Морана – Гилофобия (страница 7)

Я вдруг поняла, что раньше никогда не ходила вдоль реки именно по этой причине. Лес я знала неплохо, от воды держалась подальше. Но теперь я не одна. Такое происходило редко и заканчивалось обычно плохо. Но порой рациональная часть моего мозга давала сбой. Одиночество достало настолько, что я радовалась цветочку от какого-то неизвестного. Но прятать эмоции здесь не от кого.

Здесь я могла быть собой. Никому не приходилось врать или что-то умалчивать. Поэтому я улыбалась. И в глубине души разрешила признаться себе, что надеялась, что странный незнакомец все еще наблюдал.

Еще и цветок какой красивый! Да я в восторге. Только я подумала, что ночь обещает быть хорошей, как услышала крик. Остановилась и прикрыла глаза. В душе поднималось поганое чувство от осознания собственной мерзости. Этому кому-то тоже страшно, а я не шла его спасать. Не желала помогать. Я отвратительный человек. Но разве по-другому есть шанс выжить в этом мире?

Ругаясь на себя мысленно (вслух не рискнула), я повернула к деревьям. Не получалось больше игнорировать присутствие того, кто звал то ли на помощь, то ли молил о смерти. Новый крик был тише, но пронзительнее. Зовущий терял силу. Или надежду.

Я с трудом переставляла ноги. От страха тело не слушалось. Хотелось бежать, но я двигалась медленно. В воздухе висел горький запах паники и отчаяния. Я направлялась прямо к нему, уверенная, что там и найду кричащую жертву. За деревьями показался белый силуэт. Ночью в темном лесу, тот казался ярким неуместным пятном.

Я спряталась за деревом и осторожно выглядывала, пытаясь понять, что происходит. Девушка уже не звала никого, хрипела. В шею ей вгрызался волк. Я зря пришла. Жертва вся искусанная. Под легким полупрозрачным платьем хорошо просматривались раны. Те кровоточили, окрашивая платье и вытягивая жизнь из девушки. Безумно красивой, между прочим.

Я завороженно наблюдала за кормежкой со стороны. Приклеилась к месту, не способная шевельнуться. Так проходят кошмары. Ты видишь что-то ужасное, но не можешь ничего сделать. Беспомощно замираешь и ждешь, пока все закончится. Однако я и здесь заблуждалась. Ничего не планировало кончаться.

Свист. Волк поднял морду, словно послушную собачку позвал хозяин, и обернулся. Я с трудом отлепила взгляд от едва дышащей распластавшейся на земле девушки с пустыми глазами. Такие бывают у мертвых и сумасшедших.

К нам приближался человек в плаще с козлиной мордой. Я почувствовала, как по спине побежали капельки пота. Меня пронзило животным ужасом. Наверняка девушка убегала и волка послали ее догнать. Но он, казалось, переборщил, потому что человек с козлиной мордой ударил его. Будто давал пощечину провинившемуся.

Я вздрогнула. Это вывело меня из оцепенения. Жестокость – часть этого мира, но я все равно удивилась. Если волк и человек заодно, то к чему это? Демонстрация силы? Но ведь человек слабее, волк легко его загрызет, если пожелает. Тот лениво потянулся и лег рядом с истекающей кровью девушкой. Он жадно смотрел на нее, будто песику не давали доесть кусок мяса, ему принадлежащий.

Нужно уходить. Я это понимала. Девушке уже давно не помочь. Если ее заметили они, то она обречена. Если она не умрет сегодня, то умрет завтра. Здесь не жили долго. И хоть я видела это тысячу раз, все равно чувствовала вину за бездействие. Но только что я могла сделать? Отвлечь их невозможно, они всегда возвращались к жертвам.

Я затолкала воспоминания подальше и постаралась сосредоточиться на настоящем. Спастись само́й: вот что мне нужно. Но отступать – значит двигаться. А это страшно. Ситуация ухудшалась. Из чащи показался еще один силуэт. В этот раз с головой волка. Этого я помнила. Он любил жестокости, хотя сам обычно не участвовал. Смотрел. Зато подозрительно часто находился рядом с зовущими на помощь.

Рядом со мной пролетел мотылек. Я внимательно наблюдала за ним. Тот сел на мою руку, лежащую на стволе дерева. Затем появился еще один. И еще. Я обернулась. Мотыльки кружили, словно зазывали последовать за ними. И я послушалась. Они и раньше появлялись, чтобы увести меня от опасности. Мотыльков я любила.

Глава 9. Следом

Серые будни потяжелели еще сильнее из-за ссоры со Светой. Обидно, когда лучшая подруга оказывается предательницей. Мы не разговаривали уже две недели. Так надолго мы еще никогда не ругались. Казалось, что это никогда не закончится. С Русланом я больше не пересекалась. Ощущение, что он специально тогда приходил в университет, чтобы оповестить о своем возвращении и меня.

Но от этой мысли отводил тот факт, что он не объявился еще раз. Если бы Руслан хотел видеть именно меня, то наверняка бы показался. Ведь мое расписание знала Света. А с той он поддерживал связь. Это меня и злило. Когда Руслан пропал, подруга сказала, что он не общается с семьей. Она тоже ее часть. А я вот просто подружка для них обоих. Никто.

Я бежала на дорожке так быстро, что периодически обгоняла полотно, хотя скорость добавлять уже опасно. Если споткнусь, убьюсь. Тренировалась до изнеможения. Затем упала, как обычно, к стене, посидеть, отдышаться.

Помимо проблем со Светой, появилось и еще кое-что. Заметки стали очень странными.

«Жаль, не удалось забрать цветок с собой».

«Он опять приходил. Держался на расстоянии, выглядел чуть менее испуганным. По-прежнему молчал и на вопросы не отвечал. Принес мне палку. Не поняла зачем, наверное, подарок».

Так написано, будто я в восторге. Радость палке пугала больше, чем прежнее кровавое описание снов.

«Сегодня он подошел. Я подумала, решил наконец убить. Такое у него лицо было сосредоточенное. В итоге положил мне на ключицу руку. От неожиданности я не сразу поняла, что он придавил что-то ко мне. Потом сообразила: этим жестом он показывал, где подарок носить. После я хорошенько рассмотрела украшение. Это был венок. Я рассмеялась от умиления. Он забрал подарок и швырнул в реку. Кажется, решил, что мне не понравилось. У меня случилось помутнение (иначе я никак не могу это объяснить), я бросилась в реку. Вода была ледяная и быстрая. Венок поймала. Но вот из реки выбраться не получалось. Очнулась уже на берегу. Он оскалился, когда я открыла глаза. Будто съесть собирался, а не радовался. Я не удержалась и потянулась потрогать зубы (чем бы ни думала, но я это сделала!). Он напугался и убежал. Я бы тоже напугалась».

Я свела брови. Что за дичь мне снилась в последнее время?! Это весеннее обострение на фоне возвращения бывшего в город?

«Наткнулась на нового человека. Маска свиньи. Ему подходит. Блондинка не спаслась».

А это что? Раздражало, что я расписала встречу с каким-то парнем, но при этом не упомянула, что значит «не спаслась». Очевидно, во сне мне нравился больше скалящийся парень, нежели какие-то страшные типы в масках. Их я упоминала достаточно часто и давно. И всегда это значило что-то плохое.

«Подралась с вороной за кусок рыбы».

Я улыбнулась. Эта заметка хоть забавная. Настолько дурацкая, что сложилось впечатление: я ее выдумала, чтобы разбавить обычное сумасшествие снов.

– Что читаешь? – Голос раздался столь неожиданно, что я выронила мобильник.

Света подобрала его и вручила мне. Она скользнула взглядом по экрану. Увиденное не прокомментировала.

– Ничего. – Я поднялась и сразу пошла в раздевалку.

– Приходила вчера в зал, но не застала тебя.

– Я изменила расписание.

Не совсем так. Я перестала посещать психолога и теперь сразу мчалась на тренировку. Света могла бы поймать меня в университете. Но, видимо, не хотела устраивать прилюдные разборки. А говорить мирно я не собиралась. Точнее, я никак не намерена обсуждать произошедшее, поэтому Света правильно рассудила, что без боя я свои обиды не брошу.

В раздевалке болтали две женщины, поэтому Света молчала, пока я собиралась. Я уже обувалась, когда мы остались наедине.

– Хорошо выглядишь, – сказала подруга.

Я нахмурилась. Редко получала комплименты. Внешности тем более. По правде говоря, я тоже заметила небольшие изменения. Я относительно спокойно спала, не парилась из-за походов к психологу, мать и отчим меня не трогали, и каждое утро я перечитывала фанфики по собственным снам и по-идиотски хихикала, – это сказалось на внешнем виде. Я не такая страшная и измученная, как обычно. Прогресс на лицо. В прямом смысле.

– Аля, хватит уже, – неожиданно злобно выдала Света. – Если бы Феликс попросил тебя держать секрет ради его благополучия, то ты бы поделилась со мной?

– К счастью, у тебя с моим братом не было романтических отношений, – буркнула я, хотя признавала правду в словах подруги. Она оказалась меж двух огней. Света не уходила. Я поднялась с лавочки: – А что, у Руслана проблемы?

Вопрос повис в воздухе. Света смотрела куда угодно, только не на меня:

– Он просил не болтать.

– Ясно, – вновь обиделась я.

Не такое уж великое дело ответить расплывчато. Подробностей я не просила.

– Аль, перестань. Сейчас бы из-за какого-то отстойного парня разрушить многолетнюю дружбу.

Я усмехнулась. Если бы Руслан слышал, как сестра о нем отзывалась, то они бы точно разругались. Вспоминая о наших отношениях, я стала думать, что он был достаточно самовлюбленным. Я никогда не получала от него подарков, и мы не ходили на настоящие свидания. Порой казалось, что я ему не нравлюсь. Но я старалась быть милой и во всем с ним соглашалась. И все равно он меня бросил.