Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 81)

Прикасается ко мне, накрыв языком всю промежность, и я кончаю с громким криком. Сперма выстреливает ввысь, будто я чертов гейзер. Она льется без конца. Струи приземляются на кровать. На меня. Саммер отстраняется с легкой улыбкой, продолжая сжимать пальцами член, а я изо всех сил пытаюсь прийти в себя после того, что она со мной сделала.

Это был не просто оргазм. Это был гребаное религиозное представление.

Она рассматривает меня с самодовольной улыбкой. В этот момент она, бесспорно, королева, а я ее смиренный трепещущий слуга. Уязвимый. Дрожащий.

– Ты весь перепачкался.

Она бросает мне мои же слова. Я могу только смотреть на нее, не в силах совладать с голосом.

– И так быстро кончил. – Она смеется, как сирена. Как моя собственная личная пытка. – Кое-кому нравится, когда лижут его задницу.

– Я знаю одну маленькую грязную шлюшку, которой нравится лизать мою задницу, – отвечаю я, зная, что она воспримет это как комплимент.

Саммер едва не рычит от моих слов.

– Мне нужно в душ.

– Я пойду с тобой.

– Разве ты только что там не был? – Она приподнимает бровь.

– Посмотри на меня. – Я широко развожу руки, и у меня вырывается стон, когда она наконец отпускает мой опавший член. – Я весь перепачкался, как ты и сказала.

– О, это точно. Тогда идем со мной. – Она встает с кровати, ее длинные, изящные руки и ноги напоминают мне ожившее искусство. – Я помою тебя, а ты можешь помыть меня.

– Сначала я тебя помою. – Я иду за ней, когда она бросается в ванную. Тянусь к ее безупречной заднице, шлепаю по округлой ягодице, и звук эхом отражается от плитки. Саммер вскрикивает.

Я издаю рык.

Черт возьми, что же я творю?

Глава 40

Саммер

Когда кажется, что все складывается слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно это значит, что так и есть. А то, что происходит между мной и Уитом – абсолютная ложь, ожидающая разоблачения. Мы вместе проводим неделю в поместье Ланкастеров, ускользая тайком при любой возможности, дурачимся в каждой комнате на всех доступных поверхностях. А это непросто. Здесь так много комнат. Так много мест, в которые можно улизнуть. Но Уит настойчив. Трахает меня всюду. Всеми возможными способами. Мои бедра уже болят оттого, что постоянно широко разведены. Губы ноют от поцелуев и минетов.

Но я не жалуюсь.

Прятаться непросто, учитывая, что в доме так много людей. Повсюду слуги. Сотрудники. Помощники. Родители. Сильви. Спенсер.

Он приехал на вечеринку Майклзов, привез Сильви домой и остался. Их родители даже глазом не моргнули при появлении Спенсера. Его приезд объяснили тем, что «Сильви привезла с собой подругу, так что Уит позвал друга», а это полная чушь.

Я здесь ради Уита. А Спенсер ради Сильви.

Чувство вины охватывает меня каждый раз, когда я думаю о том, как бросила подругу, но она не дает мне возможности объясниться. Сильви избегает меня. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, она игнорирует меня, уделяя все внимание Уиту, или Спенсу, или любому, кто оказывается поблизости.

Но только не мне.

Пока не наступает утро четверга. День благодарения. Я застаю ее в гостиной с видом на обширный задний двор, где она потягивает латте, который для нее кто-то приготовил.

Настоящая принцесса. Будущая королева. Хорошо быть Ланкастер. За тебя все делают, все планируют, так что не нужно ни думать, ни пальцем пошевелить.

– Вот ты где, – весело говорю я, заходя в комнату. – Я тебя искала.

– Да? – Ее настороженный тон заставляет меня остановиться. – А я думала, ты ищешь моего брата. Или вы двое наконец-то устали друг от друга после того, как без конца трахались всю неделю?

Ее слова – как пощечина. Я подхожу к Сильви и сажусь в кресло напротив.

– Ты на меня злишься.

– Конечно, я злюсь на тебя. Ты была моей гостьей. – Она ведет плечом. – Я сказала, что ты нужна мне. Что я не хочу, чтобы ты оставляла меня, но ты это сделала. Я знаю, почему ты поехала со мной… чтобы проводить время с Уитом.

Чувство вины подобно тяжелому мокрому одеялу. Накрывает меня, лишая сил.

– Прости. У меня вовсе не было таких намерений. Мы с Уитом вроде как расс…

– Мне все равно, что вы с Уитом делали. Или не делали. Хотя, судя по сплетням, которые я слышу от слуг, вы сделали все, что только можно. – Она бросает на меня взгляд, скривив верхнюю губу в отвращении. – Знаешь, все о вас говорят. Наверное, необходимость каждый день менять перепачканные спермой простыни становится поводом для раздражения.

Я не позволю ей стыдить меня. Вместо того, чтобы начать защищаться, я молчу. Сильви рассматривает меня, напоминая мне своего брата, а потом издает вздох.

– Поскольку из-за того, что ты так резко меня бросила, я осталась в этой адской дыре совершенно одна, мне пришлось пересмотреть свою стратегию. Поэтому я уговорила Спенса побыть с нами. Все равно у него не было планов на праздники. Наверное, оставшись в городе, он просто нюхал бы без конца наркоту и трахал доморощенных моделей. – Я все так же молчу, гадая, занимались ли они уже сексом.

Наверное, нет.

– Уит умеет вскружить голову, я понимаю. А судя по тому, что я слышала, он по уши в тебя втрескался, – надменно заявляет Сильви.

Я хмурюсь.

– Что ты слышала?

– На вечеринке Лейтон не стихали слухи. Все стали свидетелями того странного разговора между Монти и Уитом, – говорит Сильви, глядя на меня свысока. – И как тебе только удалось так быстро привлечь Монти на свою сторону?

– Он застал меня в слезах, когда вышел с тайной встречи с каким-то неизвестным качком, который любит ему отсасывать, – признаюсь я.

Сильви разражается смехом, и это дарит мне надежду.

– Могу представить, как Монти это говорит. Уверена, это был Тай Питерс. Он так зациклен на своей мужественности, что меня бы нисколько не удивило, если он любит время от времени кому-нибудь отсосать.

Понятия не имею, кто он, но это неважно. Никак не могу смириться с тем, как ранила чувства Сильви и как сильно мне нужно ее прощение. Она всегда была добра ко мне. Одна из немногих во всей частной школе «Ланкастер».

– Мне очень жаль, что я тебя расстроила. Я не хотела тебя обидеть, Сильви. Просто…

– Парни. Они возмутительны и в то же время прекрасны. Правда ведь? И, пожалуйста, давай без подробностей про вас с моим братом, – говорит она. – Я уже и так достаточно наслушалась.

– Как у вас со Спенсом дела на этой неделе? Наслаждаетесь обществом друг друга? – спрашиваю я, меняя тему.

– Мне бы хотелось, чтобы мы веселились так же, как вы двое, – отшучивается она, а потом я замечаю вспышку разочарования в ее взгляде. – Он меня боится.

– Что? Как это?

– Боится, что я сломаюсь. Я же хрупкая, ты знаешь.

– Ты же сама все время говоришь, что умираешь, – напоминаю я.

Сильви издает вздох и отпивает латте.

– Видимо, мне своего не добиться.

Я смотрю, как Сильви пьет из изящной кружки, а потом снова гляжу в окно. Сегодня выдалось солнечное утро, но ветер треплет деревья, заставляя их дико раскачиваться. Вижу две мужские фигуры, стоящие в отдалении. Они приблизительно одного роста. Стоят, склонив друг к другу головы. Сперва мне кажется, что это Уит со Спенсом.

Но нет, это Уит и его отец.

Нахмурившись, я отвожу от них взгляд и стараюсь не замечать внезапно образовавшийся в животе ком. Мы сидим в тишине, Сильви смотрит что-то в телефоне и пьет кофе. Я обкусываю кожу на пальце и наблюдаю, как Уит говорит со своим отцом. С такого расстояния мне не видно их лиц, но, похоже, оба напряжены. Меня это пугает.

Я не могу отвести взгляда, преисполнившись тревогой. Отец имеет огромное влияние на Уита. Само собой. Огастас Ланкастер – влиятельный человек, а Уит – наследник рода Ланкастеров. Он беспрекословно сделает все, что велит ему отец.

– Он не одобряет, – внезапно говорит Сильви.

Уит отступает на шаг, но даже с расстояния я вижу, что он злится. Все его тело напряжено, рот приоткрыт. Будто он никак не может замолчать. А может, даже кричит.

– Кто не одобряет?

– Мой отец. Он не одобряет тебя. И уж точно не одобряет ваши с Уитом отношения. – Я поглядываю на Сильви и вижу, что она наблюдает за мной, поджав губы и округлив глаза. – Не уверена, одобряет ли он тебя на роль моей подруги.

Меня охватывает беспокойство.

– Ты о чем, Сильви?

Она ставит чашку на крохотный столик возле кресла и смотрит на меня с жалостью во взгляде.