Морана – Гилофобия (страница 10)

Вновь смущение смешалось с испугом. Я с трудом поднялась и направилась к деревьям. Не хотела, чтобы мой зверек попал в неприятности, которые здесь повсюду. Кто-то ругался, посылал проклятья. Надеюсь, не тому, с кем у меня непонятные нюхательные отношения.

Я поругалась на себя, что думаю не о том. Сколько еще можно вспоминать, что он меня обнюхал?! Я нахмурилась. Очевидно, я буду вспоминать об этом до конца жизни. А та, судя по всему, скоро закончится, поэтому не так уж и долго.

Я наблюдала из-за деревьев, как девушку волокут по земле. Она пыталась пнуть человека в маске козла и кричала. Одно ругательство срывалось с ее губ за другим. Затем она молила о помощи. Затем вновь обзывалась и сыпала проклятьями. Не верилось, что когда-то и я была в подобном положении.

Та ночь, когда я уснула в клубе. Тогда я проснулась в окружении людей в масках. Они собирались вдоволь поиздеваться надо мной, но я оказалась шустрой. Или мне просто повезло. В любом случае, в отличие от этой девушки, мне удалось избежать большинства пыток. Хотя травмы получились приличные.

Я собиралась уйти, но вдали заметила движение. Едва уловимое, словно тень качнулась. Но я замерла и присмотрелась. Следить за лесом – то еще развлечение, когда рядом по земле волокут девушку. Начинаешь проникаться сочувствием и ужасом.

Собственная циничность меня бы поразила, но я к ней давно привыкла. Быть плохим человеком гораздо проще, когда нет свидетелей. Как и быть хорошим, не зная о последствиях подвигов. Но я знала цену геройству и больше не желала ее платить. Хватило с меня.

Я медленно двигалась за козлом и его жертвой. Тень мелькала следом за ними. Видимо, прячущийся наблюдал за происходящим. Иначе я не могу объяснить, зачем кто-то шел за этими двумя. Я волновалась, что это мой друг, знакомый, зверек (?) Как его назвать-то?! Острозубый? Я остановилась на последнем варианте.

Мы долго шли. Девушка стихла. Наверняка отключилась. Еще бы. Столько сил потратила на сопротивление, а козел и внимания не обратил. Я старалась не смотреть на девушку. С каждым новым шагом она получала новые ссадины, в лучшем случае, а в худшем – серьезные травмы. Козел мог бы закинуть ее на плечо или понести на руках, но он продолжал волочить ее по земле.

Уверенность, что та жива, таяла. Я могла быть на ее месте. Нельзя выходить, нельзя показываться. Нужно держаться леса. Он спасение. Страшный и опасный. В нем водятся хищники. Но те пугали всех. И людей в масках в том числе. Так однажды сказал отец. Он просил держаться подальше от людей в масках и никогда не нападать на них. Отец мне снился здесь раньше. Давно. Еще до своей смерти.

Пока я здесь, то помню наши совместные сны.

Странной компанией, где неизвестно кто хищник, а кто – добыча, мы добрались до холмов. Туда мне ход закрыт. Я прижалась к крайнему дереву. Отсюда открывался вид на мрачный рельеф. Трава лежала словно мертвая. Но я знала, она всегда такая. Здесь ничего не менялось. Всегда одно и то же. Новое вносят только обитатели и движение леса. Но в сути все оставалось тем же.

Далеко козел не ушел. Вблизи леса складывали поленья. Плохо. Такое случалось однажды и закончилось кошмаром. Отец предупреждал не ходить к холмам. Но иногда обитатели холмов покидали свои территории. И в последнюю пару месяцев они делали это слишком часто.

Сейчас же разложенные по полю ветки значили наступление ада. Я невольно попятилась и нервно осмотрелась, ища среди деревьев тень. Но никого не было. Меня обдало жаром, а затем стало холодно. Я прикрыла глаза. В мозгу вспыхивали воспоминания последнего огня, разведенного здесь.

Глава 12. К свету

Мне было двенадцать. До этого дня я слушала советы отца. Но он умер. Я чувствовала правду в его словах, ощущала себя ребенком, заблудившимся в лесу, и слушалась старших. Но в ту ночь я не осталась безучастной. Даже у меня был предел, где кончалось желание сохранить жизнь и появилось желание прекратить страдания. Пусть и чужие.

Хуже, чем смерть, может быть только мучительная смерть.

В тот раз люди в масках и плащах охотились. Я осознала это, только когда повзрослела. В ту ночь я просто удивилась появлению в лесу толпы с факелами. Ни один кошмар раньше не сопровождался огнем. Было так непривычно его видеть, что я, подгоняемая любопытством, следовала за светом, словно мотылек летел на погибель.

И в тот день я увидела ее. Женщину с черными длинными волосами, касавшимися икр. Черные глаза. Одета в тряпье. Ноги босые. Она походила на меня больше, чем родная мать. Точнее, я на нее. Я так удивилась, что не могла оставить ее одну с этими животными. А они ее ловили. Гнали, как зверя. А я бежала следом, никем не замеченная. Их поглотил азарт охоты, а женщину – желание спастись?

Что бы ни подгоняло их всех, они перемещались невероятно быстро. Я ориентировалась по мерцающим огням. А потом услышала вой. Отчего-то подумала, что это не вызов, а предупреждение. Только вот заботились явно не обо мне или той женщине. Люди в плащах бросились врассыпную. В панике, совсем рядом, пробежал один из них, но не обратил на меня внимания.

Убегающие не заботились о том, что творилось вокруг. Им было плевать на этот мир. Факелы многие побросали. Но я не остановилась. Где-то там та женщина. Что с ней? Она убежала?

Я пробиралась вперед, тут и там замечала вспыхнувшие деревья. Но больше меня поразил рык. Огонь не желал мне зла, мог причинить его, но цели такой не имел. Рык же значил только одно – рядом хищник. Я собиралась повернуть назад, но к рыку добавились голоса.

– Думала нас обхитрить!

И я поняла: та черноволосая женщина еще там. Она не убежала. И я пошла вперед. Было так страшно, что я то и дело спотыкалась. Лес непривычно гудел. Ветки, охваченные огнем, трещали, а впереди рычал медведь. Я увидела его задолго до того, как приблизилась к месту борьбы, подсвеченному языками пламени.

Оказалось, не все люди в плащах сбежали. Кто-то решил потягаться с медведем за добычу. Один сражался с ним голыми руками. Второй разрывался между зверем и черноволосой. По плечу охотника проскользили когти, хватка ослабла, и женщина наконец вырвалась. Медведь бросился к внезапно побежавшей добыче. Зря.

Первый охотник не растерялся и выставил копье. Медведь взбесился. Но начатое движение по инерции завершилось лишь бо́льшим погружением копья в тушу животного. Медведь ревел. Убийца направился куда-то. Из-за отблесков огня и дыма я не сразу увидела куда. Услышав вопль, поняла, кого-то еще убили.

Женщина же упала. Ее ноги опутала цепь. И тот второй охотник, что кинул ее, направился к черноволосой. Она брыкалась. Наверное не поняла, что произошло. Я не помнила, откуда в моих руках оказался камень. Я швырнула его в человека в маске. Камень упал в метре от него, но охотник заметил меня и повернулся.

Я попятилась. Накрыло внезапным осознанием, что взрослая женщина не убежала, а у меня возможностей еще меньше. Но он оставил ее, у нее появился шанс, и я испытала секундное облегчение. Затем дала деру. Без оглядки. Не разбирая пути.

Я вылетела к реке. Даже шума не услышала, пока не оказалась на берегу. Я прыгнула в воду, не задумываясь. Поскользнулась на камне. Упала. Поток быстро захватил меня и понес. Я нахлебалась, но каким-то чудом выбралась из реки. Преследователя не было видно. То ли он решил, что я не выплыву, то ли вернулся к добыче.

Я выползла на берег замерзшая и промокшая насквозь. Но трясло меня от ужаса. Эта ночь выдалась особенно кошмарной. Я рисковала, чуть не умерла и не знала, зря ли все это проделала. С трудом поднялась и поплелась обратно к месту, где видела медведя.

Ускориться заставил огонь. Я засомневалась, что из-за дыма доберусь до той женщины. Подумала, что она убежала. Но не могла не проверить. Должна была ее найти и убедиться.

Я три года ходила здесь одна! И вот первый, кто похож на меня, мог исчезнуть вновь! Пропасть! Умереть! Убежать!

Так хотелось встретить здесь хоть кого-то, кого можно не бояться. Я прошла мимо. Чуть дальше того места, где лежал медведь. Точнее, медведица. Это я поняла, когда увидела медвежат. Они лежали бездвижно. Вот, значит, на что отвлекся второй охотник. Поэтому он не обратил внимания на женщину, он нашел другую добычу.

Я отыскала нужное место, хотя из-за дыма, тянущегося по лесу, и огня все плыло перед глазами. Зря торопилась. Женщина лежала на земле, рядом с огнем, откуда торчали ноги. Черноволосая почти вся обгорела. На лодыжках до сих пор была цепь.

Борьба с охотником окончилась победой добычи, но какой ценой? Она тяжело дышала. На лице почти не осталось живого места, как и на руках. Я не представляла, чем помочь. Как облегчить страдания. Я бы ее не перенесла, даже если очень захотела. Да и как нести того, чье тело в ожогах? Не волочить же по земле.

Я присела рядом и потратила последние силы на освобождение ее ног. Цепь положила рядом. Та сильно нагрелась. На коже женщины остались синяки. Но это и не было проблемой сейчас. Главная проблема – раскаленный воздух. Дышать становилось все сложнее. Но я не могла уйти. Она еще в сознании. И я сидела в миллиметре от нее.

В ту ночь я впервые увидела мотыльков. Долгое время после думала, что они мне привиделись. К тому моменту я уже решила, что умру там же. Казалось, что они появились прямо из ее тела. Один за другим. И полетели. А я поползла за ними. Они меня звали. Я не слышала ушами, просто знала. Мотыльки летели криво. Огонь им мешал. Они сбивались с пути. И их становилось все меньше.