Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 25)
Внутри все сводит от одной мысли об этом.
То, что происходит у нас с Уитом, ненормально. Я не знаю, как это охарактеризовать. А еще я не знала, что можно испытывать так много чувств, будучи с тем, кого ненавидишь. Возбуждаться из-за того, кто говорит такие мерзости. Такое чувство, будто Уит полностью контролирует мое тело и его реакции, а меня это даже не злит.
Вовсе нет.
Словно я жажду его.
А пока в голове проносятся мысли о том, что мы наговорили друг другу, что сделали, мне становится дурно. Возможно, мне должно быть стыдно. Я позволила ему использовать меня. Он, откровенно говоря, трахал меня в рот, как в каком-то ожившем порно-ролике, и, хотя в тот момент я совсем не возражала, сейчас испытываю один только стыд.
Мы не должны были этого делать. Я не должна была позволить ему ласкать меня ртом. Ох, но оргазм был прекрасен. Клянусь, на миг все мое тело замкнуло. Я летала. По воздуху. Парила в вышине. А потом рухнула вниз.
Я опускаю руку между ног и трогаю себя. Я липкая. Мокрая. Осторожно потираю клитор. Он распух. Все еще чувствительный после прошлой ночи.
Не прекращаю трогать себя, вспоминая самые пошлые мгновения, которые разделили мы с Уитом. Я будто бы не могу остановиться. Вспоминаю, как в какой-то момент вчера ночью я открыла глаза и обнаружила, что Уит наблюдает за мной, припав ртом к самой интимной части моего тела. Я не могла отвести взгляда, и он знал об этом. Бесстыдно высунул язык и тщательно вылизал меня.
По телу пробегает дрожь, и я зажмуриваюсь. Лицо Уита стоит перед глазами. Я кончаю. Господи, кончаю так сильно. Не так, как прошлой ночью, но по телу пробегают судороги, и я подавляю стон, который норовит вырваться.
Стоит мне подумать о Уите, и я могу довести себя до оргазма.
Что же я наделала?
Взяв себя в руки, я встаю с кровати и неуверенно шагаю по холодному полу, который не согрели лучи солнца. Вижу смятую белую рубашку и поднимаю ее, поняв, что она принадлежит Уиту.
Набрасываю ее на свое голое тело и застегиваю пару пуговиц. Рубашка все еще пахнет им, и я делаю глубокий вдох, желая, чтобы он был здесь.
Но что бы я тогда сделала? Как бы вела себя с ним?
А, что еще важнее, как бы он вел себя со мной?
Мои желания – это одно, а то, что, скорее всего, произойдет на самом деле, – совсем другое. Зная Уита, он наверняка выставит весь вчерашний вечер как очередную шутку. Для него это была всего лишь связь на одну ночь. Она ничего не значит.
Внезапно по коже пробегают мурашки, я в спешке расстегиваю пуговицы, снимаю рубашку и бросаю ее на пол. Беру свой халат с крючка на обратной стороне двери, надев его, завязываю на талии, и подхожу к столу.
Мне нужен мой дневник. Нужно записать все, что вчера произошло между нами, чтобы я не забыла. О библиотеке. Наказании. О том, как я привела Уита сюда…
Я выдвигаю ящик стола, в котором храню дневник, но его там нет. Нахмурившись, роюсь среди блокнотов и дневников, которые люблю покупать, хотя никогда их не использую, но его нет. Ищу в других ящиках. На столе. В рюкзаке.
Нигде нет.
Меня охватывает ужас, когда я оглядываю комнату. Я знаю, что произошло. Знаю.
Этот подонок забрал его.
Сжимаю руки в кулаки, и мне требуются все силы, чтобы не закричать во все горло. Но так я только привлеку внимание, а это мне сейчас нужно меньше всего.
Уит украл мой дневник. Мою самую личную вещь. Я позволила бы ему украсть мое тело, мое сердце, все, что у меня есть, но не дала бы даже мельком заглянуть в дневник.
И теперь он у него. В его руках.
Я падаю на кровать лицом в подушку, и гадаю, смогу ли себя ей задушить. Возможно, Уит прямо сейчас его читает. Я вела этот дневник много лет. В нем описана наша первая встреча, состоявшаяся, когда я еще не знала, кто он такой. Я узнала об этом вскоре после того, как сделала запись, но это не изменило те чувства, какие он тогда пробудил во мне.
Ужасные. Прекрасные.
Там написано и о многом другом. О Йейтсе и о том, что мы с ним делали. О том, что он сделал со мной. Все это погребено в моем дневнике, где ему самое место, – но оно именно там. И Уит может прочесть это, когда пожелает. Я писала о разводе. О своих проблемах в школе. О том, как друзья отвернулись от меня, когда были нужны мне сильнее всего. О маме. О Джонасе. О моем настоящем отце, которому я безразлична.
В этом дневнике описаны все мои травмы, и о них никто не должен читать. Даже я сама не особо люблю об этом перечитывать. Прошлому место в прошлом.
А теперь оно попало в руки парня, который каждый день делает мою жизнь невыносимой. Парня, который пойдет на что угодно, чтобы окончательно меня уничтожить. В том числе поделится моим дневником с другими. Могу только представить, как он с друзьями смеется, читая мои записи. А еще может сделать копии и раздать их всем. Я стану посмешищем для всей школы.
Что еще хуже? Власти могут оповестить о том, что я сделала. Меня могут допросить. Могут…
Арестовать.
Я прижимаю подушку к лицу и кричу, приглушая звук. Кричу, пока в горле не начинает саднить. Я кричу еще немного, зная, что потом будет больно говорить, но мне все равно. Какая разница?
Все равно со мной никто не разговаривает.
Приняв душ, я провожу большую часть субботы в своей комнате и пытаюсь сделать домашнее задание. Концентрации никакой, я ужасно устала. В итоге оставшуюся часть дня я сплю и просыпаюсь от внезапного стука в дверь.
Подскакиваю, смахнув волосы с лица, и озираюсь вокруг. В комнате темно, и я вижу, что за окном тоже мрак. Беру телефон и смотрю на время. Чуть больше шести. Надо пойти в столовую и взять что-то на ужин.
Стук раздается снова, и я, тихой поступью подойдя к двери, прижимаюсь к ней головой, будто так пойму, кто стоит по ту сторону. По субботам и воскресеньям общежития открыты, и гости могут приходить до восьми вечера. Но меня никто не навещает. Могу только догадываться, что стучащий в мою дверь человек принес с собой неприятности.
– Саммер! Я знаю, что ты там, – говорит смутно знакомый голос.
Я медленно отпираю дверь и вижу на пороге Сильви с легкой улыбкой на губах. На ней розовая безразмерная толстовка, которая висит мешком на ее худеньком теле, и черные легинсы, а на ногах белые кроссовки Nike. Она машет мне.
– У тебя на голове бардак.
Я опускаю ладонь на голову и трогаю свои влажные волосы.
– Я легла вздремнуть.
– Я так и поняла. Выдалась тяжелая ночка? – Она подергивает бровями, будто знает обо всем, что происходило вчера между мной и ее братом. Я хватаю ее за руку, затаскиваю в комнату и захлопываю дверь.
– Что он тебе сказал? – спрашиваю я, задыхаясь. Он говорил обо мне с Сильви, я уверена. Это ведь должно что-то значить?
– Если ты про моего братца-молчуна, который ни черта мне не говорит, то ничего, – отвечает она, обходя комнату с любопытством во взгляде. Сильви оборачивается и смотрит на меня. – У тебя голые стены.
Я пожимаю плечами. На столе у меня стоят фотографии. Друзей. Семьи. Но друзьям больше нет до меня дела, а семья и вовсе ненормальная. Так с чего мне захочется смотреть на них каждый день? Они лишь служат напоминанием о моей прежней жизни. Была ли я тогда счастливее?
Временами да. Временами нет.
Сильви ведет пальцами по краю моего стола, перебирает стопку лежащих на нем блокнотов. Меня нервирует, как открыто она копается в моих вещах, но она ничего в них не найдет. Самая важная для меня вещь пропала.
Теперь она у ее брата.
– Мне нравятся твои блокноты, – Сильви снова глядит на меня. В ее взгляде нет коварства. Она не ищет мои секреты. Плечи расслабляются, но я все еще на нервах.
– Спасибо, – говорю я, как всегда настороженно.
– Я тоже на них помешана, у меня их полно, – продолжает Сильви, блуждая пытливым взглядом по моей комнате. – В центре города есть миленький магазинчик. Тебе надо как-нибудь съездить туда со мной. Наверное, потратишь там кучу денег, как я.
– Почему ты хочешь со мной дружить? – с опаской спрашиваю я, переходя сразу к сути.
С мгновение она молча смотрит на меня. Я делаю то же самое, в очередной раз подмечая, какая она худая. Одежда висит на ней, а легинсы только подчеркивают, что ее ноги похожи на тонкие палки.
– Ты меня интригуешь. Мне кажется, и Уита тоже, хотя он никогда не признается в этом вслух. – Сильви колеблется всего мгновение. – Вчера вечером он попросил меня отключить камеры видеонаблюдения в твоем здании.
Сердце ухает вниз. Я совсем забыла о камерах видеонаблюдения. Камерах, которые фиксировали, как я веду Уита внутрь. Как Уит выходит из моего корпуса посреди ночи.
– Ты это о чем? – Я удивлена, что голос звучит так спокойно. Внутри я вся дрожу.
– Написал мне около девяти вечера и спросил, могу ли я взломать систему безопасности и выключить камеры в конкретном здании. В том самом, в котором ты живешь. Я сделала это ради него, не задавая вопросов. Тот, кто вчера вечером что-то замышлял, не будет пойман, – поясняет она, округлив глаза.
Лицо горит, и я отвожу взгляд.
– А сегодня утром я задумалась. Какое Уиту дело до этого корпуса общежития? И почему именно вчера вечером? Я провела небольшое расследование и увидела, что ты в числе учеников, которые проживают в здешних комнатах. Причем живешь в одноместной. – Сильви улыбается, напоминая мне кошку. – А еще Уит отдельно упомянул о камерах в восточной части здания. И погляди-ка, твоя комната как раз в восточной части.