Монтегю Родс Джеймс – Ещё рассказы о привидениях собирателя древностей (страница 3)

– А, хорошая идея, очень хорошая! Да, ты закончи этот набросок, Мэри, а я буду рад сыграть партию.

– Я собиралась сказать, ты мог бы навестить епископа; но, полагаю, нет смысла мне что-либо предлагать. А теперь будь добр, собирайся, а то пол-утра пройдет.

Лицо мистера Анструтера, которое было вытянулось, снова приняло обычное выражение, и он поспешил из комнаты, и вскоре было слышно, как он отдает распоряжения в коридоре. Миссис Анструтер, статная дама лет пятидесяти, перечитав утреннюю почту, приступила к своим хозяйственным делам.

Через несколько минут мистер Анструтер обнаружил Коллинза в оранжерее, и они направились к месту предполагаемого розового сада. Я не очень разбираюсь в условиях, наиболее подходящих для таких питомников, но склонен полагать, что миссис Анструтер, хотя и имела обыкновение называть себя «большим садоводом», не слишком удачно выбрала для этого место. Это была небольшая сырая поляна, с одной стороны ограниченная тропинкой, а с другой – густыми самшитовыми кустами, лаврами и другими вечнозелеными растениями. Земля была почти лишена травы и имела темный вид. Остатки деревенских скамеек и старый рифленый дубовый столб где-то посреди поляны и навели мистера Анструтера на мысль, что когда-то здесь стояла беседка.

Очевидно, Коллинза не посвятили в намерения его хозяйки относительно этого участка земли, и, когда он узнал о них от мистера Анструтера, он не выказал никакого энтузиазма.

– Скамейки-то я, конечно, уберу в два счета, – сказал он. – Украшения от них, мистер Анструтер, никакого, да и сгнили совсем. Глядите-ка, сэр, – и он отломил большой кусок, – насквозь прогнили. Да, убрать-то их мы, конечно, уберем.

– И столб, – сказал мистер Анструтер, – его тоже надо убрать.

Коллинз подошел и потряс столб обеими руками, затем потер подбородок.

– Крепко он в земле сидит, этот столб-то, – сказал он. – Он тут уж много лет стоит, мистер Анструтер. Сомневаюсь я, что выкопаю его так же быстро, как со скамейками-то управлюсь.

– Но ваша хозяйка особенно желает, чтобы его убрали в течение часа, – сказал мистер Анструтер.

Коллинз улыбнулся и медленно покачал головой.

– Уж вы извините, сэр, но вы сами его потрогайте. Нет, сэр, никто не может сделать того, что ему невозможно, ведь так, сэр? Я бы мог выкопать этот столб к вечернему чаю, сэр, но копать придется много. Тут ведь что нужно, сэр, уж простите, что говорю, землю вокруг столба разрыхлить, а на это нам с мальчишкой время потребуется. А вот эти скамейки, – сказал Коллинз, словно присваивая эту часть плана собственной изобретательности, – да я сейчас же тачку подгоню и уберу их, да что там, меньше чем через час, с вашего позволения. Только…

– Только что, Коллинз?

– Ну, не мне же идти против приказов, как и вам самому – или кому-либо еще (это было добавлено несколько поспешно), – но, уж простите, сэр, я бы сам для розария такое место не выбрал. Да вы поглядите на эти самшиты и лавры, как они свет-то заслоняют…

– Ах да, но мы, конечно, должны от части из них избавиться.

– О, неужели, избавиться! Да, конечно, но… прошу прощения, мистер Анструтер…

– Извините, Коллинз, но мне пора. Слышу, машина у дверей. Ваша хозяйка объяснит вам в точности, чего она желает. Я тогда скажу ей, что вы сможете убрать скамейки немедленно, а столб – сегодня после обеда. Доброго утра.

Коллинз остался стоять, потирая подбородок. Миссис Анструтер приняла отчет с некоторым недовольством, но не стала настаивать на изменении плана.

К четырем часам пополудни она отправила мужа играть в гольф, добросовестно разобралась с Коллинзом и другими дневными делами, и, послав на нужное место складной стул и зонтик, как раз устроилась делать набросок церкви с аллеи, когда по тропинке поспешила горничная, чтобы доложить, что приехала мисс Уилкинс.

Мисс Уилкинс была одной из немногих оставшихся членов семьи, у которой Анструтеры несколько лет назад купили поместье Вестфилд. Она гостила неподалеку, и это, вероятно, был прощальный визит. «Возможно, вы попросите мисс Уилкинс присоединиться ко мне здесь», – сказала миссис Анструтер, и вскоре мисс Уилкинс, пожилая особа, подошла.

– Да, завтра я уезжаю из «Эшес» и смогу рассказать брату, как потрясающе вы преобразили это место. Конечно, он не может не скучать по старому дому, как и я, – но сад теперь просто восхитителен.

– Я так рада это слышать. Но не думайте, что мы закончили с улучшениями. Позвольте, я покажу вам, где собираюсь разбить розовый сад. Это совсем рядом.

Подробности проекта были изложены мисс Уилкинс довольно пространно, но ее мысли, очевидно, были где-то в другом месте.

– Да, восхитительно, – сказала она наконец довольно рассеянно. – Но знаете, миссис Анструтер, боюсь, я думала о старых временах. Я очень рада, что снова увидела именно это место, прежде чем вы его измените. У нас с Фрэнком с этим местом связана целая история.

– Да? – сказала миссис Анструтер с улыбкой. – Расскажите же, что это было. Что-то причудливое и очаровательное, я уверена.

– Не такое уж и очаровательное, но мне это всегда казалось странным. В детстве мы никогда не бывали здесь одни, и я не уверена, что захотела бы здесь оказаться сейчас в определенном настроении. Это одна из тех вещей, которые трудно выразить словами – по крайней мере, мне, – и которые звучат довольно глупо, если их неправильно изложить. Я могу в общих чертах рассказать вам, что вызывало у нас – ну, почти ужас – перед этим местом, когда мы оставались одни. Это было под вечер одного очень жаркого осеннего дня, когда Фрэнк таинственно исчез где-то на территории, и я искала его, чтобы позвать к чаю. Идя по этой тропинке, я внезапно увидела его – не прячущимся в кустах, как я скорее ожидала, а сидящим на скамейке в старой беседке – здесь, знаете ли, была деревянная беседка – в углу, спящим, но с таким ужасным выражением лица, что я действительно подумала, что он болен или даже умер. Я бросилась к нему, стала трясти и велела проснуться; и он проснулся с криком. Уверяю вас, бедный мальчик был почти вне себя от ужаса. Он потащил меня к дому и весь вечер был в ужасном состоянии, почти не спал. Насколько я помню, кому-то пришлось сидеть с ним. Вскоре ему стало лучше, но несколько дней я не могла добиться от него, почему он был в таком состоянии. Наконец выяснилось, что он действительно спал и видел очень странный, обрывочный сон. Он почти не видел того, что его окружало, но очень ярко чувствовал сцены. Сначала он понял, что стоит в большой комнате с множеством людей, и что напротив него кто-то «очень властный», и ему задают вопросы, которые он чувствовал очень важными, и всякий раз, когда он на них отвечал, кто-то – то ли тот, что был напротив, то ли кто-то другой в комнате – казалось, как он сказал, «плел против него интригу». Все голоса казались ему очень далекими, но он запомнил обрывки фраз: «Где вы были 19 октября?» и «Это ваш почерк?» и так далее. Теперь я, конечно, понимаю, что ему снился какой-то суд; но нам никогда не разрешали смотреть газеты, и странно, что у восьмилетнего мальчика было такое живое представление о том, что происходит в суде. Все это время он, по его словам, чувствовал сильнейшую тревогу, подавленность и безнадежность (хотя я не думаю, что он использовал такие слова в разговоре со мной). Затем, после этого, был перерыв, в котором он помнил, что был ужасно беспокоен и несчастен, а затем возникла другая картина, когда он осознал, что вышел на улицу темным, сырым утром, когда вокруг лежал легкий снег. Это было на улице, или, по крайней мере, среди домов, и он чувствовал, что там тоже было множество людей, и что его повели вверх по каким-то скрипучим деревянным ступеням, и он стоял на своего рода помосте, но единственное, что он мог отчетливо видеть, – это небольшой огонь, горевший где-то рядом. Кто-то, кто держал его за руку, отпустил ее и пошел к этому огню, и тогда, по его словам, страх, который он испытал, был хуже, чем в любой другой части сна, и если бы я его не разбудила, он не знает, что бы с ним стало. Странный сон для ребенка, не правда ли? Что ж, с этим покончено. Должно быть, это было позже в том же году, когда мы с Фрэнком были здесь, и я сидела в беседке на закате. Я заметила, что солнце садится, и велела Фрэнку сбегать в дом и посмотреть, готов ли чай, пока я дочитаю главу в книге. Фрэнк отсутствовал дольше, чем я ожидала, и свет угасал так быстро, что мне пришлось наклониться над книгой, чтобы разобрать текст. Внезапно я осознала, что кто-то шепчет мне внутри беседки. Единственные слова, которые я смогла разобрать, или думала, что смогла, были что-то вроде «Тяни, тяни. Я толкну, ты тяни».

Я вскочила, несколько напуганная. Голос – это был едва ли больше, чем шепот, – звучал так хрипло и сердито, и в то же время так, словно доносился издалека, – точно так же, как во сне Фрэнка. Но, хотя я и была напугана, у меня хватило смелости оглядеться и попытаться понять, откуда доносился звук. И – это звучит очень глупо, я знаю, но все же это факт – я была уверена, что он был сильнее всего, когда я прикладывала ухо к старому столбу, который был частью конца скамейки. Я была так в этом уверена, что помню, как сделала на столбе несколько отметин – как можно глубже, ножницами из своей корзинки для рукоделия. Не знаю почему. Интересно, кстати, не тот ли это самый столб… Что ж, да, может быть: на нем есть отметины и царапины, но нельзя быть уверенным. Во всяком случае, он был точно такой же, как тот столб, что у вас там. Мой отец узнал, что мы оба испугались в беседке, и однажды вечером после ужина сам пошел туда, и беседку очень скоро снесли. Я помню, как слышала, как мой отец говорил об этом со стариком, который выполнял в поместье всякую мелкую работу, и старик говорил: «Не бойтесь за него, сэр, он там крепко сидит, покуда кто не возьмет да не выпустит его». Но когда я спросила, кто это, я не получила вразумительного ответа. Возможно, мой отец или мать рассказали бы мне больше, когда я выросла, но, как вы знаете, они оба умерли, когда мы были еще совсем детьми. Должна сказать, мне это всегда казалось очень странным, и я часто спрашивала у стариков в деревне, не знают ли они чего-нибудь необычного, но они либо ничего не знали, либо не хотели мне говорить. Боже мой, как я вам наскучила своими детскими воспоминаниями! Но, право, та беседка на какое-то время совершенно поглотила наши мысли. Можете себе представить, какие истории мы себе придумывали. Что ж, дорогая миссис Анструтер, мне пора. Мы ведь встретимся в городе этой зимой, надеюсь? и т.д., и т.п.