Морана – Гилофобия (страница 8)

– Почему он со мной встречался? – Я остановилась у выхода из раздевалки.

– Ты замечательная, – быстро ответила Света.

Похоже на успокоительную ложь, но я улыбнулась. Подруга хоть пыталась поднять мне настроение. Я помялась на месте:

– Как там твои собеседования? Нашла подработку?

Света просияла, подошла и вцепилась в мой локоть:

– Да, представляешь в интернет-магазин.

Мы шли к лифту.

– И что продаешь? – уточнила я.

– Мужские трусы. Если бы папа узнал, то отказался бы от меня.

Последняя фраза прозвучала максимально серьезно. Я рассмеялась то ли от нервов, что Света из-за такой глупости рисковала отношениями с родителями, то ли от облегчения, что мы наконец разговаривали.

– А у тебя что нового?

– Посидим в кафе? – предложила я, предвкушая реакцию Светы на мои полотна в заметках.

– Что, не хочешь на семейный ужин? – иронизировала Света.

Я кивнула. Своим я не говорила, что забросила психолога, поэтому все равно пришлось бы где-то отсиживаться.

Глава 10. Бесплатная еда

Я вжалась в кресло. Мы выбрали столик у окна. Отсюда открывался вид на улицу. Снег сошел, трава еще жухлая. Вот-вот все станет ярко-зеленым и жизнерадостным. Обычно меня это раздражало. Весну я терпеть не могла. Все становились такими веселыми, будто начиналась новая счастливая жизнь. Странно, но сейчас я словно часть этих довольных людей.

– То есть тебе снится черноглазый темноволосый парень? – задумчиво уточнила Света, мешая трубочкой молочный коктейль.

Я пожала плечами. Думала, что подруга посмеется с этих сонных фантазий. Она ведь любила романы читать, а я ей такую историю выдала.

– Ты же знаешь, я не запоминаю сны, – промямлила я.

Перечитывая последние заметки, я об этом жалела. Казалось, во сне весело и вполне мило (если считать только сны с тем странным парнем). Я хотела их помнить! Это казалось важным.

– Покажешь заметки? – Света протянулась ко мне.

Я посмотрела на нее испуганно. Слишком личное. И я не все озвучила. Если подруга прочитает их, то поймет это. В исключения, о которых я умолчала, входили заметки о жестокости и последняя, что я пыталась научить того парня с подарками говорить. Он вроде все понимал, и я решила, что будет здорово, если тот еще отвечать начал бы. По крайней мере, именно так я написала в заметках.

Света устала ждать и приподняла вопросительно бровь.

Я покачала отрицательно головой. На этом ужин и закончился. Я собиралась заплатить картой за еду, но Света вдруг попросила оплатить наличкой.

– Зачем?

Подруга указала головой на официантку. И я полезла искать наличку. Заплатила за двоих. Оставила на чай. Удивительно, но Света прибрала наличку, а когда подошла официантка, то подруга приложила к терминалу свою карту. Я покосилась на Свету. Она накинула пальто на плечи и прошептала:

– Потом объясню.

Чек она тоже забрала. Мы вышли на улицу. Моя машина стояла на углу здания. Мы медленно шли к ней.

– И что это было? – полюбопытствовала я. – Ты поругалась с отцом, и он не дает тебе денег?

Такое случалось однажды, когда Руслан сбежал из города. Наши отцы знали, что мы со Светой дружим и бюджет тогда ограничили обеим. Сергей потом спрашивал с меня чеки, говорил, что не собирается вмешиваться в воспитательные меры отца Светы и кормить ее или Руслана. Пусть мирятся с отцом.

– Коплю.

– Зачем? – вновь спросила я.

Это ничего не объясняло.

– Говорила же, самостоятельная жизнь. – Мы стояли молча почти минуту. Света упорно не рассказывала о причинах своего поведения. Она достала из кармана мою наличку. – Слушай, я бы хотела тебе их вернуть, но я отложу их на случай, если ты решишь уйти от своих.

Подруга не знала, что у меня были причины этого не делать. Хотя в последние разы все спокойно. Я просыпалась довольной. Никаких повреждений. Жизнь налаживалась. Но я не верила в чудеса. Перед бурей всегда затишье.

– Оставь себе. – Я отодвинула наличку, которую Света не особенно сильно пыталась вернуть. – Что бы ты ни планировала с ней делать, бери. Мне не жалко денег Сережи.

Света грустно улыбнулась. Шутка определенно заслуживала большего, но, очевидно, подругу что-то сильно тревожило.

– Было бы здорово пожить вместе где-нибудь, где нас никто не знает.

Я осмотрелась картинно:

– Мы и здесь не знаменитости.

Света поправила очки на переносице и помахала. Она так ничего на прощанье и не сказала. Ощущение, что я ее обидела, но непонятно чем именно. Подруга скрылась за углом здания, метрах в пятнадцати припаркована ее машина. Я сомневалась, стоит ли догонять Свету, чтобы извиниться. Во-первых, мы не то чтобы поругались. Прямого конфликта не было. Во-вторых, она, казалось, не намерена говорить.

Я не знала, что делать. Общение с людьми – слишком сложная наука, мне неподвластная. Впрочем, как и все другие науки. Пока я раздумывала о собственной никчемности, ко мне подошли.

– Поболтаем?

Я осмотрела девушку так, будто видела впервые. Вроде Лида. Или как там она представлялась? Мы виделись когда? Недели две назад? Что, интересно, ей нужно? Она схватила меня за локоть и потащила обратно в кафе, откуда мы со Светой вышли несколько минут назад. Хватка была жесткой. От удивления я не сопротивлялась, покорно семенила следом.

Лида открыла дверь в кафе и впихнула меня внутрь. Я чуть не завалилась. Она толкала меня в спину, пока мы не добрались до дальнего столика в глубине помещения. Мы только упали на диванчик, как рядом возникла официантка. Та же, что обслуживала наш со Светой столик. Та, которой не досталось чаевых, потому что их забрала Света. Я поежилась от неловкости.

– Мы не готовы сделать заказ, – буркнула Лида.

Она вся дергалась как на иголках. Официантка смерила меня взглядом и выдала нарочито вежливо:

– Без заказа сидеть нельзя.

– Мы погреться, – прошипела Лида.

– На улице плюс пятнадцать, а вы в куртках. – Официантка сложила руки на фартуке.

Ее настойчивость восхищала. Очевидно, только меня. Потому что Лида сощурилась и злобно процедила:

– У нас тут вопросы жизни и смерти решаются, а вы со своими уродскими правилами прицепились. Неужели так сложно быть нормальными людьми?! Ощущение, что все забыли, что слово человек и человечность однокоренные!

Последняя фраза обжигала. В кафе прекратились разговоры, все смотрели на нас. Официантка стушевалась. Мне стало вдвойне неловко. Многовато на нее вывалилось. Не думаю, что она понимала за что. Да и я не представляла, к чему эта эмоциональная тирада, но чувствовала веру Лиды в свои слова. Видимо, официантка испытала что-то похожее, потому что кивнула и сказала:

– Принесу воды.

– Спасибо, – устало согласилась Лида и поникла, словно всю энергию потратила на вспышку.

Мы остались одни. Другие посетители не дождались скандала и потеряли к нам интерес.

– Так и что тебе нужно от меня?

– Расскажи все, что знаешь о моем брате. – Голубые глаза Лиды округлились. В них плескалась надежда и мольба. – Обещаю не сдавать тебя.

Я нахмурилась:

– Не сдавать?

– Да, просто помоги его найти. – Лида придвинулась. Мне отодвигаться некуда. Я спиной упиралась в угол диванчика. Она продолжала: – Ты же пыталась тогда, помнишь? Когда мы встретились в первый раз.

– Лицо твоего брата показалось знакомым, – оправдывалась я искренне. – Но сейчас я понимаю, что не видела его раньше.

Лида посерьезнела:

– Ну да. Удобная позиция – закрывать глаза на царящий вокруг беспредел.

Почему-то эта фраза меня разозлила. Лида не права. Но я не могла сказать, в чем именно.