Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 60)

– Какие планы на сегодняшний вечер? – Меня беспокоит, что я не взяла с собой красивой, подходящей для ужина одежды, особенно после реакции Сильви на мой скудный багаж.

– Мы пойдем в очень дорогой ресторан, – манерно тянет Сильви. – Но не волнуйся. Обстановка там неформальная. Есть места на свежем воздухе. И у открытого огня, возле которого можно посидеть и погреться. Полно алкоголя и закусок, за которые можно и жизнь отдать.

– Алкоголя? – спрашиваю я ослабшим голосом.

– Папе всегда удается стащить для меня пару глотков. – Она смеется. – А раньше я никогда не пила, представляешь? Уит все еще верит, что я хорошая девочка, но в последнее время я позволяю себе пробовать… всякое. В особенности то, что не идет мне на пользу.

Я вспоминаю, как сама в четырнадцать лет, как воришка, тайком отпивала шампанское из оставленных гостями бокалов. Что же, должно быть, подумал обо мне богатый и высокомерный Уит Ланкастер? Господи, какая я была жалкая. Думала, что выгляжу взрослой в своем безвкусном платье без бретелей, которое за год до этого надевала на свадьбу двоюродной сестры, где присутствовала в качестве подружки невесты. Грудь с тех пор выросла, а потому чуть ли не вываливалась из платья.

Воспоминание стало болезненным. Уверена, Уит видел во мне жалкую девчонку, которой можно легко воспользоваться, что он и сделал.

– Родителям не терпится с тобой познакомиться, – продолжает Сильви. – Я все им о тебе рассказала.

– Все рассказала? – Такое чувство, будто я иду прямиком в ловушку. В конце концов, я же идиотка, чья мать спала с отцом Сильви и по сути разрушила их брак.

А вдруг ее мать будет обвинять меня, как это делал Уит? Я влипла.

– Они знают, кто ты, особенно мой отец, – говорит Сильви. – Мама высказала пару нецензурных слов, но не волнуйся. Она будет исключительно вежлива в присутствии остальных. «Грубить неприлично» – цитирую.

Я прижимаюсь лбом к стеклу и закрываю глаза. Вот я глупая. Зачем я так с собой поступаю? Иду в логово львов, и все они голодны. Жаждут откусить от меня кусочек. А от Сильви никакой защиты. Я обожаю ее, но ей не хватит сил дать отпор родителям.

А тем более Уиту.

Можно подумать, я стану его отталкивать. Он тоже моя слабость.

Спустя примерно час пути мы наконец подъезжаем к двойным резным воротам из черного металла. В считаные мгновения они открываются, пропуская нас на территорию, и впереди до самого горизонта тянется бесконечная черная мощеная дорожка, петляющая среди растительности. Я смотрю в окно, как маленькая девочка, прижавшись лицом к стеклу, пока мимо проносится великолепный пейзаж. Пышный зеленый газон и огромные деревья с облетевшей из-за недавнего похолодания листвой. По мере продвижения появляются высокие зеленые кусты, тянущиеся по обеим сторонам дорожки, и я понимаю, что мы, видимо, подъезжаем.

Дорожка становится шире, и появляется он. Особняк Ланкастеров, высящийся в отдалении: двух – нет, трехэтажное здание из камня и мрамора с четырьмя массивными колоннами возле входа и бесконечным количеством окон по обеим сторонам от него. Он внушителен, напоминает один из величественных замков, которые я видела, когда несколько лет назад ездила с семьей на каникулы в Англию. До того, как Джонас и Йейтс погибли.

Честно говоря, особняк напоминает мне Букингемский дворец, то есть выглядит очень впечатляюще.

– Как я уже говорила, обычно мы приезжаем сюда только на лето, – поясняет Сильви, пока машина едет по кольцевой, а дом становится все ближе. – Но мама с папой предпочитают всей семьей проводить здесь День благодарения, пока мы учимся в школе. Так нам ближе ехать.

– Вы проводите здесь лето? – тихо спрашиваю я, глядя на нарядный фасад дома. На нас смотрят статуи ангелов с красивыми, навечно застывшими в удивлении лицами, пухлыми щеками и полными губами.

– Да. То есть раньше проводили, когда я была младше. Мы все собирались здесь. Даже Каролина, хотя она страдает все лето, когда не может танцевать каждый день. Мама переделала один из небольших обеденных залов в танцевальную студию, и теперь она проводит здесь почти все лето. Как проснется с утра, так танцует, прыгает и изматывает себя, пока не падает бесформенной кучей от изнеможения, – объясняет Сильви. – Меня поражает ее одержимость танцами. Я уже через полчаса за ней не поспеваю, а раньше тоже танцевала, пока не начала постоянно болеть. Уверена, что однажды Лина станет известной танцовщицей.

У Сильви невероятно интересная семья, тогда как моя хранит жуткие тайны и страшный позор.

Ну не все, ведь Уит добрался до моего дневника.

Семья Ланкастеров кажется идеальной. Прекрасной. Да, Огастас изменил жене с моей матерью, что привело к разводу, но в этом нет ничего необычного.

Уверена, что у их семьи нет столько грязных секретов, сколько у моей.

Как только машина останавливается перед домом, Сильви выскакивает и принимается расхаживать, разминая ноги. Я выхожу следом, не в силах отвести глаз от особняка. Массивная парадная дверь медленно открывается, и нас встречают две одетые в черное женщины. Они забирают багаж и уходят обратно в дом.

– Гостевая комната будет в твоем полном распоряжении. – Сильви смеется, а я смотрю, как к нам спешат слуги. – Никакого тебе раскладного дивана и тому подобного.

– А сколько здесь комнат? – спрашиваю я, пока мы поднимаемся по каменным ступеням.

– Пятнадцать? Шестнадцать? Точно не помню, – отвечает Сильви, пожимая плечами.

Мы проходим через двойные двери. Вестибюль высится на два этажа, и слова Сильви эхом отдаются от стен и потолка. Мужчина в черном костюме закрывает дверь, и звук разносится по пустому помещению, отчего я едва не подпрыгиваю.

– Мисс Ланкастер, показать вам и вашей гостье комнаты? – спрашивает он с британским акцентом.

– Будь добр, Альфред. – Сильви указывает на меня. – Это моя подруга, Саммер Сэвадж.

– Рад знакомству, мисс Сэвадж, – говорит Альфред, быстро поклонившись.

Я смотрю на него. Все это кажется нереальным. У них настоящий английский дворецкий. Повсюду слуги. Думаю, дома больше, чем этот, я не видела никогда в жизни. Неудивительно, что Ланкастеры выбрали для совместного времяпрепровождения именно этот праздник и этот особняк. Огастас может занять одно крыло, их мать другое, и им почти не придется видеться.

– Мне тоже приятно познакомиться, – отвечаю я Альфреду, после чего он разворачивается и ведет нас к лестнице.

– Ваша комната наверху, – говорит он. – Хозяева занимают западное крыло, а гости располагаются в восточном.

Я киваю, мысленно считая ступеньки, пока мы поднимаемся. Они широкие, сделаны из мрамора и устланы черной тканью, напоминающей бархат. Черный цвет сочетается с коваными железными перилами, а еще с воротами, которые ограждают территорию от простолюдинов. Как только мы поднимаемся на верх лестницы, то сразу видим большой портрет сурового на вид мужчины, который хмуро глядит на нас.

– Первый Огастас Ланкастер, – шепчет Сильви мне на ухо, толкая меня направо. – Идем.

Мы поднимаемся на еще один пролет, на третий этаж, и идем за шагающим впереди Альфредом. Я не могу перестать все рассматривать, упиваться огромными портретами их предков. Стены с резными панелями, люстры со свисающими кристаллами. Я будто очутилась в другом времени.

– Гостевые комнаты здесь, – объявляет Альфред. – Я позаботился о том, чтобы вам выделили комнату с видом на океан, мисс Сэвадж. Как просила мисс Сильви.

– Спасибо, Ал, – говорит Сильви, подбегая к нему. Он замирает в потрясении, а Сильви встает на цыпочки и щиплет его за щеку. – Ты просто прелесть.

Клянусь богом, старик краснеет.

Мы идем по бесконечному коридору, пока Альфред не останавливается перед высокой дверью. Открывает ее легким движением и протягивает руку.

– Дамы вперед.

Сильви ведет меня в комнату, и я встаю по центру. Разинув рот, медленно поворачиваюсь кругом и пытаюсь все объять. Но не могу. Не знаю, с чего начать.

Под ногами мягкий ковер с выцветшим цветочным рисунком, однако от этого он не выглядит потрепанным. Нет, скорее создается впечатление, что ступаешь на что-то изысканное. Дорогое. То, что хранится в семье из поколения в поколение. На стенах обои с нежным изображением гортензий. Всюду голубые, розовые и белые цветы, за которыми можно рассмотреть бледно-зеленый фон. Огромная кровать с балдахином. Мебель утонченная и затейливая. Выкрашена в белый и дополнена золотой обивкой. Подняв взгляд, вижу на потолке еще одну люстру со сверкающими в приглушенном свете кристаллами.

– Я будто в сказку попала, – говорю я сама себе.

Сильви смеется и берет меня за руку.

– Иди посмотри, какой здесь вид.

Я шагаю за Сильви к узким двойным дверям, которые ведут на балкон. Она хватается за черную железную ручку и открывает одну створку. Мы выходим на улицу, где ледяной ветер треплет наши волосы. Впереди простирается сад, похожий на тот, что в школе, только еще больше. А за ним – океан. Он по-зимнему голубой с белыми облачками пены на бушующей воде. Неспокойный.

– Как красиво, – говорю я с придыханием, а обернувшись, вижу, что Сильви улыбается мне и едва не прыгает от радости.

– Мне нравится видеть все твоими глазами. Все остальные мои знакомые такие пресытившиеся. Их ничто не впечатляет. Ну я вижу, что ты тоже в чем-то пресыщена, но не во всем, – поясняет она.