Мон Ре Ми – Четыре шрама тени (страница 8)

– Поговорим об Уникалах, – преподаватель стоял у своего стола со скрещенными на груди руками, устремив взгляд в сторону окна, за которым едва разгорался рассвет. – Их Творческая Искра – уникальная сущность, рожденная в разуме, будь то писатель, певец, художник или иной мастер искусства. Она воплощается в песне, произведении, скульптуре или ином творчестве, отмеченном печатью души создателя. Вы знаете, что среди Уникалов существует три касты, и высшие – это певцы и музыканты, а также художники и скульпторы. Первая каста – это искра, мощный импульс для остальных Уникалов, и поэтому их особенно ценят и защищают.

Руку поднял Максим, и преподаватель, не глядя, разрешил ему задать вопрос.

– Первая каста влияет на всех, кто обладает зрением и слухом. Получается, если человек не видит и не слышит Уникала, он свободен от его влияния? На него не действует?

– Влияния? Максим, ты хотел сказать, такие люди невосприимчивы к творчеству, верно, – улыбнулся преподаватель, обведя аудиторию проницательным взглядом. – Сегодня стоит аккуратнее выражаться. Влияние и вдохновение не одно и то же, так что, поаккуратнее.

– Почему? Это связано с Теневыми?

Все притихли. Альбедо прекратил улыбаться, помрачнев, и медленно стал расхаживать возле доски, размышляя с минуту о вопросе.

– На ваш взгляд, кто такие Теневые?

В аудиторию без стука влетел Михель, коротко кивнул преподавателю и бесцеремонно рухнул на своё место, что справа от меня. Я присмирела больше прежнего, ведь прожигающий взгляд Альбедо по касательной проходил через меня.

– Неудовлетворительная оценка, Михаил, и доклад о пользе Уникалов.

– Это будет легко, как нечего делать. Ведь можно уложиться в несколько строк, – громко ответил Михель, вскинув голову так, что его взгляд стал высокомерным.

– За ответ без спроса останетесь после занятий, Михаил, – парировал преподаватель.

– Вынужден отказаться, или перенесём на другой день. У меня плотный график, – продолжал хамить Михель в своей манере.

– Ещё слово, и вы покинете мои занятия до конца семестра, – строго и с вызовом сказал Альбедо.

Михель улыбнулся, но смолчал, но я почти расслышала, как мысленно он сказал с десяток дерзких фраз. Это отразилось в его прищуренных серых глазах, подавшихся тенью.

– Итак, так называемые, Теневые – это определение, что правительство даёт отряду нелегальных анонимных талантов. Они нарушают каноны и воруют искры Уникалов, искажают их, преобразуют в негативном ключе и выкладывают на всеобщее обозрение, – преподаватель снова задумчиво глядел в окно. – Правительство считает, что Теневые не способны создавать уникальные произведения, они лишь копируют, а удачные копии подкупают людей своей доступностью.

– А что по этому поводу думаете вы, преподаватель Бори Альбедо? – спрашивает Максим.

Старик усмехается про себя, его губы на короткий миг растягиваются в улыбке.

– Моё мнение совпадает с точкой зрения государства, разумеется, – его голос звучит вкрадчиво. – Агрессия Теневых в их непокорности. Они вне закона. Их музыка жёсткая, песни резкие, а картины и скульптуры на грани ужасного. Они – причина бунтов людей, и серии суицидов. Впрочем, мы отошли от темы…

Дальше занятие проходило согласно учебному плану, я слушала и записывала как все, и только Михель опять бунтовал, занимаясь своими делами в наушниках. И зачем он вообще посещает лекции, если всё равно не записывает и даже не слушает?

После звонка я некоторое время выждала, чтобы аудиторию покинуло как можно больше тех, кто задирает мои недостатки. К своему удивлению обнаружила, что Валерия настолько озадачена неизвестной проблемой, что и не замечает меня. Вероятно, телефон вернуть не удалось – догадалась я, улыбаясь.

В коридорах школы как всегда оживлённо, но сегодня воздух наполнен особым любопытством и волнением. Я с удивлением отметила, что всех занимает нечто настолько глобальное, что они позабыли о моём существовании. Те, кто обычно не упускали возможности кинуть в меня словом или смятой бумажкой, сейчас увлечённо обсуждали громкую новость.

Что ж, остается только порадоваться и выдохнуть с облегчением! Я шла по коридорам, в потоке суеты и сотни голосов, и это казалось нереальным, словно в замедленной съёмке. Так и хотелось снять маску, чтобы убедиться, что до меня больше нет никому дела! Но почему?

– Не может быть!

– В самом деле! – раздавалось рядом.

– У нас? В Окулиусе?!

– Да, он уже здесь, я своими глазами видела!

– Вот это повезло нам! – со всех сторон слова-слова-слова. И наконец, я услышала заветную фразу. – Уникал в нашей школе!

– Не может быть, – прошептала я себе под нос и остановилась.

Какие я испытываю чувства? С одной стороны, очень взволнована, ведь Уникалы – недостижимые звёзды, волшебники другого мира! Они связаны между собой с детства. Страны организовали для них специальные закрытые школы, где одарённых готовят нести в мир творчество, управлять своими талантами и знать себе цену. И один из них вдруг будет среди нас! С другой стороны, так ли это хорошо для Уникалов? Повышенное внимание, пусть и в позитивном ключе, надоедает. Школа уже сейчас стоит на ушах, и страшно представить, как все станут вести себя дальше.

– Двое!

– Что?! Два Уникала?! – снова раздаётся со стороны группы хихикающих девчонок. – Да! Парень и девушка!

Звонок. Я спешу в зал для пения, где мне предстоит тушить свой голос, чтобы не выделяться, как того желает мама.

Работаем над дыханием, распеваемся вместе, и вот нас делят на маленькие группы по трое, чтобы преподаватель мог слышать наши типы голосов.

– Рада, ты должна больше стараться! Практикуйся в свободное время! Твои лёгкие отказываются развиваться? Заставь! Запрещаю лениться! – преподаватель пения, молодая энергичная рыжеволосая женщина, зажигала всех оптимизмом. – Я слышу фальшь! Пение не терпит такого! Ну, собралась!

И как ей объяснить, что на мне висит незримый замок, что связывает мой голос невидимой магической печатью? Я правда стараюсь, мои щёки горят от стыда, ведь я знаю, насколько хорошо могу исполнить эту распевку, но вместо чистого звучания выходит сиплый стон.

Преподаватель, Лима Ни, отступается от битвы за меня, и уходит слушать следующего. Наконец она обходит каждого, разбивает на куплеты и мы поём. Моя группа слабее других, и я ловлю на себе две пары рассерженных глаз. Что поделать, это моя роль, разочаровывать всех вокруг.

Снова наша очередь, мы обязаны вытянуть самые верхние ноты, и моё сопрано здесь просто необходимо. Я решаюсь на риск. Что, если я спою как надо, а потом спишу это на выброс адреналина? Мне безумно нравится петь, меня переполняет желание творить. Мама ничего не узнает. Расправляю плечи, набираюсь смелости и полные лёгкие воздуха.

Все смолкают, когда чистое сопрано разрезает пространство словно луч яркого света. На меня смотрят десятки глаз, восхищенно, с интересом и любопытством. Но я смолкаю, а голос продолжает звучать, словно протяжное пение райской птицы. Он звучит из-за моей спины, и меня окатило холодом, словно я провалилась под лёд.

Я оборачиваюсь и вижу рядом её – девушку Уникала. Светлые волосы до плеч, карие, немного с хитрецой глаза, капелька на нижней губе, и милое круглое лицо. Мне кажется, или я её уже видела? Она вытягивает голос до невообразимой октавы и замирает.

– Всем привет! Я Ада, и какое-то время буду учиться с вами! – улыбнулась она и подмигнула мне.

Точно. Мы виделись, вчера в баре. Я холодею в ужасе от мысли, что Ада узнала меня и может разоблачить.

– Добро пожаловать! – лицо Лима Ни выглядит не менее взволнованным, чем у студентов. – Если хотите, оставайтесь в этой группе, или можете просто посмотреть? Ваш голос… простите…невероятен…

– Не стоит относиться ко мне с таким почтением, я такой же студент, как и все, – улыбается Ада, и я, как и остальные, таю от ангельской внешности. – Я стану чуть тише, чтобы всех было слышно, хорошо?

Преподаватель смущенно кивает и пытается продолжить занятие, но все отвлекаются на Уникала, и даже те, кто несколько минут назад сияли талантом, стали робко открывать рты.

Мы стоим плечо к плечу, она порядком ниже, и с интересом рассматривает мой стильный лук. Я чувствую, как в Аде растёт вопрос, и мои ладони потеют.

– А у вас тут уютно, – вдруг говорит она мне шёпотом.

Я киваю, но стараюсь не смотреть на неё. Ада пока не знает, что я изгой, а потому общается со мной так легко. Скоро всё изменится, я уже заметила злобный взгляд Валерии. Она не упустит возможности подружиться с Уникалом, а я лишь досадное недоразумение на её пути.

– Пойдем вместе на обед? Покажешь мне, где кафетерий? – продолжает шептать Ада.

Снова киваю, очередь подходит к нашему куплету. Моя решительность спеть хорошо тает, и я выдаю тоже, что всегда – неуверенный головной звук. Однако теперь рядом Ада, и наш квартет звучит отлично. Хотя я уверена, она уставилась на меня больше прежнего. И я могу пока только догадываться, по какой причине.

После звонка Аду окружают со всех сторон, словно она настоящая знаменитость. Неудивительно, ведь Уникалы большая редкость! Её осыпают вопросами, пялятся на милую бусинку на губе, а меня выталкивают в сторону. Они перестали замечать меня благодаря Уникалам, и я с радостью прохожу к выходу, улыбаясь под маской.