Монтегю Джеймс – Рассказы антиквария о привидениях (страница 35)

Поезд останавливался в двух милях от его дома, а трамвай подвозил Даннинга еще на одну остановку. Трамвайная линия заканчивалась примерно в трехстах ярдах от его парадной двери. Мистер Даннинг уже досыта начитался, да и освещение в трамвае было тусклым, так что он мог только изучать объявления на окнах напротив. Вполне естественно, что он часто изучал объявления в трамваях этой линии и, пожалуй, за исключением блистательного диалога между мистером Лэмплоу[64] и Кингз-колледжем[65] о жаропонижающей соли, ни одно из этих объявлений не давало пищи его воображению. Нет, я ошибся: в дальнем конце вагона было какое-то незнакомое объявление, набранное синими буквами на желтом фоне. Единственное, что смог прочесть мистер Даннинг, – это имя «Джон Харрингтон» и что-то похожее на дату. Это не представляло для него особого интереса, и тем не менее, когда вагон опустел, он из любопытства передвинулся туда, где смог прочесть всё. И был вознагражден за свои усилия: объявление было необычного типа. Вот что в нем говорилось: «Памяти Джона Харрингтона, Ч. О. А.[66], «Лавры», Эшбрук. Умер 18 сентября 1889 года. Было отпущено три месяца».

Трамвай остановился. Мистера Даннинга, который все еще изучал синие буквы на желтом фоне, поторопил кондуктор.

– Прошу прощения, – сказал мистер Даннинг. – Меня заинтересовало это объявление. Оно очень странное, не так ли?

Кондуктор медленно прочитал его.

– Ну и ну! – удивился он. – Я никогда не видел этого объявления. Вот чудеса, не правда ли? Наверно, кто-то тут шутки шутит. – Он взял тряпку и, послюнив ее, протер оконное стекло изнутри, а затем снаружи. – Нет, – сообщил он, вернувшись в вагон, – не стирается. Сдается мне, что оно внутри стекла – можно сказать, в самом веществе. А вы как думаете, сэр?

Мистер Даннинг потер надпись перчаткой и согласился с кондуктором.

– Кто занимается этими объявлениями и дает разрешение помещать их? Было бы хорошо, если бы вы выяснили. Я только спишу эти слова.

В эту минуту до них донесся голос вагоновожатого:

– Что ты там возишься, Джордж? Пора ехать.

– Хорошо, хорошо. На этом конце кое-что есть. Иди сюда и взгляни на это стекло.

– Ну, что не так со стеклом? – спросил вагоновожатый, приближаясь. – А кто такой Харрингтон? Что это такое?

– Я просто спросил, кто отвечает за объявления в ваших вагонах, и сказал, что было бы хорошо навести справки.

– Сэр, этим занимаются в конторе компании. Кажется, там заправляет наш мистер Тиммз. Когда мы закончим сегодня вечером, я переговорю с ним. Может быть, я смогу что-нибудь сказать вам завтра, если поедете этим маршрутом.

Вот и все, что произошло в тот вечер. Мистер Даннинг не поленился найти в справочнике Эшбрук и выяснил, что он находится в Уорвикшире.

На следующий день он снова отправился в город. Утром вагон (это был тот же самый вагон) был переполнен, так что ему не удалось перекинуться словечком с кондуктором. Он лишь убедился, что странного объявления больше нет.

В конце дня к этой истории добавилось еще одно загадочное обстоятельство. Мистер Даннинг не то пропустил трамвай, не то предпочел идти домой пешком. Однако в довольно поздний час, когда он работал в своем кабинете, одна из служанок вошла и доложила, что с ним очень хотят побеседовать два человека с трамвайной линии. Это напомнило ему об объявлении, о котором он почти забыл. Посетителями оказались кондуктор и вагоновожатый. После того как им было предложено подкрепиться, мистер Даннинг осведомился, что сказал об объявлении мистер Тиммз.

– Вот из-за этого самого мы и решились вас побеспокоить, сэр, – ответил кондуктор. – Мистер Тиммз дал нам взбучку и сказал, что такое объявление не присылали, не заказывали и не платили за него. Дескать, мы валяем дурака и отнимаем у него время. «Коли так, – говорю я, – то прошу вас, мистер Тиммз, – говорю я, – пойти и посмотреть самому. Конечно, если его там нет, – говорю я, – вы можете обзывать меня как угодно». – «Ладно, – говорит он, – я схожу». И мы сразу же пошли. Вы же своими глазами видели, сэр, это самое объявление с Харрингтоном: синие буквы на желтом стекле. И я еще сказал, а вы согласились, что оно внутри стекла, потому что, если помните, я стирал его тряпкой.

– Конечно, я очень хорошо помню. И что же?

– Мистер Тиммз забрался в вагон с фонариком – нет, он велел Уильяму держать фонарик снаружи. «Ну, – говорит он, – где же ваше замечательное объявление, о котором мы столько слышали?» – «Вот оно, мистер Тиммз», – говорю я и показываю на то место на стекле. – Тут кондуктор сделал паузу.

– Полагаю, оно исчезло, – предположил мистер Даннинг. – Стекло было разбито.

– И вовсе не разбито. На том месте ничегошеньки не было, ни следа этих букв – помните, синие такие. Я сроду такого не видал. Вот, может, Уильям что скажет.

– А что сказал мистер Тиммз?

– Ну что же, он разошелся вовсю – и то сказать, в своем праве. Но мы тут с Уильямом подумали… мы же видели, как вы списывали – ну, те слова…

– Да, списывал, и у меня есть эти записи. Вы хотели бы, чтобы я лично поговорил с мистером Тиммзом и показал ему записи? И пришли ко мне ради этого?

– Ну вот, что я тебе говорил? – сказал Уильям. – Настоящего джентльмена сразу видать. Так что теперь, Джордж, ты, наверно, признаешь, что я был прав, что привел тебя сюда.

– Очень хорошо, Уильям, очень хорошо. Можно подумать, что меня пришлось тащить за руки и за ноги. Я же не спорил, не так ли? Но мы не должны отнимать у вас время всякой ерундой, сэр. А вот если бы у вас нашлось время заглянуть в контору компании завтра утром и рассказать мистеру Тиммзу о том, что вы видели сами, мы были бы вам премного обязаны. Видите ли, если в конторе заберут себе в голову, что мы видели вещи, которых и в помине нет… Знаете, одно ведет к другому – и где же мы окажемся через двенадцать месяцев? Ну, вы понимаете, что я имею в виду.

В конце концов Джорджа, продолжавшего разглагольствовать, увел из комнаты Уильям.

На следующий день недоверие мистера Тиммза (у которого было шапочное знакомство с мистером Даннингом) сильно поколебалось в результате того, что рассказал ему последний. Вследствие этого Уильям и Джордж не попали в черные списки компании. Однако объяснение так и не было найдено.

Интерес мистера Даннинга к этой истории усилился благодаря инциденту, случившемуся после полудня. Он шел из своего клуба на вокзал, когда заметил человека с кипой листовок (такие раздают прохожим агенты предприимчивых фирм). Этот агент выбрал не слишком людную улицу, и мистер Даннинг не видел, чтобы он отдал хотя бы одну листовку. Но когда к нему приблизился мистер Даннинг, то ему вручили листовку. Когда его руки коснулась рука незнакомца, он испытал неприятное ощущение, так как она была неестественно горячей. Мистер Даннинг оглянулся на этого человека, но впечатление было таким нечетким, что, как бы он ни пытался впоследствии что-нибудь вспомнить, это не удавалось. Он следовал быстрым шагом, на ходу разглядывая эту синюю листовку. Ему бросилось в глаза имя Харрингтона, набранное крупными прописными буквами. Мистер Даннинг остановился в изумлении и стал доставать очки. В следующую минуту какой-то человек, спешивший мимо, выхватил у него из рук листовку, и она безвозвратно исчезла. Мистер Даннинг пробежал несколько шагов назад, но и тот прохожий, и человек с листовками словно растворились в воздухе.

На следующий день, пребывая в легкой задумчивости, мистер Даннинг вошел в Зал редких рукописей Британского музея и заполнил заказы на Харли 3586[67] и еще на несколько томов. Вскоре их принесли, и он положил перед собой тот, который хотел прочесть в первую очередь. В этот момент ему показалось, что кто-то за спиной прошептал его имя. Мистер Даннинг резко обернулся, смахнув при этом на пол свою маленькую папку с листами бумаги. Не увидев никого из знакомых, за исключением дежурного библиотекаря, который кивнул ему, он принялся собирать с пола свои бумаги. Решив, что поднял все, он уже собирался приступить к работе. Но в эту минуту какой-то полный джентльмен за столом позади него, уже собравший свои вещи и готовившийся покинуть зал, тронул его за плечо:

– Можно мне отдать вам это? Я полагаю, это ваше. – И передал ему лист бумаги.

– Да, это мое, благодарю, – ответил мистер Даннинг.

В следующую минуту мужчина вышел из зала. Закончив свою работу, мистер Даннинг побеседовал с дежурным библиотекарем и, воспользовавшись случаем, осведомился, кто такой этот полный джентльмен.

– О, фамилия этого человека Карсвелл, – сказал библиотекарь. – Неделю назад он спросил меня, кто лучший эксперт в области алхимии, и я, конечно, ответил, что вы – единственный в стране. Может быть, мне удастся его догнать: он, несомненно, будет рад с вами познакомиться.

– Боже упаси! – воскликнул мистер Даннинг. – Я ни в коем случае не хочу с ним знакомиться.

– О, конечно! – ответил библиотекарь. – Он нечасто сюда приходит. Полагаю, вы с ним не встретитесь.

По пути домой мистер Даннинг неоднократно признавался себе, что без обычной бодрости предвкушает одинокий вечер. Ему казалось, будто что-то невидимое и неосязаемое встало между ним и его согражданами – можно сказать, завладело им. Ему хотелось бы сесть поближе к своим спутникам в поезде и в трамвае, но, как назло, там почти не было пассажиров. Кондуктор Джордж был задумчив и, очевидно, поглощен подсчетом пассажиров. По прибытии домой мистер Даннинг обнаружил на своем пороге доктора Уотсона, своего врача.