Монтегю Джеймс – Рассказы антиквария о привидениях (страница 42)

– Вам известно, как это было?

– Нет, сэр. Но, как я слышал, он сильно мучился, и поделом ему. Старый мистер Сондерс рассказывал историю о шкафе в «Новой гостинице». По его словам, призрак этой молодой женщины появлялся из того шкафа. Но больше я ничего не знаю.

Вот и все, что мне поведал Джон Хилл. Мы продолжили наш путь, и в свое время я передал услышанное пастору. Он показал мне бухгалтерские книги прихода, где говорилось, что в 1684 году было уплачено за виселицу для Джорджа Мартина, а в следующем году – за выкопанную для него могилу. Но пастор не смог указать никого (Сондерса уже не было в живых), кто мог бы пролить дополнительный свет на эту историю.

Когда я вернулся домой, то, естественно, начал поиски в библиотеках. Но, увы, нигде не было репортажей о том судебном процессе. Однако в одной газете того времени и в паре писем с новостями[86] были краткие сообщения, из которых я узнал, что, поскольку местные жители были настроены против подсудимого (молодого джентльмена из знатной семьи), слушание дела было переведено из Эксетера в Лондон; что судьей был Джеффрис; что был вынесен смертный приговор и что в свидетельских показаниях были «странные утверждения». Дело прояснилось только в сентябре этого года. Мой друг, который знал о моем интересе к Джеффрису, прислал мне лист, вырванный из каталога одного букиниста. Там было написано: «Интересная старая рукопись о судебном разбирательстве убийства» и так далее. Таким образом я узнал, что, уплатив всего несколько шиллингов, смогу стать обладателем стенографического отчета о суде над Мартином. Я сразу же телеграфировал, и мне прислали эту рукопись. Это был тонкий переплетенный томик, на котором кто-то в восемнадцатом веке надписал название, добавив следующую приписку: «Мой отец, который сделал эти записи в суде, рассказал мне, что друзья подсудимого договорились с судьей Джеффрисом, чтобы не были опубликованы никакие репортажи об этом процессе. Отец, намереваясь сделать это сам в лучшие времена, показал свои заметки преподобному мистеру Гленвиллу, который горячо поддержал его замысел. Однако смерть внезапно настигла обоих, прежде чем удалось осуществить задуманное».

Инициалы «У. Г.» навели меня на мысль, что этим репортером, наверно, был Т. Гарни, который в этом качестве не раз писал отчеты о судах над государственными преступниками.

Вот и все, что мне удалось прочитать без посторонней помощи. Прошло немало времени, прежде чем я услышал о ком-то, кто умеет расшифровывать стенографические записи семнадцатого столетия. И вот недавно на мой стол лег отпечатанный экземпляр всей рукописи. Отрывки, которые я здесь приведу, помогут заполнить пробелы в весьма несовершенной версии, хранящейся в памяти Джона Хилла и еще одного-двух человек, которые живут на месте этих событий.

Отчету предпослано предисловие, суть которого сводится к тому, что хотя он и является точной копией записей, сделанных в суде, репортер добавил несколько «удивительных утверждений» свидетелей во время суда и намеревался опубликовать его в благоприятное время. Однако он не стал расшифровывать стенографические записи, чтобы рукопись не попала в руки посторонних людей и он и его семья не лишились гонорара.

Затем начинается сам отчет.

Этот судебный процесс между нашим сувереном-королем Карлом Вторым и Джорджем Мартином, эсквайром из (я позволю себе опустить название места) в Олд-Бейли[87], проходил в среду, 19 ноября; подсудимого, содержавшегося в Ньюгейте[88], доставили в здание суда.

Секретарь суда: Джордж Мартин, поднимите руку (что он и сделал).

Затем был зачитан обвинительный акт, в котором говорилось, что подсудимый, «не страшась Божьего гнева, но совращаемый и подстрекаемый дьяволом, 15 мая, в вышеуказанном приходе, с преступным намерением напал на Энн Кларк, девицу из вышеупомянутого прихода, и ножом стоимостью в пенни перерезал горло вышеупомянутой Энн Кларк, от каковой раны вышеупомянутая Энн Кларк тогда же скончалась на месте, и бросил тело вышеуказанной Энн Кларк в пруд, расположенный в том же приходе, совершив предумышленное убийство и тем самым посягнув на корону и честь нашего суверена-короля».

После этого подсудимый попросил, чтобы ему дали копию обвинительного акта.

Лорд главный судья (сэр Джордж Джеффрис): Что такое? Вы, конечно, знаете, что это не разрешается. Кроме того, это на редкость ясный обвинительный акт. Вам остается лишь признать себя виновным или невиновным.

Подсудимый: Милорд, насколько я понимаю, в связи с этим обвинительным актом может возникнуть вопрос права, и я смиренно прошу суд назначить мне адвоката для его рассмотрения. Кроме того, милорд, мне кажется, что на другом судебном процессе было разрешено дать копию обвинительного акта.

Л.Г.С.: На каком именно судебном процессе?

Подс.: Видите ли, милорд, меня держали в одиночном заключении с тех пор, как я прибыл из Эксетерского замка, и никому не разрешалось заходить ко мне и консультировать.

Л.Г.С.: Но я спросил, на какой судебный процесс вы ссылаетесь?

Подс.: Ваша светлость, я не могу сообщить вам точное название этого дела, но мне помнится, что такое дело было, и я бы смиренно желал…

Л.Г.С.: Назовите это дело, и мы вам скажем, имеет ли оно отношение к вам. Боже упаси, чтобы вы не получили того, что разрешено вам законом. Но это против закона, и мы должны продолжить слушание дела.

Главный прокурор (сэр Роберт Сойер): Милорд, мы просим именем короля, чтобы подсудимого попросили признать себя виновным или невиновным.

Секр.: Вы виновны в убийстве, о котором говорится в обвинительном акте, или не виновны?

Подс.: Милорд, я бы хотел смиренно осведомиться об одной вещи. Если я сейчас отвечу на этот вопрос, будет ли у меня позже возможность возражать против обвинительного акта?

Л.Г.С.: Да-да, после вердикта. Вам будет предоставлена такая возможность и назначен адвокат, если возникнет вопрос права. Но сейчас вы должны только ответить, признаете ли вы себя виновным или нет.

Затем, после кратких переговоров с судом (что представляется странным ввиду такого ясного обвинительного акта), подсудимый ответил: «Невиновен».

Секр.: Обвиняемый! Кем ты желаешь быть судимым?

Подс.: Богом и моей родиной.

Секр.: Да пошлет тебе Бог хороший исход.

Л.Г.С.: Как же так? Было столько шума из-за того, чтобы вас ни в коем случае не судили в Эксетере, то есть на вашей родине! И чтобы вас привезли сюда, в Лондон! А теперь вы просите, чтобы вас судила ваша родина! Мы должны снова отослать вас в Эксетер?

Подс.: Милорд, я считал, что такова форма.

Л.Г.С.: Так и есть, приятель, – мы просто пошутили. Итак, продолжим. Приведите жюри к присяге.

Членов жюри привели к присяге (я опускаю их имена). Подсудимый не дал отвод ни одному из присяжных, так как, по его словам, не знал никого из них. После этого подсудимый попросил дать ему перо, чернила и бумагу, на что Л. Г. С. ответил: «Да, да, ради бога, пусть ему дадут все это». Затем присяжным разъяснили их обязанности, и младший адвокат, мистер Долбен, открыл дело.

Главный прокурор продолжил.

Прок.: С вашего позволения, ваша светлость и вы, джентльмены, члены жюри присяжных, я выступаю от лица короля против подсудимого. Как вы слышали, он обвиняется в убийстве молодой девушки. Возможно, вы считаете, что подобные преступления не являются необычными. И действительно, в наше время, как это ни печально, мы почти ежедневно слышим о чудовищных, варварских преступлениях. Но я должен признать, что убийство, в котором обвиняется подсудимый, имеет такие особенности, что, надеюсь, подобные преступления редко совершаются на английской земле. Дело в том, что, как мы покажем далее, убитая была бедной деревенской девушкой (тогда как подсудимый – знатный дворянин) и, кроме того, Провидение обделило ее разумом – обычно мы называем таких дурачками или идиотами от рождения. Поэтому, казалось бы, такой знатный джентльмен, как подсудимый, не должен был обратить на нее внимания, а уж если заметил бы, то скорее исполнился бы сострадания к несчастной, нежели поднял бы на нее руку таким ужасным и варварским способом. Однако об этом мы скажем далее.

А теперь начнем с самого начала и изложим вам дело по порядку. Примерно в Рождество прошлого года, то есть тысяча шестьсот восемьдесят третьего, этот джентльмен, мистер Мартин, только что вернулся в родные края из Кембриджского университета. Кое-кто из его соседей, желая оказать ему любезность (поскольку его семья пользовалась доброй славой в тех местах), приглашали его на свои рождественские праздники, так что он постоянно разъезжал верхом туда и обратно. Порой, когда место назначения было отдаленным или по какой-либо другой причине (в позднее время на дорогах небезопасно), он был вынужден ночевать в гостинице. Таким образом случилось, что через пару дней после Рождества он приехал туда, где эта молодая девушка жила со своими родителями, и остановился в месте под названием «Новая Гостиница», у которой, как мне стало известно, хорошая репутация. Там были устроены танцы, и старшая сестра привела Энн Кларк на них посмотреть. Поскольку последняя была слабоумной и, кроме того, очень некрасивой, то не могла принимать участие в общем веселье и стояла в углу комнаты. Увидев ее, подсудимый – вероятно, в шутку, – пригласил ее на танец. И хотя сестра и остальные пытались ее отговорить…