Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 66)
– Понимаю, – наконец выдыхает он, носом касаясь моей щеки. – Я не давлю на тебя. Просто хотел, чтобы ты знала, что я здесь, с тобой, как и всегда. И что я не выбрал Люси. Да и выбирать не пришлось.
Он отстраняется от меня, давая возможность снова собраться с мыслями. Он делает шаг назад, проводя рукой по своим волосам. Я с легкостью угадываю, что ему тяжело находиться вдалеке от меня, и я его понимаю. Более чем!
– Если ты захочешь побыть какое-то время одна, я пойму.
Лоан впервые с тех пор, как вошел в эту комнату, отводит взгляд в сторону. Я мрачнею. Если бы я знала, что он придет, то не стала бы ждать его в своей подростковой спальне. Я замечаю, как он мягко улыбается, глядя на мои старые фотографии.
– Я облажалась, Лоан. Я вкалывала несколько месяцев, но у меня отобрали возможность показать результаты моего труда.
Его лицо смягчается, он склоняет голову. Ему жаль меня. Я вздыхаю, снова и снова переживая тот день и чувство стыда и неловкости, которые я испытала.
– Это твое первое испытание, – говорит он успокаивающе, – будут и другие. То, что ты упала, не главное, главное – снова подняться. Ты не попала в «Миллезию», и что? Пойдешь в другое место. Ублюдок вроде Клемана ведь не помешает тебе стать стилистом, правда?
Я удивленно жмурюсь, слыша в его голосе яд, когда он выплевывает имя моего бывшего. Очевидно, он все знает. И должна признать: он сексуален, когда злится. Конечно, мне уже доводилось видеть его таким в тот день, когда он упрекнул меня за то, что я вмешалась в его дела, поэтому скажем так: он сексуален только тогда, когда злится не на меня.
– Возвращайся в Париж, – настаивает он, – это единственное, о чем я тебя прошу.
Я молча киваю. Он в последний раз улыбается, и, когда он уже собирается уходить, я не выдерживаю и спрашиваю:
– Ты уверен, Лоан? Я имею в виду нас.
Он смотрит на меня несколько долгих секунд, удивляясь тому, что я в этом сомневаюсь. Я просто хочу быть уверенной, вот и все. Не хочу умереть от горя, если вдруг он случайно ошибся в природе своих чувств.
– Никогда в жизни не был так уверен.
Сказав это, он выходит, оставляя меня наедине с собой. В шоке я стою еще несколько секунд у кровати. Что только что произошло? На дрожащих ногах я подхожу к двери и приоткрываю ее. Мое сердце изо всех сил колотится, и я кладу руку на грудь, пытаясь его успокоить. Я слышу, как мой отец спрашивает снизу, все ли со мной хорошо. По-прежнему взбудораженная, я прислушиваюсь.
К сожалению, мое сердце звучит так громко, что я не слышу ответа моего лучшего друга. Зато слышу остальную часть разговора.
– Я знаю, что мне не обязательно быть в курсе всех подробностей случившегося, – издалека доносится от меня голос отца, – но я должен понимать, правильно ли сделал, что пустил тебя к ней, Лоан.
Тот, полагаю, кивает, я очень четко это представляю.
– Понимаю. Правда в том, что я люблю вашу дочь, – признается Лоан, и у меня перехватывает дыхание. – Но кое-где промахнулся, поэтому просто даю ей время перевести дух. А после… все будет зависеть от нее. Я не стану на нее давить.
Повисает тишина. Я в шоке стою за дверью, ожидая ответа отца. Боже мой, впервые мужчина заявил, что влюблен в меня.
– Хорошо. Рад слышать.
– До свидания, месье, прошу прощения за неудобства.
Я осторожно закрываю дверь и прислоняюсь к ней.
Да, мне пришлось несладко, но через это проходят все. И я еще не раз столкнусь с трудностями. Мне просто нужно продолжать двигаться дальше.
Мне просто нужно вернуться в Париж. И взять себя в руки.
39. Наши дни
Лоан
С ума сойти, как медленно тянутся дни. Слишком медленно. Словно Вселенной буквально на нас наплевать. Когда мы счастливы, время летит слишком быстро. А когда мы, наоборот, хандрим, секунды кажутся вечностью. Я не хандрю, но не сказал бы, что мне легко.
Съездив к Виолетте, я вернулся к своей привычной жизни, надеясь, что был достаточно убедителен. Я до сих пор вижу, как расширились ее глаза, когда она заметила меня на пороге своей комнаты. И, вспоминая это, я улыбаюсь как последний идиот. Моя маленькая деревенская девочка.
Я временно переехал к Джейсону. Мы избегаем разговоров о Виолетте или Люси, и меня это совершенно устраивает. Но только не тогда, когда я пытаюсь раздобыть информацию. Однажды я был вынужден конфисковать у него туалетную бумагу и только тогда узнал, что Виолетта вернулась в Париж.
Я был рад узнать это. Мне, конечно, тяжело, но я пообещал дать ей время и я не собираюсь забирать свои слова назад. Последние два месяца были тяжелыми эмоционально, а теперь она к тому же еще и переживает за свое будущее. Так что она имеет полное право молчать.
Уже неделю я даю ей время перевести дух. И это невыносимо долго.
Я хочу ее увидеть и почувствовать сладкий яблочный аромат ее восхитительных волос. У меня ломка, и не только физическая. Не буду врать, думать о ней в ду́ше довольно приятно, хотя ничто не сравнится с тем чувством, когда она прижимается ко мне по-настоящему. Но я скучаю по ее бесконечным монологам, по разбросанным по полу ее вещам, по пустым банкам из-под «Нутеллы».
И чтобы забыть, что я по ней скучаю, я сверхурочно работаю в части. А когда мой босс под зад меня оттуда выпинывает, я иду на пробежку. Конечно, то, что я дал ей передышку, не значит, что я позволяю ей о себе забывать. Так, например, я каждый вечер перед сном, без исключения, отправляю ей сообщение. Всегда одно и то же: «Сладких снов, Виолетта-аромат-фиалок-лета».
И каждый раз, когда она присылает в ответ сердечко, я вспоминаю, зачем все это делаю.
Через две недели я узнаю, что Виолетта организовала себе собеседование в никому не известном бренде нижнего белья. Я звоню ей, чтоб поздравить, но она так нервничает, что мне приходится быть кратким. Я обещаю ей, что все будет хорошо. А положив трубку, задумываюсь, как мне ее вернуть.
Вчера она прислала сообщение, в котором написала, что скучает. Надеюсь, что все, что мне нужно будет сделать, – это доказать искренность моих чувств, и тогда она согласится рискнуть.
И поскольку я мужчина и ничего в таких делах не понимаю, то уже несколько дней ничего не могу придумать. Я хочу сделать что-то, что ее впечатлит. Что-то не слишком сентиментальное, потому что это не в моем стиле, но и не слишком заурядное. Мне очень хочется, чтобы она подумала нечто вроде: «А он и правда постарался. Этот парень действительно меня любит».
Но проходит четыре безнадежных дня, и в своих исканиях я опускаюсь на самое дно: я прошу помощи у Джейсона.
– А я почем знаю… Погугли.
Таков был его ответ. И это еще даже не самая жалкая часть истории. Самое жалкое случилось на следующей день, когда я, осознав, что у меня ноль идей, действительно пошел в «Гугл». Без комментариев. Я просмотрел кучу женских онлайн-магазинов и сайтов типа «каквернутьбывшую. ком», но так и не нашел ничего интересного.
И вдруг однажды вечером, когда я уже потерял всякую веру в чудеса, меня осеняет. Полный надежды, я сажусь на диван, где расположился Джейсон.
– Когда у нее собеседование? – спрашиваю я.
Джейсон, не замечая перемены моего настроения, не торопится отвечать. Он закидывает ноги на журнальный столик.
– Послезавтра.
Пару секунд я размышляю. Вполне выполнимо. Я успею все подготовить к моменту, как она вернется с собеседования. Встречусь с ней на обратном пути, когда она этого не ожидает.
Джейсон пристально на меня смотрит, и на его тонких губах играет насмешливая улыбка. Смутившись, я сверлю его взглядом. Меня бесит, что он совершенно точно знает, о чем я думаю.
– Ты ее любишь?
– Ты и сам знаешь, придурок.
Джейсон запрокидывает назад голову и широко раскидывает руки.
– Мазаль тов!
Я недовольно качаю головой. Но все же с ним можно только согласиться. Должно быть, это чертовски раздражает – наблюдать, как мы ходим кругами, зная, что созданы друг для друга. Джейсон садится и, кажется, что-то вспоминает.
– Фу… Значит, скоро вы нарожаете нам мини-Виоланчиков, которые будут носиться по квартире и пахнуть фиалками.
И прежде чем я успеваю это представить, мое лицо озаряет яркая улыбка. А мне нравится эта идея! Маленькие светленькие головки с перемазанными шоколадом ротиками – все в мать.
– Во сколько у нее собеседование, Джейсон?
Он с подозрением смотрит на меня. И, кажется, понимает, что означает мой взгляд, потому что тут же надувается.
– О нет, только не говори, что собираешься быть как тот самый парень.
– Какой парень?
– Который, перехитрив охрану, пробегает через весь аэропорт, чтобы прокричать девушке, от которой он без ума, что он был не прав и хочет провести с ней остаток своей жизни.
Я улыбаюсь, представляя себя в этой ситуации.
– Вио в аэропорту?
– Нет.
– Значит, я не буду как тот самый парень.
Джейсон вздыхает и встает с дивана, пытаясь от меня сбежать. Я знаю, что он не хочет мне говорить время, потому что думает, что Виолетте все еще нужно личное пространство. Но ей не нужно личное пространство, ей нужен я. Я нужен ей так же, как она нужна мне.
– Оставь ее ненадолго, – умоляет он и идет на кухню. – Ты не можешь просто так взять и не моргнув и глазом вернуться к ней, чтобы потребовать своего. Не гони коней! Но если ты заскучаешь по ней настолько, что единственное, чего ты будешь хотеть, – это дышать с ней одним воздухом, тогда я тебе помогу.