Монтегю Джеймс – Рассказы антиквария о привидениях (страница 10)

Это было главной темой размышлений сэра Ричарда за завтраком, и после него он начал систематический осмотр комнат, чтобы определить, которая больше подходит. Он долго не мог сделать свой выбор: у этой окно выходило на восток, у той – на север; мимо этой двери часто проходят слуги, а в другой комнате ему не нравилась кровать. Нет, у него должна быть комната с видом на запад, чтобы солнце не могло рано разбудить его, и поблизости не должны сновать слуги. Наконец экономка исчерпала все свои возможности.

– Вы же знаете, сэр Ричард, – сказала она, – что в доме имеется только одна такая комната.

– И которая же это комната? – осведомился сэр Ричард.

– Это комната сэра Мэтью – Западная Спальня.

– Ну так устройте меня там, потому что сегодня я буду в ней спать, – приказал хозяин. – Где она находится? А, конечно, там. – И он поспешил в ту сторону.

– О, сэр Ричард, в ней никто не спал уже сорок лет. Ее вряд ли проветривали с тех пор, как там умер сэр Мэтью, – возразила экономка, которая, шурша юбками, проворно следовала за ним.

– Откройте дверь, миссис Чиддок. Я хочу по крайней мере взглянуть на эту спальню.

Дверь открыли, и обнаружилось, что воздух в комнате действительно спертый и отдает землей. Сэр Ричард подошел к окну и с присущим ему нетерпением сам раздвинул шторы и открыл окно. Изменения почти не коснулись этой части дома, так как тут рос большой ясень.

– Позаботьтесь о том, миссис Чиддок, чтобы комнату проветрили и перенесли сюда мою кровать. А в моей прежней комнате поместите епископа Килморского.

– Прошу прощения, сэр Ричард, – прервал их беседу чей-то голос. – Не окажете ли вы мне любезность уделить пару минут?

Повернувшись, сэр Ричард увидел в дверях человека в черном, который поклонился.

– Я должен извиниться за это вторжение, сэр Ричард. Думаю, вы вряд ли меня помните. Мое имя Уильям Кроум, и мой дед был викарием этого прихода во времена вашего деда.

– Сэр, – сказал сэр Ричард, – имя «Кроум» всегда служило пропуском в Кастрингем. Я рад возобновить дружбу, длившуюся на протяжении двух поколений. Чем могу служить вам? Ведь ранний час вашего визита – и, если не ошибаюсь, ваша торопливость – свидетельствуют о том, что вы спешите.

– Так и есть, сэр. Я скачу во весь опор из Нориджа в Бери-Сент-Эдмундс. По пути я заехал, чтобы оставить вам записи, на которые мы только что наткнулись, разбирая бумаги, оставшиеся после смерти моего деда. Возможно, вы найдете в них что-нибудь интересное для вашей семьи.

– Весьма вам обязан, мистер Кроум. Если вы не откажете мне в любезности выпить стакан вина в моем кабинете, мы взглянем на эти бумаги вместе. А вы, миссис Чиддок, потрудитесь проветрить спальню, как я уже говорил… Да, возможно, из-за этого дерева в комнате ощущается небольшая сырость… Нет, я больше не хочу ничего слышать. Прошу вас, не докучайте мне. Вы получили приказы – так выполняйте их. Итак, пройдемте в мой кабинет, сэр?

В кабинете они занялись пакетом, который привез молодой мистер Кроум (в то время он только что стал членом совета колледжа Клэр-Холл в Кембридже, а впоследствии выпустил солидное издание Полиэна[30]). Среди прочего там были и записи, которые сделал старый викарий в связи со смертью сэра Мэтью Фелла. Таким образом сэр Ричард впервые узнал о гадании на Библии, о котором вы уже слышали, и оно весьма его позабавило.

– Ну что же, – сказал он, – Библия моего деда дала один разумный совет: «Сруби его». Если это касается ясеня, то дедушка может не сомневаться, что я не пренебрегу этим советом. Это жуткий рассадник простуд и лихорадки.

В кабинете имелась фамильная библиотека, но она была довольно скудной: ожидалось прибытие книг, которые сэр Ричард приобрел в Италии, и готовилось достойное помещение.

Сэр Ричард перевел взгляд с бумаг на книжный шкаф.

– Интересно, – сказал он, – здесь ли еще старый пророк? Мне бы хотелось на него взглянуть.

Он пересек комнату и достал маленькую Библию, на форзаце которой, конечно же, была надпись: «Мэтью Феллу от его любящей крестной матери, Энн Олдос, 2 сентября 1659 года».

– Было бы неплохо снова испытать его, мистер Кроум. Держу пари, что мы кое-что найдем у Иова. Гм-м! Что у нас тут? «Завтра поищешь меня, и меня нет»[31]. Так, так! Ваш дедушка счел бы это предзнаменованием, не так ли? Нет, больше никаких пророков! Им место только в старых сказках. Мистер Кроум, я бесконечно признателен вам за эти бумаги. Боюсь, вам не терпится пуститься в путь, но прежде еще один стаканчик, на дорожку.

После этого проявления гостеприимства, которое было искренним (потому что сэру Ричарду понравились учтивые манеры молодого человека), они расстались.

Днем приехали гости: епископ Килморский, леди Мэри Харви, сэр Уильям Кентфилд и другие. Обед в пять, вино, карты, ужин – и наконец все разошлись по своим спальням.

На следующее утро сэр Ричард не был склонен охотиться вместе с остальными, предпочитая беседу с епископом Килморским. Этот прелат, в отличие от многих ирландских епископов того времени, наведался в свою епархию и пребывал там уже довольно долго. В то утро эти двое прогуливались по террасе и говорили об изменениях и усовершенствованиях в доме. Указав на окно Западной Комнаты, епископ заметил:

– Вы ни за что не заставили бы никого из моей ирландской паствы ночевать в этой комнате, сэр Ричард.

– Почему, милорд? Вообще-то она моя.

– Наши ирландские крестьяне убеждены, что опасно спать вблизи ясеня: это приносит несчастье. А у вас такой прекрасный ясень ярдах в двух от окна вашей спальни. Возможно, – продолжил епископ с улыбкой, – он уже подействовал на вас, поскольку после ночного отдыха у вас не столь свежий вид, как хотелось бы вашим друзьям.

– То ли по этой, то ли по какой-то другой причине, я действительно не спал с двенадцати до четырех, милорд. Но это дерево завтра срубят, и с ним будет покончено.

– Я приветствую ваше решение. Думаю, вредно дышать воздухом, который с трудом проникает сквозь всю эту листву.

– Полагаю, ваше преосвященство правы. Но прошлой ночью мое окно было закрыто, так что скорее мне мешал заснуть шум, который не прекращался. Несомненно, это скребли по стеклу ветки.

– Вряд ли, сэр Ричард. Смотрите – отсюда хорошо видно. Ни одна из ближайших веток не может коснуться вашего окна, если только нет сильного ветра. Но прошлой ночью ветра не было. Ветки на целый фут не доходят до окна.

– Да, сэр, в самом деле. Интересно, что же тогда скребло и шуршало за окном? Да еще оставило на пыльном подоконнике какие-то черточки?

Наконец они решили, что это, должно быть, крысы, которые забрались наверх по плющу. Эту мысль подал епископ, и сэр Ричард охотно с ним согласился.

Итак, день прошел спокойно, и наступила ночь. Гости разошлись по своим комнатам, пожелав сэру Ричарду доброй ночи.

И вот сейчас мы в его спальне. Свет погашен, и сквайр лежит в постели. Ночь тихая и теплая, так что окно открыто.

Около кровати полумрак, и там наблюдается какое-то странное движение. Кажется, будто сэр Ричард быстро и почти бесшумно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону. Создается обманчивое впечатление, что у него несколько голов, круглых и коричневатых, которые двигаются взад и вперед у самой груди. Какая ужасная иллюзия! Но что это? Что-то мягко шлепается с кровати на пол, как котенок, и мгновенно исчезает за окном; еще один – четыре – и затем снова воцаряется тишина.

Завтра поищешь меня, и меня нет.

Повторилась история, случившаяся с сэром Мэтью: сэр Ричард лежал в своей постели мертвый и почерневший!

Когда стала известна эта новость, бледные и безмолвные гости и слуги собрались под окном. Итальянские отравители, папские эмиссары, зараженный воздух – были высказаны эти и множество других догадок. Епископ Килморский смотрел на дерево, на нижних ветках которого сидел белый кот, заглядывая в дупло, с годами образовавшееся в стволе. Кот с большим интересом наблюдал за чем-то внутри дерева.

Вдруг он поднялся и вытянул шею над дырой. И тут ветка, на которой он стоял, отломилась, и он полетел вниз. Все подняли головы из-за шума от падения.

Почти все мы слышали, как кричат кошки; но, надеюсь, немногим из нас довелось услышать такой вопль, который донесся из дупла большого ясеня. Два-три душераздирающих вопля, приглушенный шум борьбы – это все, что услышали собравшиеся. Но леди Мэри Харви сразу же упала в обморок, а экономка, зажав уши, добежала до террасы и свалилась там.

Епископ Килморский и сэр Уильям Кентфилд остались у ясеня. Даже они были напуганы, хотя это был всего лишь кошачий крик. Сэр Уильям дважды с трудом сглотнул, прежде чем смог заговорить:

– В этом дереве есть что-то такое, что нам неизвестно. Я считаю, что нужно немедленно этим заняться.

Епископ с ним согласился. Принесли стремянку, и один из садовников забрался на нее. Заглянув в дупло, он не обнаружил ничего, кроме какого-то смутного движения.

– Мы должны все выяснить. Честное слово, милорд, тайна этих ужасных смертей находится там.

Садовник снова поднялся с фонарем в руках и осторожно спустил его вниз. Когда он склонился над дуплом, на его лице, освещенном желтым светом, выразились неописуемый ужас и отвращение. Громко вскрикнув, он свалился со стремянки. К счастью, его подхватили двое мужчин. При этом он выронил фонарь, который упал в дупло.