Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 28)

В то время как тот, кто практически насиловал меня при любой возможности, жил под их крышей. Родной сын Джонаса.

«Нельзя назвать это изнасилованием, если ты получаешь от этого удовольствие, – сказал Йейтс после одного особенно разгоряченного момента между нами. – Ты хочешь этого. Хочешь меня».

Чувство вины, которое я до сих пор испытываю, настолько сильно, что я вскакиваю на ноги, ударяясь бедрами о стол, отчего на нем дребезжит вся посуда.

– Мне нужно в туалет, – говорю я и спешно ухожу, не оглядываясь. Мне и ни к чему. Уверена, что Сильви сидит с потрясенным выражением лица и гадает, почему я так внезапно убежала.

Если вам не приходилось переживать подобное, то трудно описать, каково жить с навязчивыми воспоминаниями и какие чувства они вызывают. Как возникают из ниоткуда, когда меньше всего ожидаешь. Сдавливают горло. Ползут по коже. Поглощают целиком. Они таятся на задворках сознания и ждут в засаде, способные испортить все на свете. Например, мой ужин в компании подруги.

Как я могу дружить с Сильви, если она сестра Уита? У которого теперь мой дневник, потому что он его украл. Который при желании может дойти до самого конца дневника, прочесть самые секретные записи и понять, что же произошло между мной и Йейтсом. И что я сделала, чтобы наконец все прекратить.

Я нахожу крошечную уборную в задней части ресторана и, запершись внутри, прислоняюсь к двери и смотрю на себя в зеркало на противоположной стене. Сегодня я выгляжу совсем юной, волосы заплетены во французские косы, на лице ни капли косметики, на мне серая толстовка с капюшоном, черные легинсы и черно-белые кроссовки Dior, почти такие же, как у Сильви.

Мы обе выглядим, как дети. Мы и есть дети. Но я уже столько всего повидала и сделала, что внутри чувствую себя старой. Уставшей.

Полной отвращения.

Оттолкнувшись от двери, я подхожу к раковине, включаю кран и мою руки, а потом брызгаю ледяной водой себе в лицо. Так на щеках появляется румянец, и, вытершись, я смахиваю волосы. Расправляю плечи. Напоминаю себе о девчонке, которой я была два года назад. Которая гналась за мечтами и бежала от кошмаров.

Я по-прежнему та девчонка. Хотя все мои мечты исчезли, а кошмары преследуют по пятам.

Сделав решительный вздох, я открываю дверь и вижу в коридоре женщин средних лет, которые ждут своей очереди. Они смотрят на меня с презрением, прищурив глаза и поджав губы. Осуждают меня, даже не зная. Скорее всего, ненавидят за то, что я юна, тогда как сами изо всех сил цепляются за свою молодость искусственными, похожими на когти, ногтями.

Я отвечаю им таким же взглядом, перебрасываю длинные косы через плечо и прохожу мимо них ленивым шагом. Выхожу из короткого коридора по пути в обеденный зал и иду к Сильви, как вдруг замечаю кого-то за столиком в противоположной стороне зала.

Уит Ланкастер.

Он наблюдает за мной.

Я резко останавливаюсь посреди ресторана, ошарашенная его присутствием. Мы встречаемся взглядом. Он ухмыляется. Я хмурюсь. Уит пришел со своими друзьями, с ними несколько девушек, среди которых Джейн и Кейтлин. Они сидят по обеим сторонам от Уита, смеются, прикасаются к нему, машут руками прямо над ним, будто не знают, куда их дальше положить. Джейн решается первой и опускает ладонь на его предплечье. Кейтлин кладет свою ему на плечо, наклоняется и приближается губами прямо к его уху. Что-то нашептывает, но Уит не обращает на нее внимания. Обе девушки отчаянно пытаются его добиться, но кажется, будто он вообще их не замечает.

Он может смотреть только на меня. Его красивое лицо все еще побито: под глазом виднеется фингал, и он щеголяет им, как знаком почета. Уиту Ланкастеру неведомо чувство стыда. Если кто-то и обсуждает драку, в которую он, как очевидно, ввязался, то самому Уиту об этом не скажут ни слова.

Я склоняю голову набок. Он повторяет мой жест, отстраняясь от Кейтлин, будто пытается отделаться от нее с ее несмолкающим ртом. Я моргаю.

Он тоже.

Ладно. Я могу сыграть в эту игру.

Я слегка приоткрываю рот и высовываю кончик языка в уголке. Прикусываю нижнюю губу и на миг разрываю зрительный контакт, а потом снова смотрю на него.

Уит облизывает верхнюю губу, его глаза блестят. Он напоминает мне волка, готового напасть.

На меня.

Все происходит за считаные секунды, но кажется, будто проходят минуты. Мучительная пытка.

Ненавижу его.

Правда ненавижу.

Наплевав на то, что сдаюсь первой, я отвожу взгляд, иду к Сильви и сажусь на свое место. Улыбаюсь ей, когда замечаю, как она хмурится.

– Извини, пожалуйста, – говорю я. – Мне правда нужно было отлучиться.

– Это все клубничный лимонад. Мне от него всегда сразу хочется писать. – Она с легкостью принимает мое неубедительное оправдание, стуча по своему почти пустому бокалу. Мой тоже почти пуст. – Я заказала нам еще по одному.

– Спасибо.

– Как жаль, что в них не добавляют водку. – Она смеется.

– Я теперь почти не пью, – признаюсь я.

– Почему?

– Мне не нравится чувство, что я себя не контролирую, – отвечаю я.

– Брат говорит то же самое. Выпивка, наркотики. В последнее время его все это мало интересует. Он хочет всегда сохранять контроль. Но это так характерно для Уита. Он настоящий фанатик контроля.

Точнее и не скажешь.

Сильви подпирает подбородок рукой и задумчиво смотрит на меня.

– Тебе нравится мой брат?

– Нет, – тут же отвечаю я, поглядывая направо. Ему прекрасно меня видно. Я гадаю, понимал ли он это. Знал ли, что я тоже нахожусь в этом ресторане, как только вошел, в то время как я сидела и ни о чем не подозревала.

Возможно. Уверена, что он наблюдал за мной, а я при этом выглядела прямо-таки отвратительно. Смеялась и расслаблялась. Потягивала клубничный лимонад. И была одета как бездомная, если не считать дизайнерских кроссовок. Не сомневаюсь, что он предпочитает красивых и безупречных девушек, которые пьют воду и жуют листья. Носят платья без белья, чтобы облегчить ему доступ.

Извращенец.

Сильви смеется.

– Мне нравится твоя честность. Как глоток свежего воздуха.

– А тебя окружают одни лжецы? – спрашиваю я.

– В основном. Я всю жизнь имею дело с людьми, которые скажут что угодно, лишь бы мне угодить. Это раздражает. Я всегда хотела иметь подругу, которая будет честна со мной. Которая выскажет свое мнение, а не будет постоянно со мной соглашаться. – Сильви закатывает глаза. – Такие девчонки сводят меня с ума.

– Меня тоже, – честно отвечаю я, и мы замолкаем, когда официантка приносит заказ.

Как только она уходит, мы приступаем к ужину, и аппетит стремительно возвращается. Я умираю с голоду, хочу углеводов и до неприличия быстро уплетаю тарелку пасты, а с ней еще и много хлеба. Мне все равно, если Уит видит, как я набиваю щеки.

К черту салат. Отдайте мне пасту.

Сильви не отстает, превзойдя меня аппетитом, потому что помимо прочего съела весь жареный сыр. Мы наедаемся да отвала, а потом со стоном хватаемся за раздутые животы.

– Мне так плохо, – говорю я.

– Мне тоже, но оно того стоило, – хнычет Сильви.

– Ты права. – Я изо всех сил стараюсь не смотреть в сторону Уита, и это сводит меня с ума. Надеюсь, его тоже сводит. Он заслуживает думать, будто мне плевать на его присутствие в этом ресторане. Я бы хотела подойти к нему и поговорить. Потребовать, чтобы сказал, где мой дневник, и немедленно вернул его мне. Но с Уитом придется играть иначе. Противостояние ничего не даст. Нужно быть хитрой. Коварной.

Такой же хитрой и коварной, как он.

Официантка приносит счет, Сильви достает черную кредитку и протягивает ей.

– Давай я заплачу за себя, – говорю я.

– Нет, я угощаю. Заплатишь в следующий раз, – возражает Сильви с легкой улыбкой.

Мне это нравится. Нравится, что она упоминает, что будет следующий раз. Я наконец-то чувствую, что у меня есть подруга. Та, кого Уит не сможет запугать и кто не попадет под его влияние.

Будучи его сестрой, Сильви может противостоять ему.

И я тоже могу.

Мы ждем, когда официантка вернется с кредиткой Сильви, как вдруг я чувствую его приближение: воздух накаляется, голова гудит. На наш столик падают тени, и, подняв взгляд, я вижу Уита, а рядом с ним Спенсера. Чед стоит с другой стороны от Спенса. Девушки топчутся позади них, нервно хихикая, скорее всего, взволнованные возможным конфликтом.

Они бы, наверное, умерли, если бы узнали, что член Уита побывал у меня во рту вчера ночью.

– Уит. Чед. – Сильви улыбается. – Спенс. – Она хмуро смотрит на него, выражением лица напомнив мне своего брата. – Что привело вас в это чудесное заведение?

Мне нравится, что она не обратила на девушек никакого внимания.

– Голод, – отвечает Чед с улыбкой. Спенсер хмуро глядит на нее в ответ, сунув руки в карманы джинсов.

Уит не произносит ни слова. Выражение его лица спокойное. Невозмутимое. Придурок даже не смотрит в мою сторону.