Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 68)
– Наши выходные в Нормандии, – отвечает она, искренне улыбаясь. – Я сказала тебе, что никогда не была там… И на следующий день ты встретил меня у входа в ЭСМОД с сумкой в руках, и мы сразу туда поехали.
Именно. И это были восхитительные выходные, одни из самых лучших в моей жизни. Два дня чистого счастья, после которых мне захотелось уехать с ней куда-нибудь и жить… да хоть в монгольской юрте. Только тогда я еще не понимал, что это любовь.
– Мы открыли все окна, я сидел за рулем, а ты, закинув ноги на приборную панель, пела громче радио. А в Довиле нам довелось поесть прямо рядом с Даниэлем Отеем.
Она улыбается, вспоминая это. Мы тогда спорили, потому что она была уверена, что это он и есть, а я считал, что не так уж он был на него и похож. В конце концов он повернулся к нам и в шутку сказал: «Может, я и не похож на себя, но я еще пока не оглох».
– Было просто волшебно, – выдыхает она.
– Согласен.
Виолетта зажмуривает глаза и облизывает губы. Надеюсь, она понимает, что я так отчаянно пытаюсь ей рассказать. Она собирается обернуться, но я сплетаю наши пальцы и подвожу ее к другой части лифта. Хочу, чтобы она выслушала все, что я запланировал ей сказать.
– Последняя. Эту ты помнить не можешь, – робко говорю я, показывая ей фото, сделанное без ее ведома.
У Виолетты расширяются глаза. На фотографии она, обнаженная, лежит на животе. Одеяло прикрывает ее ягодицы до самого копчика, поэтому видна только спина. Ее волосы сплетаются золотистой паутиной, несколько прядей вьются по изящной шее. Виден лишь ее профиль – лишь та часть лица, которая усыпана веснушками. Но различимо и его выражение: выражение полного умиротворения.
Пусть даже она и понятия не имела о существовании этой фотографии, но я знаю, что она помнит, когда та была сделана. Голыми в ее постели мы спали лишь однажды.
– Когда мы впервые занялись любовью, ты заснула в моих объятиях, – говорю я голосом, хриплым от волнения, – и ты была так прекрасна, так невинна, что я не смог устоять. Я схватился за фотоаппарат и, пока ты не проснулась, сфотографировал.
Оторопев, Виолетта не сводит глаз со снимка. И то, что она вдруг говорит, идет вразрез с моим сценарием и застает меня врасплох.
– Я не понимаю.
Я хмурюсь:
– Чего ты не понимаешь?
Она смотрит на меня, искренне озадаченная:
– Почему ты сделал это фото? Или, скорее, почему его сохранил?
Я поглаживаю ее ладонь большим пальцем. Если бы только я мог достать свое сердце и, открыв прямо перед ней, показать, что внутри! Везде, в каждом уголочке она увидела бы свое имя и ничего, кроме него. И, возможно, тогда поверила бы мне.
– Потому что в ту ночь между нами что-то изменилось. Это больше не было просто дружбой – мы перешли на новый уровень. В моем сердце осталась лишь ты, и я вдруг понял, что меня надурили, что частичка под названием «Виолетта» внезапно стала занимать слишком много места. И с того момента все в моей голове перемешалось, и я наделал много глупостей. Я ненавидел Клемана, я злился на тебя за то, что ты встречаешься с ним, я завидовал Джейсону и Зои и их беззаботным отношениям…
Она смотрит на меня так, словно я только что сообщил, что фирма «Киндер» закрывается и больше не будет выпускать сладости, и по ее щеке стекает слеза. Я подхожу ближе и смахиваю ее.
– Правда в том, что среди всех этих фотографий нет ни одной, на которой я не был бы от тебя без ума. Правда в том, что если я бы действительно любил Люси, я не влюбился бы в тебя. Но я влюбился. Не меньше ста раз. Я влюбился, когда ты начала использовать мою зубную щетку, влюбился снова, когда ты обняла меня после ужасной встречи с моей матерью… Я могу продолжать еще долго. Да, я любил Люси, но появилась ты. Ты появилась, как радуга после дождя, как первая фиалка весной, и я полюбил тебя.
Теперь она плачет навзрыд. Мне никогда не нравилось смотреть, как она плачет, да и вообще, как плачет любая женщина, но сейчас я понимаю, что это благостные слезы. Я знаю, что это, потому что я люблю ее, а она любит меня. Она плачет, потому что знает, что худшее уже позади. Надеюсь, я прав.
Я подношу наши руки к губам и целую ее пальцы, касаясь лбом ее волос. Тело Виолетты тянется к моему, словно чувствуя родственную душу.
– Ну как? – шепчу я, улыбаясь уголком рта. – Готова наконец устремиться навстречу приключениям?
Я жду, когда она ответит. Мое сердце уже почти выпрыгивает из груди. Но она молчит. А потом улыбается, обнимает меня и прижимается к моим губам. О лучшем ответе я не мог и мечтать!
Виолетта прижимается ко мне. Никогда еще поцелуй с ней не был настолько приятным. Я безумно скучал и по ее губам тоже. Они мягкие и нежно меня целуют. И когда ее язык ласкает мое нёбо, я утопаю в волне пылкого желания.
Очень быстро поцелуй становится жарче, и мои руки исследуют ее тело. Я приподнимаю ее, придерживая за ягодицы, и с жаром впиваюсь в ее рот.
– Я тоже тебя люблю, – шепчет она в перерыве между поцелуями.
Я улыбаюсь, как идиот. Поверить в это не могу! Теперь я официально встречаюсь со своей лучшей подругой. И клянусь – это не часть сделки.
– Лоан…
– Да, Виолетта-аромат-фиалок-лета?
Я опускаю ее, но не разжимаю рук, как бы не давая ей никуда уйти.
– Значит ли это, что я…
– …моя девушка? Полагаю, что да. Теперь ты можешь сказать об этом Андре. В следующий отпуск я припрусь в Юра́.
Она тихонько смеется мне в шею, вероятно, представляя, как отреагирует на наш приезд ее отец. Я нежно целую ее в губы. Виолетта пристально смотрит на меня, как будто заглядывая в глубину моей души.
– Хочу предупредить, – говорю я, – когда я влюбляюсь, это на всю жизнь.
Она жмурится и словно пробует на вкус отдающееся эхо этих слов. Затем она улыбается и поддразнивает меня:
– На всю жизнь – это надолго…
– Неужели струсишь?
Я крепко прижимаю ее к себе.
– Нет, – говорит она наконец. – А ты?
На сердце теплеет, и моя улыбка становится еще шире от ее взгляда.
Такого же взгляда, как тот, что она подарила мне полтора года назад, когда поздравила с Новым годом.
– Нет, Виолетта-аромат-фиалок-лета. Мне больше не страшно.
Эпилог. Пять лет спустя
Виолетта
– Ты знаешь, что меньше, чем за две недели, я умяла две банки «Нутеллы»?
Лоан меня не слушает: он слишком занят тем, что осыпает поцелуями мою шею. Я лежу на спине, запустив руку в его волосы, взъерошенные после шестичасового сна. На меня накатывает зевота, но я тут же ее подавляю.
Господи, как же я устала. Мне не помешало бы поспать побольше, но как тут устоишь, когда твой парень, день ото дня становящийся все сексуальнее, будит тебя поцелуями?
Да никак тут не устоишь.
Кажется, я никогда не устану просыпаться рядом с ним, в
– Лоан.
– Ммм… – отвечает он и стягивает с моего обнаженного тела одеяло.
– Я же с тобой говорю…
Он облизывает мою шею, нежно, как кот, и целует каждый сантиметрик моей кожи, вызывая электрические разряды в нервных окончаниях моего тела. О господи, я физически не способна говорить с ним, когда он так себя ведет. И, что хуже всего, он это знает и этим пользуется! Особенно когда мы спорим, а он не прав. Мы частенько ссоримся, но в большинстве случаев эти ссоры заканчиваются обнимашками. И в такие моменты я замечаю, что так случается всегда, когда права я.
Ему каждый раз удается меня умаслить. Я слишком слаба. Но иногда слабость – это хорошо. Уверяю вас. Бывает даже очень хорошо.
– Я пытаюсь сказать, что жру, как свинья.
Его, кажется, это совсем не волнует, поскольку я чувствую, как кое-что на уровне моей промежности начинает увеличиваться. Это уже слишком. Если я не вмешаюсь и он продолжит в том же духе, я точно сдамся. Но мне-то нужно, чтобы он меня успокоил.
Решив, что он обязан меня выслушать, я дергаю его за волосы, вынуждая посмотреть на меня. Его лазурные, все еще затуманенные глаза смотрят в мои, искрясь от желания и недавнего сна. Его губы кривятся в похотливой улыбке, так хорошо – слишком хорошо – мне известной. Мое сердце лопается, как попкорн.
Я пропала!
– То есть как обычно?
– Не издевайся! – отвечаю я, краснея. – Уверена, ты и сам это заметил, но из вежливости ничего не говоришь.
Теперь он целиком и полностью сосредоточил на мне свое внимание. Он ведь не глупый малыш, он знает, что когда женщина – его собственная – говорит о своем весе, стоит напрячься. Лоан, за пять лет отношений успевший усвоить эту простую истину, приподнимается на кулаках.
– Что именно?
Я опускаю глаза, взглядом скользя по его рукам с мощными бицепсами. Не слишком-то весело обрастать жиром, когда рядом с тобой такой мегакрасивый парень, как Лоан. Особенно когда его новой коллегой в пожарной части оказывается высокая рыжеволосая девушка с пухлыми губами. Шана вроде. Серьезно, неужели в наши дни реально существуют люди с именем Шана, которые при этом не имеют никакого отношения к сериалу «Новенькая»?
– Что я потолстела…