Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 30)
– Брось. Ты такая же, как твоя мать. Она разрушила мою семью и плевать на это хотела. А в отместку за ее грехи я уничтожу тебя. Единственное, что осталось ей дорого в ее жалкой жизни. – Он проводит рукой по моему боку, заводит ее за спину, чтобы схватить за задницу, и притягивает к себе. – Скоро ты станешь настолько зависима от меня, что тебя не сможет заполучить никто другой. Ты будешь жаждать все, что я могу тебе дать, а когда все закончится, когда я в итоге откажу тебе… – Уит снова прижимается ко мне, и я чувствую его возбужденный член под джинсами. Он огромный. Пульсирующий. – Я буду знать, что окончательно сломил тебя, и тогда ты сможешь забрать свой гребаный дневник. К тому времени я в любом случае узнаю все твои секреты, поэтому он мне больше не понадобится.
Он резко отходит, делает пару шагов назад и оставляет меня одну дрожать возле забора.
– Я ненавижу тебя, – говорю я со всей искренностью, на какую способна, потому что это правда.
Я ненавижу его сильнее всех на свете. Он ужасен.
Отвратителен.
– Я знаю. – Уит ухмыляется. – Ты и впрямь ненавидела меня прошлой ночью. Когда мой член был у тебя во рту и ты стонала. Или когда я кончил тебе на грудь.
– Ты мерзок. – Слова вылетают из меня, словно пули.
– Точно, особенно когда трахал тебя языком. Какой же я больной чокнутый ублюдок, правда? А когда ты кончала мне на лицо? – Он потирает подбородок. Облизывает губы, будто наслаждается воспоминанием. – Дважды, насколько я помню? В следующий раз надо попробовать трижды.
Трижды? Боже, не может быть, чтобы мне так повезло.
– Мы договорились? Или мне все же нужно начать делать копии?
Он с наслаждением потирает руки, как будто ему не терпится обнародовать мой дневник, чтобы его прочла вся школа «Ланкастер».
– Да, – отвечаю я еле слышно. Голос звучит хрипло. Горло болит. Все тело болит. У меня нет выбора.
Придется согласиться.
Довольный, Уит снова подходит ко мне, обхватывает мой подбородок в своем излюбленном жесте и оставляет поцелуй на моих губах.
– Какая умница, – едва ли не напевает он, касаясь губами моих губ. – Такая покладистая, когда хочешь. Хотя такая дерзкая, когда чувствуешь себя загнанной в угол.
Сердце замирает от его комплимента, и я закрываю глаза, убеждая себя, что нельзя попадаться в его ловушку. Я не могу позволить, чтобы еще один парень пытался меня контролировать. Эта ситуация отличается от всех прочих, правда? Теперь я сильнее. Я могу с ней справиться.
Могу справиться с ним.
– Мне нравится, когда ты оказываешь сопротивление, – продолжает Уит, снова прильнув к моим губам, будто не может устоять. Я открываюсь перед ним, и он, просунув язык, касается им моего. Тянется к моим волосам и дергает за косичку так сильно, что я отрываюсь от него и восклицаю:
– Ай!
Уит отступает со злобной улыбкой.
– Буду на связи.
Я молчу, когда он уходит прочь. Смотрю ему вслед, пока он не сворачивает за угол на главную улицу. И только тогда я расслабляю плечи, опускаю голову и гляжу себе под ноги, считая удары сердца из страха, что оно может вырваться из груди.
Что же я наделала?
Глава 15
Уит
Я не общался с Саммер Сэвадж четыре дня. Ни разу с того вечера, когда прижал к изгороди это беззащитное дрожащее создание. Она смотрела на меня большими карими глазами, обмякнув всем телом, пока я зажимал ей рот ладонью. Я мог трахнуть ее прямо там, и она бы мне позволила. Наверное, даже молила бы меня о большем. Я намеренно не обращаю на нее внимания. Испытываю ее. Испытываю себя. Всепоглощающее желание, которое наполняет меня, стоит на нее взглянуть, слишком велико, и мне нужно научиться контролировать свои порывы.
Она пробуждает их все. Вся тьма, что живет во мне, всплывает на поверхность, когда я рядом с ней. Я хочу причинить ей боль. Хочу утешить ее. Хочу почувствовать ее вкус. Хочу быть в ней.
Я жажду поглотить ее. Сделать своей и только своей. Первобытные, незнакомые порывы пронизывают меня, распаляя кровь и заставляя сердце грохотать в груди.
Мне сложно это понять. Еще сложнее не замечать. Но я переживал и худшее. Я смогу выдержать… что бы между нами ни было. Не могу допустить, чтобы она увидела, что делает со мной.
Я должен быть хозяином положения. Всегда.
Вместо того чтобы сразу заговорить с ней, как мне того хочется, я изо всех сил игнорирую ее на двух совместных уроках, глядя мимо, будто ее вовсе нет. Я чувствую на себе ее сердитый взгляд каждый раз, когда захожу в класс. Сразу же ощущаю ее присутствие. Чувствую ее запах. Я словно животное, отчаянно желающее спариться с единственной самкой, которая воспламеняет меня, но все же отказываюсь к ней притрагиваться.
Это проверка самообладания. Я заставляю себя оставаться равнодушным к ней. Я что-то доказываю. Себе.
И ей.
Я сразу же отозвал свое стадо, сказав им, что травля Саммер Сэвадж окончена. Они недовольны, но делают, как я велю. Нельзя сказать, что теперь ее принимают в кампусе, но хотя бы больше не избегают. Отчасти я ожидал услышать от нее благодарность за возможность снова дышать свободно, но, конечно же, она ничего мне не говорит. Тоже игнорирует меня в ответ.
Это сводит с ума. Она сводит с ума.
А что же Эллиот? Он изо всех сил старался поговорить со мной в субботу вечером, желая объяснить, почему так поступил. Запинающийся, бубнящий идиот, полный оправданий и извинений, с таким же побитым лицом, что и я.
Но объяснения были ни к чему. Я понимал, почему он меня подкараулил. Я смутил его и в некотором смысле поддержал девушку, которая унизила его, ударив по яйцам. Якобы продемонстрировал свою привязанность, и его это разозлило. Пожалуй, не могу его винить.
Но этот тупой урод зашел слишком далеко. Его нападение на Саммер, а потом и на меня, окончательно уничтожило его в моих глазах. Я сделал пару звонков, и уже в воскресенье утром директор Мэтьюз устроил специальную встречу с Эллиотом. К вечеру он уже собирал вещи, а ко времени ужина его родители приехали на стареньком «рендж ровере» и забрали его домой.
К понедельнику его и след простыл.
Вот как легко я могу выгнать из кампуса того, кто мне не нравится. Изгнание Эллиота было посланием скорее для маленькой мисс Сэвадж, чем для всех остальных. Мой отец принял ее в кампус, но мне ничего не стоит ее отсюда отослать.
Честно говоря, это было бы даже слишком просто.
Сейчас я сижу на уроке по государственному устройству Америки, и мой взгляд, как и всегда, устремляется к Саммер. Гладкие темные волосы собраны в хвост, ведет она себя сдержанно. Плечи сгорблены, будто она пытается уйти в себя.
«Я вижу тебя, – хочется мне сказать. – Тебе от меня не спрятаться».
Стараюсь слушать лекцию, но мысли, как обычно, заняты Саммер. Она интригует меня. Я ее не понимаю. Не понимаю самого себя, когда я с ней. Увидев ее в ресторане в субботу вечером, я вышел из себя. Кейтлин и Джейн сделали мне предложение, от которого, как я думал, не мог отказаться. Решил, что это идеальный способ навсегда стереть воспоминания о том, как голая Саммер кончала мне на лицо.
Две девчонки вместо одной. Две пары сисек. Две мокрые киски. Два рта, ласкающих мой член. Как я мог отказаться? Я повел их на ужин, прихватив с собой Спенса и Чеда. Ткнул обоих друзей носом в то, что собираюсь устроить тройничок.
Мои планы предаться разврату пошли прахом, едва я заметил Сэвадж, которая смеялась и болтала с моей сестрой, заплетя волосы в косички и не замечая меня. Она явно была веселой, невзирая на то, как к ней относились в «Ланкастере». Как будто все это не имело значения, будто бы я не имел значения.
И это привело меня в бешенство.
Кейтлин и Джейн были очень разочарованы. Понятия не имею, переадресовали ли они свое предложение Чеду и Спенсу или нет. Мне было все равно. Я бросил их в ресторане и помчался за Сэвадж, как сумасшедший. И создал еще одно восхитительное общее воспоминание. Как я запугиваю ее. А она из-за этого возбуждается.
Она загадка. Загадка, которую я в итоге точно смогу разгадать. Ей от меня не спрятаться. В конце концов я раскрою и изобличу ее. Пока не всплывут все маленькие секреты, которые она хранит. Я обладаю властью над ней, и она это знает.
Осознает ли она, что тоже имеет надо мной власть?
Я понимаю, почему она так нравится моей сестре. Сильви любит неприкаянных одиночек. Всегда берет их под крыло. Они помогают ей чувствовать себя лучше, не такой немощной. Мама беспрестанно заботится о здоровье моей сестры, но почему-то ей все не становится лучше. Скорее, наоборот, хуже. А увлеченность Сильви смертью и вовсе не здорова. Когда я вижу ее с Саммер, что случается все чаще и чаще, то обретаю немного надежды. Клянусь, Сильви набирает вес. Чаще улыбается. Могу только предположить, что причина кроется в том, что у нее появилась подруга.
Но мне это не нравится. Я не желаю, чтобы они сближались. Моей сестре станет гораздо больнее, если придется их разлучить, а этого я хочу меньше всего. Семья для меня на первом месте. Я готов убить, чтобы защитить всю мою семью, особенно сестер. Я их старший брат, и присматривать за ними – мой долг.
Я лишь надеюсь, что Саммер не попытается выведать у Сильви информацию обо мне. Хотя Сильви все равно ничего не скажет.
Она понимает, что можно, а что нельзя.
Четыре дня – долгий срок, чтобы ни к кому не прикасаться, но я могу продержаться и дольше. Я не понимаю людей с их потребностью в ободрении, прикосновениях, утешении, сексе, любви, в