность и сделала ее просто сногсшибательной. И сердце сходит с ума.
– Лоан? Что ты тут делаешь?
– Ты слишком рано приехала, – наконец говорю я.
Я и впрямь совершенно не рассчитывал вот так с ней столкнуться, а спустился потому, что забыл в машине телефон. Я рассчитывал, что она приедет на полчаса позже. Ну, по крайней мере, надеюсь, что собеседование прошло хорошо. И судя по тому, как она улыбалась, пока не увидела меня, так оно и есть.
Она смотрит на меня, не зная, что сказать. Вот так, дамы и господа, мой супертрогательный романтический план с треском провалился. Иначе и быть не могло.
– Ты очень красивая.
Неплохое начало. К тому же это чистая правда. К моему счастью, ее лицо озаряется.
– Заходи! – предлагаю я ей, приглашая взмахом руки.
Она соглашается, внезапно смутившись, и входит, опустив голову. От ее цветочного запаха мне сносит голову. Спокойствие, Лоан, сейчас не время. Все остальные свои чувства прибереги на
Двери лифта медленно закрываются, и я жду ее реакции. Я не нажимаю на кнопку, и мы стоим на месте. Наконец-то этот момент настал!
– Твоего потолка оказалось недостаточно.
– Вау… – бормочет она, кружась на месте и осматривая всю кабину.
Должен признаться, я очень горд тем, что сделал. Особенно когда вижу, как ярко блестят ее янтарные глаза.
Повсюду висят наши с ней фотографии. Ими увешаны не только стенки лифта, но и потолок. Наши отношения строились вокруг этого мистического места, именно здесь мы встретились. Это был вечер, который я никогда не забуду. В тот день, 31 декабря, девушка с цветочным именем и необычным лицом запала мне в сердце. И это одно из самых прекрасных моих воспоминаний.
– Лоан! Я знаю, что ты любишь меня. Я верю тебе. Не нужно было всего этого делать.
– Нет, нужно, – отвечаю я, глядя ей прямо в глаза. – Ты хотела свободы, и я ее тебе дал. Ты хотела быть уверенной в моих чувствах, значит, я все тебе расскажу.
Словно потеряв дар речи, она смотрит на меня. Не теряя больше ни секунды, я встаю позади нее, рукой касаясь ее поясницы. Она вздрагивает под моими пальцами, но ничего не говорит. Черт возьми, моя голова просто взрывается от прикосновения к ней.
Стоя у нее за спиной, губами почти касаясь ее виска, я указываю пальцем на нашу совместную фотографию. На ней мы в супермаркете, Виолетта сидит у меня на плечах и тянется к упаковке пирожных, лежащей на верхней полке. Прекрасная фотография прекрасного вечера.
– Помнишь этот день?
– Тогда я впервые встретилась с Джейсоном и Итаном, – бормочет она, вспоминая прошлое. – Мы решили купить что-нибудь вкусненькое, и Джейсон в шутку нас сфотографировал.
Я киваю, губами задевая ее кожу. Один и тот же момент всем нам видится по-разному. И я знаю, что по ее мнению в тот вечер не случилось ничего необычного, а для остальных это и вовсе просто очень милая фотография. Но на самом деле за всем этим кроется гораздо большее.
– Для меня это был важный день, – объясняю я ей. – Меня только что бросила Люси, но ты осталась со мной. Ты осталась со мной, и я хотел, чтобы ты стала частью нашей маленькой семьи вместе с Джейсоном, Итаном и со мной. А когда я увидел, что ты их очаровала, та часть моего сердца, которая и так уже принадлежала тебе, стала немного больше. – Я слегка склоняю к ней голову, дыханием опаляя ее ухо. – И так было все полтора года. И с каждой новой фотографией часть моего сердца, предназначенная тебе, увеличивалась, вытесняя остальные. Медленно, но верно, по чуть-чуть, но каждый день.
Я молча наблюдаю за ней. Она разглядывает сотни развешанных вокруг нас фотографий, по-прежнему не говоря ни слова. Я знаю, что она тронута: ее глаза блестят, она взволнованна.
Я поворачиваю ее и указываю на другое фото: мы пляже, я несу ее на спине, а она смеется. Я обожаю эту фотографию, она такая яркая.
– А эту ты помнишь? – тихо спрашиваю я, обхватив ее руками за талию.
Она не отстраняется. Ее грудь вздымается в такт биению ее сердца. Я задаюсь вопросом, бьется ли оно так же, как и мое, на полной скорости.