Монтегю Джеймс – Рассказы антиквария о привидениях (страница 43)

Л.Г.С.: Господин прокурор, мы же собрались здесь не для того, чтобы слушать истории о рождественских вечеринках в тавернах. Мне не хотелось бы вас прерывать, но у вас, вероятно, есть и более важные сообщения. А то дальше вы нам расскажете, под какую мелодию они танцевали!

Прок.: Милорд, я бы не стал отнимать время у суда тем, что не существенно. Но мы считаем, что важно показать, как началось это необычное знакомство. А что касается мелодии, то, как я полагаю, из дальнейшего станет ясно, что даже она имеет отношение к данному делу.

Л.Г.С.: Продолжайте, ради бога, продолжайте. Но только избегайте лишнего.

Прок.: Конечно, милорд, я буду придерживаться главной темы. Но, джентльмены, поведав вполне достаточно о первой встрече между жертвой и подсудимым, я сокращу свой рассказ. Скажу лишь, что с того дня эти двое часто встречались: молодая женщина была в восторге от того, что заполучила (как ей казалось) такого красивого возлюбленного, а он имел обыкновение по крайней мере раз в неделю проезжать по улице, где она жила. Она всегда его высматривала, и, кажется, у них был условный сигнал: он насвистывал ту мелодию, которую играли в таверне. Как мне стало известно, эта мелодия популярна в тех краях, и у нее имеется припев: «Мадам, хотите со мной погулять, со мной поболтать?»

Л.Г.С.: О, я помню эту мелодию! Она хорошо известна и в моих краях, в Шропшире. Это звучит примерно так, не правда ли? (Здесь его светлость начал насвистывать мелодию, что казалось не совсем уместным в суде. По-видимому, он и сам это почувствовал, так как сказал:) Однако это к делу не относится. Полагаю, у нас впервые звучат танцевальные мелодии в суде. Танцы, которые мы устраиваем, в основном проходят в Тайберне[89]. (Тут он взглянул на подсудимого, который сильно разволновался.) Вы сказали, господин прокурор, что эта мелодия важна для нашего дела, и мистер Мартин явно с вами согласен. Что с вами такое, приятель? Вы словно увидели привидение!

Подс.: Милорд, я поражен, что обвинение выдвигает против меня такие дурацкие пустяки.

Л.Г.С.: Ну, ну, от господина прокурора зависит показать, пустяки ли это или нет. Но должен сказать, что, если у него нет в запасе ничего более серьезного, то у вас нет никаких причин волноваться. Или, быть может, эти причины глубже? Однако продолжайте, господин прокурор.

Прок.: Милорд и джентльмены! Все сказанное мною до сих пор вы вполне резонно можете считать пустяками. И конечно, если бы дело ограничилось подшучиванием молодого знатного джентльмена над бедной деревенской дурочкой, все было бы хорошо. Однако продолжим. Через три или четыре недели подсудимый обручился с молодой дворянкой хорошего рода из тех же краев. Они были равны по положению, и уже шли приготовления к свадьбе. Этот брак сулил ему счастливую и достойную жизнь. Но, по-видимому, невеста вскоре услышала о шутках, которые отпускают в округе насчет подсудимого и Энн Кларк, и сочла поведение своего возлюбленного недостойным. А поскольку имя мистера Мартина трепали в тавернах, она решила, что ее репутации наносится ущерб. И тогда, с согласия родителей, эта леди без дальнейших церемоний сообщила подсудимому, что их помолвка расторгнута. Получив это известие, подсудимый очень разозлился на Энн Кларк, видя в ней причину своего несчастья (хотя на самом деле ему следовало винить только себя). Он высказал много оскорблений и угроз в ее адрес, а при встрече оскорбил ее и ударил хлыстом. Но поскольку Энн Кларк была бедной дурочкой, невозможно было убедить ее отказаться от привязанности к нему. Она не раз бежала за ним, выражая жестами и бессвязными словами свою любовь, пока, по словам подсудимого, окончательно не отравила ему жизнь. Но поскольку дела, которыми был занят мистер Мартин, заставляли его проезжать мимо ее дома, он время от времени не мог избежать встреч с нею (что, как мне кажется, охотно сделал бы, будь у него такая возможность). Таково было положение вещей к пятнадцатому мая текущего года. В тот день подсудимый, как обычно, проезжал верхом по деревне и встретил эту молодую женщину. Но вместо того чтобы проехать мимо, как он поступал в последнее время, он остановился и сказал ей несколько слов – что явно ее обрадовало, – а затем ускакал. И с того дня ее нигде не могли найти, хотя велись тщательные поиски. Когда подсудимый в следующий раз проезжал по ее улице, родные Энн Кларк спросили у него, не знает ли он ее местонахождение, на каковой вопрос он ответил отрицательно. Они выразили свои опасения, что ее слабый рассудок совсем расстроился из-за оказанного им внимания и она могла совершить опрометчивый поступок, покусившись на свою жизнь. При этом они напомнили ему, как часто умоляли, чтобы он прекратил ее замечать, поскольку боялись, что из-за этого может случиться беда. Но он только посмеялся над их словами. Однако, несмотря на столь легкомысленную реакцию, в последнее время его поведение сильно изменилось. Поговаривали, что его явно что-то тревожит. Здесь я подхожу к эпизоду, к которому не решился бы привлечь ваше внимание, если бы он не казался мне правдивым и не был бы подтвержден свидетельскими показаниями, заслуживающими доверия. Джентльмены, по моему мнению, это убедительный пример того, как Бог карает за убийство и за пролитую кровь невинных.

Здесь господин прокурор сделал паузу и начал перекладывать свои бумаги. Это показалось удивительным и мне, и остальным, поскольку он был человеком, которого нелегко смутить.

Л.Г.С.: Итак, господин прокурор, что же это за эпизод?

Прок.: Милорд, он весьма странный, и надо сказать, что ничего подобного не было ни на одном из судебных процессов, в которых я принимал участие. Короче говоря, джентльмены, мы представим вам свидетельские показания, согласно которым Энн Кларк видели после пятнадцатого мая. Причем в то время, когда ее видели, она не могла быть живым человеком.

После этих слов люди стали перешептываться, в зале послышались смешки, и суд призвал публику к порядку.

Л.Г.С.: Господин прокурор, вы могли бы приберечь эту историю на Рождество, которое будет через неделю, и пугать ею своих горничных и кухарку. (Народ в зале снова развеселился, и подсудимый тоже.) О господи, друг мой, что за вздор вы несете! Привидения, рождественские джиги и веселая компания в таверне – и это когда на карту поставлена человеческая жизнь! (Подсудимому.) А я бы на вашем месте, сэр, не слишком веселился – ведь вы были доставлены сюда не для этого. Кроме того, насколько я знаю господина прокурора, у него обязательно припасен какой-нибудь сюрприз. Продолжайте, господин прокурор. Быть может, мой тон был слишком резким, но вы должны признать, что ваше выступление несколько необычно.

Прок.: Никто не знает это лучше меня, милорд, и сейчас я сменю тему. Я поведаю вам, джентльмены, что тело Энн Кларк было найдено в июне месяце в пруду, с перерезанным горлом; что нож, принадлежащий подсудимому, был найден в том же пруду; что подсудимый делал попытки достать из воды вышеупомянутый нож; что коронерское дознание вынесло вердикт против подсудимого и что поэтому его следовало судить в Эксетере. Но поскольку от его имени было подано прошение, в котором говорилось, что в его родных краях невозможно найти непредубежденное жюри присяжных, подсудимому была оказана исключительная милость: его судебный процесс перенесли в Лондон. А теперь мы приступаем к вызову свидетелей для дачи показаний.

Затем был доказан факт знакомства подсудимого с Энн Кларк, а также представлены материалы коронерского дознания. Я опускаю эту часть судебного процесса, так как она не представляет особого интереса.

Следующей вызвали и привели к присяге Сару Арскотт.

Прок.: Каков ваш род занятий?

С.: Я хозяйка «Новой Гостиницы» в…

Прок.: Вы знаете подсудимого?

С.: Да, он часто у нас бывал с тех пор, как впервые пришел на Рождество в прошлом году.

Прок.: Вы знали Энн Кларк?

С.: Да, очень хорошо.

Прок.: Опишите ее внешность.

С.: Она была очень низенькой, коренастой женщиной. Не знаю, что еще сказать.

Прок.: Она была красивой?

С.: Нет, вовсе нет. Она была очень некрасивой, бедное дитя! У нее было большое лицо и очень плохой, жабий цвет лица.

Л.Г.С.: Жабий?

С.: Милорд, прошу прощения, но я слышала, как сквайр Мартин говорил, что она похожа на жабу. И так оно и было.

Прок.: Расскажите присяжным о том, что произошло между вами и подсудимым в прошлом мае?

С.: Сэр, дело было так. Было около девяти часов вечера (это когда Энн не вернулась домой), и я занималась работой по дому. В гостинице никого не было, кроме Томаса Снелла, и погода была очень плохой. Вошел сквайр Мартин и спросил чего-нибудь выпить, и я, шутки ради, спросила его: «Сквайр, вы ищете свою возлюбленную?» И тут он вскинулся и закричал, чтобы я не употребляла таких выражений. Это меня изумило, так как мы с ним постоянно шутили насчет нее.

Л.Г.С.: Насчет кого?

С.: Насчет Энн Кларк, милорд. Мы не слышали новости о его помолвке с молодой леди, а то бы я, конечно, вела себя повежливей. В общем, я ничего не сказала в ответ. Но так как я немного обиделась, то начала тихонько напевать ту песню, под которую они танцевали, когда встретились в первый раз. Он постоянно насвистывал эту мелодию, когда ехал по улице, и я очень часто ее слышала: «Мадам, хотите со мной погулять, со мной поболтать?» И случилось так, что мне понадобилась какая-то вещь на кухне. Я пошла туда и все время продолжала петь, теперь уже громче. И когда я была на кухне, мне вдруг показалось, что кто-то отвечает с улицы. Однако я не была уверена, так как дул сильный ветер. И тогда я перестала петь и ясно услышала: «Да, сэр, я с вами хочу погулять, хочу поболтать». И я узнала голос Энн Кларк.