Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 26)

Я ничего не говорю. Начав возражать, выставлю себя виноватой. Лучше помалкивать.

– Я не хочу слышать никакие пошлые подробности, они мне и не нужны, но предположу, что вы с моим братом вчера были вместе. – Сильви приподнимает изящную бровь. А я все молчу. – И, должна признать, я под впечатлением. Обычно Уит не спит с девчонками, которые учатся в этой школе, тем более с новенькими.

– С кем же он тогда спит, если не с девчонками из той же школы? – скептически спрашиваю я и сразу же жалею, что не могу забрать слова назад.

Мне не должно быть до этого дела. Мне все равно.

Правда.

– С девушками из семей, с которыми тесно общается наша семья. А иногда с девушками, с которыми знакомится в городе. – Сильви смеется, наверное, над шоком, отразившемся на моем лице. – Так было в прошлом году. Он много общался с девчонками из города, утверждая, что они никогда не задают вопросов, поэтому идеально подходят для случайного секса.

– Он тебе об этом рассказал?

– Он рассказал своему лучшему другу Спенсу, а тот мне. – Выражение ее лица становится загадочным. – Мы со Спенсом… были… близки.

Любопытно.

– Он тебе нравится.

– Это я ему нравлюсь. А я не знаю, что чувствую к нему. Я же умираю, знаешь ли, так что все это бессмысленно. – У меня отвисает челюсть, и Сильви со смехом поднимает руку. – Я серьезно. Мама говорит, у меня очень слабое здоровье, и я уже несколько раз оказывалась при смерти. А мне всего семнадцать.

– У вас с Уитом совсем небольшая разница в возрасте.

– Лине четырнадцать. Мама рожала нас одного за другим, как цыплят. Наши яйца так и падали – бух-бух-бух. Видимо, они с отцом все время были при деле в тот период своей жизни. Наверное, были счастливы. Не знаю. Может, и нет. – Сильви улыбается. – Мама надеялась, что у нее родятся только мальчики, так что мы с Каролиной стали разочарованием.

– Мой отец тоже был разочарован, что родилась девочка, – говорю я, не зная, правда ли это, но мне приятнее так думать.

– Мужчины и их династии. Не понимаю. Девочки тоже могут продолжать род, мы только не передаем фамилию, отчего, видимо, становимся бесполезными. – Она снова окидывает мою комнату оценивающим взглядом, будто пытается найти что-то конкретное. – Хочешь пойти со мной на обед?

– В столовую?

– Фу. Нет. Как ты можешь изо дня в день есть эту ужасную еду? Давай куда-нибудь сходим. – Ее глаза игриво блестят, и она складывает ладони вместе. – Пожалуйста. В городе есть итальянский ресторанчик, мой любимый.

Я не решалась выходить за пределы школы, а старшеклассникам разрешено покидать территорию по выходным, само собой, с соблюдением комендантского часа. К тому же я не знала, куда пойти, и мне было не с кем.

Сказать честно? Мне было страшно уходить. Страшно идти в незнакомое место и рискнуть оказаться загнанной в угол людьми, которые меня ненавидят. А меня многие в кампусе терпеть не могут. Зачем давать им возможность проявить себя с худшей стороны?

– Ну давай, Саммер. Пожалуйста? – просит Сильви, не дождавшись от меня ответа. Она сложила руки, будто в мольбе, и протягивает их ко мне. На красивом лице застыло умоляющее выражение. – Будет весело.

– Ладно, – со вздохом говорю я, и она начинает подпрыгивать на месте, но тут же заходится сильным кашлем.

Я подвожу ее к кровати и сажаю на край, а потом беру закрытую бутылку с водой и даю ей. Сильви отвинчивает крышку и делает глоток между приступами кашля. Затем еще один. А потом, наконец, перестает кашлять.

– Мне нельзя перенапрягаться, – говорит она с хрипом. – Я еще не поправилась.

– От чего именно?

– От пневмонии, а еще даже не началась зима. Обычно я болею ей пару раз в год. – Сильви улыбается, но слабо. – Тебе надо причесаться перед выходом. У тебя гнездо на голове.

Я трогаю волосы, глядя в зеркало на стене. Выглядят они и правда ужасно. Я вымыла голову и сразу заснула, поэтому они растрепались. И все еще мокрые.

– Заплету косу, – говорю я, поворачиваясь к Сильви лицом. – И переоденусь.

– Можешь не наряжаться. Я так пойду. – Она машет на себя рукой. – Ох, будет очень весело. Готовься. Засыплю тебя бесконечными вопросами.

Я отвечаю вымученной улыбкой.

Именно этого я и боюсь.

Глава 13

Саммер

Сильви приводит меня в небольшой причудливый ресторанчик, в котором полно народа. Сейчас субботний вечер, и все вышли развеяться. На тротуарах в центре города толпы людей, желающих попасть в ресторан или бар. Сильви заходит в выбранный ресторан так, словно он ей принадлежит, болтает с хостес, будто они старые подруги, и в считаные минуты заказывает нам столик.

– Знакомства все упрощают, – подмигивает мне Сильви, и хостес ведет нас к столику. Остальные гости провожают нас сердитыми взглядами, когда мы идем из тесного вестибюля в обеденный зал, злясь на нас за то, что проходим вне очереди.

Сильви не замечает их гнева.

Когда мы садимся, она называет мне свои любимые блюда и дает рекомендации, основываясь на моих предпочтениях, которыми я с ней поделилась. Заказывает нам клубничный лимонад и жареный сыр в качестве закуски, и, едва произносит эти два слова, я открываю рот, собираясь возразить. Сильви взглядом заставляет меня замолчать.

– Поверь. Это вкусно.

Не сомневаюсь. И наберу пару килограммов после одного только сегодняшнего ужина.

Мамины слова преследуют меня всюду, куда бы я ни отправилась поесть, особенно в рестораны. А тем более в те, где подают сытные калорийные блюда. Моя мама такая худая, что на ее фоне супермодели выглядят толстыми. Ее рацион состоит из рецептурных лекарств и алкоголя – на этом, в общем-то, все. Мама вообще почти ничего не ест. Раньше она страдала от булимии, в чем призналась, когда мне было тринадцать и я ела все, что попадалось на глаза. Это было во времена героинового шика[8], когда она была моложе, о чем мама упоминала не раз.

А значит, в середине девяностых она была стильной.

Мама считала, что у меня тоже наблюдались признаки булимии, но оказалось, что я ела как сумасшедшая из-за скачка роста. Я склонна к набору веса. Так сказала мать, когда мне было тринадцать, и я лениво проводила долгие жаркие летние дни в своей комнате и редко куда-то выбиралась. Мне нужно следить за питанием и заниматься спортом. Мама была пищевым тираном и следила за всем, что я кладу в рот. Ворчала, когда подлавливала меня за поеданием фастфуда, что в те времена случалось часто.

Теперь мне сложно заставить себя съесть кусок хлеба или пасту, не слыша при этом ее голос в голове, и это ужасно. Я не толстая, но никогда не буду такой худой, как мама. Или Сильви. Она такая худышка, что я вижу голубые вены на ее бледных тонких руках. Одежда висит на ней мешком, будто она одна кожа да кости, а лицо такое угловатое, что скулы выглядят острыми, как бритвы. Ее маленький острый подбородок и сочные розовые губы заметно выделяются на фоне бледной кожи. Она эффектна, как и Уит.

– Ты с меня глаз не сводишь, – говорит Сильви, как только официантка отходит от нашего столика.

Я моргаю и вновь фокусирую на ней взгляд.

– Прости. Просто ты такая…

– Тощая?

– Нет, – возражаю я, хотя это правда. Она худая как щепка. Я бы могла сломать ее пополам. – Ты красивая.

– О. – Похоже, она смущена. А еще польщена моим комплиментом. – Спасибо. Я уже давно не слышала, чтобы кто-то описывал меня таким словом. Всех беспокоит мой вес. Я знаю, что похожа на скелет. Мама называла меня мешком с костями, пока я снова не уехала в школу. Я принимаю протеиновые добавки, но от них никакого толка. Никак не получается поддерживать вес. – Она улыбается. Оглядывает зал, будто хочет, чтобы люди обратили на нее внимание, но никто этого не делает, что меня вполне устраивает. – Уит волнуется за меня, но я сказала ему, что в этом нет смысла. Я умираю.

Сердце екает в груди, когда она небрежно упоминает о брате. Так же небрежно, как и о своей близящейся смерти.

– Я уверена, твоя семья очень за тебя беспокоится.

– Ни к чему. Как я уже сказала, я уже одной ногой на том свете. – Она смеется при виде ужаса на моем лице. – Что? Это правда! Нам всем рано или поздно придется столкнуться со смертью, Саммер. Просто мне это предстоит немного раньше, чем большинству. Ничего страшного. Мне повезет, если доживу до восемнадцати. Надеюсь, к тому времени я уже успею заняться сексом. Хотя бы оральным. Ты девственница?

Я на миг замолкаю, оцепенев от ее вопроса. Думаю о том, кто лишил меня девственности, и хмурюсь.

– Нет.

– О, было плохо? Сочувствую. – Она наклоняется над столом и понижает голос. – Я думала, что хочу сберечь себя для подходящего человека, но, боюсь, он не успеет объявиться, пока не вышел мой срок. Теперь я готова сойтись с кем получится, лишь бы поскорее с этим покончить. Правда, я хочу узнать, каково это, когда другой человек доводит меня до оргазма.

Мне даже нравится, как она откровенна. Как честна. Сильви совсем не похожа на своего брата.

– Неужели ты не хочешь, чтобы это произошло с кем-то особенным? – Именно так я считала раньше, когда была младше и безумно наивна. Пока не вымоталась и не сдалась. Девушка не может вечно защищать свою невинность.

– Поверь, в моей жизни нет никого особенного, иначе я бы уже трахалась с ним без остановки. – Официантка подает нам напитки. Они очень красивые: бокалы наполнены кубиками льда, клубничный лимонад налит безупречными слоями желтого и красного цветов, а край бокала покрыт сверкающим розовым сахаром. Сильви нетерпеливо берет бокал, пьет через соломинку и довольно мычит, когда официантка уходит. – Возьмем, к примеру, этот напиток? Он особенный. А знакомые мне парни? Ни один из них ничего для меня не значит. Ну, может, только один, но он трахает всех вокруг и возносит меня на пьедестал, будто я хрупкая и недосягаемая. Он не воспринимает меня в таком ключе. – Она колеблется всего мгновение. – Как партнершу для секса.