Морана – Гилофобия (страница 9)
– Ты меня в чем-то обвиняешь? – уточнила я, с трудом проглотив неизвестно откуда взявшуюся обиду.
– В бездействии.
Я покосилась на собеседницу. Выглядела вроде прилично. Волосы расчесаны, голова чистая, одежда опрятная, не так чтобы сильно. Ногти не погрызены. В общем, на сумасшедшую не походила. В отличие от меня.
– Слушай, – осторожно начала я, – ты неправильно меня поняла. Я немного нервная, и ты со своими листовками и пропажей брата заставила меня еще сильнее нервничать. Не знаю, почему побежала за тобой. Наверное, просто разволновалась. Я в те дни плохо спала и с домашними не ладилось…
– Если ты не виновата, то почему оправдываешься? – давила Лида.
– Потому что ты меня в чем-то обвиняешь! – не выдержала я и повысила голос. Получилось все равно достаточно тихо, но Лиде хватило, чтобы недовольно скривиться.
– А то ты не знаешь. – Лида подалась вперед. Она сверлила меня испытующим взглядом. Но я не понимала. Не дождавшись от меня никакой реакции, она отстранилась и спокойнее добавила: – Допустим, я тебе поверю. Ты знаешь, чем занимаются родители твоей подружайки?
– Светины? – переспросила я, будто у меня были другие друзья.
Лида кивнула. Рядом возникла официантка. Она поставила стакан воды на стол и выпалила:
– Мне правда неловко, но администратор просил узнать, будете вы делать заказ или освободите столик.
– Пять минут, – буркнула Лида, не отрываясь от наблюдения за мной.
Официантка самоустранилась. Я все же решила, что Лида на фоне переживаний о брате поехала кукухой. Ее можно понять, если бы Феликс пропал, то я бы носилась по городу, как сумасшедшая. Как Лида.
– У Светиного отца клуб, – пробормотала я из сочувствия, а не от страха из-за угрожающего вида собеседницы.
Она кивнула, будто я подтвердила какие-то ее мысли:
– И?
– Что, и? У нас вечер шарад или что? – Я устала от недосказанности.
– Ты была там?
Я не сразу поняла, там это где, но затем кивнула. В клубе бывать доводилось. Когда мне только исполнилось восемнадцать, Сергей предложил поработать в его агентстве. Какой-то мужик заказал празднование дня рождения. Весьма раскрепощенное. Несмотря на это, я спокойно отнеслась к делу. Бегала по клубу, который Сергей арендовал у отца Светы, и выполняла поручения. В конце концов, я так умоталась, что присела передохнуть и уснула.
Все уже было готово, даже гости собрались. Проснулась я настолько искалеченной, что клуб покинула на скорой. К сожалению, заметки написать не смогла, руки не поднимались. Было интересно, что же такое снилось, раз я проснулась в таком состоянии.
Мать же решила, что в клубе мне что-то подсыпали и, пока я спала, что-то со мной сотворили. Я пила воду из-под крана, а ела на кухне вместе с персоналом. Выдуманный матерью маньяк должен был быть или невидимым, чтобы это все провернуть, или несуществующим. Я склонялась ко второму. Потому что приступы с ночными повреждениями случались и раньше, а хотеть спать после стольких часов на ногах естественно. Но матери проще верить, что весь мир вокруг наполнен сумасшедшими, чем признать, что у ребенка есть проблема.
Она запретила Сергею брать меня на работу. Они даже поругались, что на моей памяти случалось нечасто. Отчим настаивал, что пора бы уже втягиваться в бизнес, пришло время сделать его семейным. Мать же просто орала, не удосуживаясь поисками аргументов. Она так почти никогда не делала. В тот вечер разумные доводы проиграли голосистой женщине. И вот, мне двадцать один, а я до сих пор на иждивении.
Пока отлеживалась заживая, я не желала возвращаться к работе. Общение с людьми утомляло. То и дело тянуло попросить тех, чтобы отстали. На работе так делать нельзя. Поэтому я держалась. А спустя два года слова Сергея, что мне пора делать попытки работать, дошли до меня. Отчима я знала, и устраиваться к нему казалось гораздо безопаснее, чем к посторонним людям. Те меня выгнали бы после первого кровавого сна. А вот Сергей к этому привык и готов был мириться, лишь бы я взяла на себя хоть какую-то ответственность.
Зачем Лида спросила о клубе Светиного отца? Кожа покрылась мурашками. Хорошо, под толстовкой этого не видно.
– И? – не выдержала молчания Лида, она вцепилась в мою руку.
– Говори уже, что тебе нужно. Я не понимаю, – прохрипела я.
Ее напор пугал. Она выглядела недовольной. И, казалось, запаниковала. Она боялась, что я не сдамся так просто и ничего ей не расскажу или что мне ничего не известно? Или, возможно, я была последней ниточкой, ведущей к ее пропавшему брату? И та оборвалась.
– Ты мне поможешь или нет? – просипела она так, словно ее голос сел от долгого отчаянного крика.
– Не понимаю в чем.
Лида вылетела из кафе, оставив меня в полном недоумении. Через минуту рядом возникла официантка, я оставила чаевые и направилась к машине с чувством, что чем-то провинилась перед Лидой, которую видела второй раз в жизни, и ее пропавшим братом, если не изменяла память, Максимом.
Глава 11. Страх
Мы сидели на берегу. Там же, где встречались все последние разы. Я привыкла к шуму реки и странному чувству спокойствия, когда находилась здесь не одна. Ночи становились светлее, луна вновь росла.
Я ткнула пальцем в свою грудь и повторила, должно быть, раз в десятый:
– Аля.
Он долго смотрел на меня, не моргая, а затем указал на себя:
– Аля.
Я рассмеялась. Он улыбнулся. Мы сидели достаточно близко, я видела, какие у него острые зубы. Но теперь меня это веселило.
– Нет, я – Аля. – Я указала на себя затем на него. – А ты? Как тебя зовут?
Он задумался, а потом выдал воодушевленно, словно его озарило:
– Чудовище.
Он показывал на себя. Я свела брови. И откуда он такого набрался?
Я покачала головой:
– Это не имя.
Он уловил легкую перемену настроения и нахмурился. Затем ткнул в меня пальцем и сказал:
– Аля.
Я покраснела. Он касался моей груди. От внезапно поднявшегося волнения я ничего не могла сказать. Онемела, отупела, и взгляд помутился. Все немного поплыло. Он приблизился. Я была уверена, что он собрался меня поцеловать. Но он вдруг наклонился к моей шее. Я услышала глубокий вдох и почувствовала горячее дыхание на своей коже.
Думала смущаться больше некуда, но пришло осознание, что он и не пытался меня поцеловать. Он обнюхивал. Будто дикому животному протянули вкусняшку, и тот силится понять, съедобная ли она.
Пугало и то, как мое тело изнемогало от желания податься ему навстречу. Он был в миллиметре, но не касался меня. Медленно провел носом вдоль ключицы и спускался ниже.
Меня захватил страх перед тем, что произойдет, если его не остановить сейчас. Я не выдержала и положила ладонь ему на грудь. Сердце у него билось еще живее моего. Он вздрогнул от прикосновения. Мгновение, и он отскочил. Так неожиданно, что я не заметила перемещения. Вот он рядом, и вот уже стоит в метре. Я по-прежнему сидела. А он смотрел сверху вниз. Складывалось впечатление, что в нем борются испуг и любопытство.
Он явно не знал, что делал. Действовал по наитию. Так, как подсказывало нутро. От этой мысли кровь у меня закипела. Я усилием воли не опустила глаза. Моргну, и он исчезнет.
– Ничего. Давай просто посидим? Будем разговаривать.
Я улыбнулась. Наверняка получилось вымученно, потому что он стал еще серьезней. Положил ладонь себе на грудь, туда, где я его коснулась, и произнес:
– Аля страх.
Я недоуменно хлопала глазами. Он понял, что я испугалась. Надеялась, что не придумала себе это, и он не назвал меня страшной. Это было бы даже смешно, ведь я-то мысленно позволяла себе использовать это слово в его сторону. Он был страшным, но не внешне. Рядом с ним возникало чувство, что я приручаю дикого зверя, и чуть что, он откусит мне голову.
Именно поэтому мне и не нравилась реакция собственного тела. Я не собиралась рисковать зря, но не могла этому противиться. Наконец разум победил эмоции. Я обняла себя и сказала почти спокойно:
– Садись. Хочу научить тебя говорить.
Он пару секунд то ли думал послушать меня, то ли пытался понять, что именно я прошу. Я похлопала по земле рядом. Там, где он сидел до этого. Я уже решила, что он не согласится, но он вдруг подполз на четвереньках. Я рассмеялась. Забавно, выглядело, что он повел себя как животное, когда я так подумала про него. Словно специально подтверждал мои мысли. Так он походил на собачку.
Я сообщила ему весело:
– Ты сидишь.
– Ты сидишь, – повторил он.
Я кивнула. У нас прогресс. Целое предложение без ошибок. Еще и правдивое. Сомнительно, что он полностью понял смысл, но ничего. Я его научу. Хотелось задать миллион вопросов. Где он живет? Как сюда попал? Почему его никто не научил говорить, хотя он вроде не против? Сколько ему лет?
Последний вопрос показался мне таким дурацким, что я вновь смутилась. Я примеряла его возраст на себя. Это раздражало. Он склонил голову набок. Опять свел брови. Когда он задумывался, то выглядел старше меня, но вот когда пугался, из-за наивного открытого взгляда казался совсем юным. Лет девятнадцать.
В воздухе что-то изменилось. Появилось напряжение. Парень прикрыл глаза и повел носом по ветру.
– Страх, – прошептал он и оскалился.
А затем сорвался с места. Он только скрылся в лесу, когда я услышала крики. Все произошло так неожиданно, что я не сразу сообразила: для этого места – это норма. Не нормой было болтать и хихикать с красивым парнем. И то, что он меня нюхал.