Мон Ре Ми – Четыре шрама тени (страница 9)

– Тенёк! – громко произносит Ада, и ноги каменеют от звучания своего псевдонима в стенах школы. – Ты обещала проводить меня в кафетерий!

Под недоумевающие взгляды, Ада выбирается из толпы студентов и бежит за мной.

– Моё имя Рада, – тихо говорю я, и замираю, когда Ада по-дружески берет меня под локоть.

– Да? Но тогда, вчера…

– Тише, прошу! – взмолилась я и Ада смолкает. – Я не хочу, чтобы об этом знали.

– Секрет? Почему?

Я ухожу из зала и утягиваю за собой Уникала, спиной ощущая взгляды, брошенные словно острые кинжалы. Им непонятно, чем вызван интерес Уникала ко мне, и я в новой опасности. Ада продолжает держать меня под руку, и не отстаёт. Стоит договориться с ней, чтобы не выдавала мою тайну, пока мы в хороших отношениях.

– Я местный профан и желаю такой и оставаться. Мне так удобно, понимаешь?

– Профан? Ты?! – её голос громкий, а смех разливист и красив, и это привлекает всеобщее внимание.

Яркая внешность новенькой, которая к тому же держится под руку с местным чудовищем вызывает резонанс. Однако его замечаю только я, ведь для Уникала такое внимание привычно, и она продолжает как ни в чём небывало разговаривать со мной.

– Я умею хранить тайны, но если снова соберёшься в то имбовое место, позови меня, договорились? – она останавливается и достает смартфон самой последней модели, что кажется футуристичной. – Обменяемся номерами?

На нас все смотрят. Я быстро диктую номер, и она тут же набирает меня.

– Рада, как на счёт погулять после школы? Познакомишь с Окулиусом? Я могу показать тебе, где живу.

Мы заходим в кафетерий, и мне кажется, что все расступаются у нас на пути. После школы я планировала как обычно провести несколько часов в кампании Сильвы, и не собираюсь менять своих планов ради призрачной новой подруги.

– Извини, давай в другой раз?

– Хорошо! Тогда завтра? Ты сможешь показать мне город?

Я не понимаю. Среди стольких студентов Ада выбрала меня. Неужели всё из-за моей игры на барабанах? С одной стороны, неплохо быть в её тени – ко мне упал интерес, и Ада словно щит, а с другой меня не покидает ощущение, что моя игра на барабанах как крючок, который случайно зацепил слишком большую рыбу.

– Да, завтра смогу.

– Отлично! Идём уже обедать, мне не терпится познакомиться с вашей кухней!

Не знаю, какие условия для Уникалов в их закрытых школах, но, на мой взгляд, Ада ждёт от нашей слишком многого. Я беру обычный набор из салата и второго, и с ужасом понимаю, что сегодня останусь голодной. Из-за своих особенностей внешности я не могу есть в присутствии других. Мне нужно снять маску и спрятаться, но Ада настроена обедать со мной.

Мы садимся, Ада начинает есть и с интересом рассматривает окружающих, которые не сводят с нас взглядов. Я определенно останусь голодной.

– Ты чего? Рада, я тебя чем-то расстроила?

Она касается моего плеча настолько непринуждённо, словно мы старые друзья, а я вздрагиваю, не привыкшая к тактильным ощущениям.

– Обычно, я обедаю одна.

– Оу, понимаю. Мне стоит пересесть? – не дожидаясь ответа, она встаёт и забирает свой поднос, мило улыбаясь. – Встретимся на занятиях!

В недоумении от того, как общение может быть настолько лёгким, я снимаю маску и принимаюсь за еду. Вместе с удаляющейся от меня Адой отступает и волна внимания. Она как магнит притягивает все взгляды.

Вдруг понимаю, что скоро им наскучит следить за ней как за редкой красоты птицей, и всё может вернуться на круги своя. Мои унижения, боль – все вернётся, но как тогда будет вести себя Уникал? Останется ли она на моей стороне, когда увидит шрамы?

Внезапно рядом со мной грохает поднос, и я судорожно хватаю маску.

– Все как с ума посходили. Здесь единственное спокойное место.

Опять Михель. Что за день, мне не дадут выдохнуть спокойно.

– Ешь, я не буду смотреть, – говорит он, уплетая свой сэндвич и рассматривая пейзаж.

– У меня аппетит пропал.

– Ой перестань, я видел с какой жадностью ты только что налегала, – смеется он, но на меня не глядит. – Не прикидывайся другим человеком, ешь так, будто меня нет.

У меня предательски громко урчит живот, и я хватаюсь за него, как будто это может помочь. Михель усмехается, но, как и обещал, не смотрит. Я снимаю маску только наполовину, и с опаской, как дикий зверь, начинаю есть.

Некоторое время Михель и правда молчит, а потом начинает портить мне аппетит.

– Сегодня музыка последним занятием. Зажжём как вчера?

Я поперхнулась чаем, он пошёл носом и, о это прекрасное чувство горечи в носоглотке… Ну вот, теперь его очередь напомнить мне о вчера.

Михель смотрит на меня своими серыми глазами, и в них ни капли юмора – он абсолютно серьёзен.

– Вчера ничего не было, – невозмутимо отвечаю я, управляя голосом, как инструментом.

– Зачем скрывать, что ты лучше их?

– Я не лучше, просто много практики.

Он прицокивает и скользит взглядом по моей шее, заставляя поправить высокий ворот водолазки.

– Больше не ходи в тот бар, если не хочешь встретиться со мной, – его голос звучит с угрозой. – Придётся поискать другое место для практики. Например, в школе.

– Думаешь, меня испугает встреча с тобой?

– А ты рискни, и узнаешь, – тем же опасным тоном говорит Михель, и его стальные глаза метнули ледяные молнии. – Приятного аппетита.

Он забирает поднос и уходит, оставляя меня в растрёпанных чувствах. Два занятия его слова звучали как на повторе, мешая сосредоточиться, и вот, тот самый урок музыки. Я решила прогулять. Действительно хотела уйти, но увидела того, кто заставил меня передумать. Ещё один Уникал, парень, как и говорили те девчонки.

Мрачный, с пепельно-белыми волосами, весь в чёрной одежде, он рассекал пространство как тень, оставляя за собой след тишины. Его движения плавные, как лезвие кинжала, скользящего по кромке света, и каждый шаг будто разделяет мир на то, что было и то, что будет. Золотистые глаза из-под густых сведённых бровей, выделяются ярким контрастом. Первая каста, художник или скульптор.

Под восторженный шепот девушек и напряжённые взгляды парней, он завернул в аудиторию, где будет моё занятие музыкой.

– Что застыла, приведение увидела?

Михель прошёл мимо, и его насмешка привела меня в чувство. Любопытство против угрозы Михеля. Я не могу постоянно убегать, а посмотреть на что способен Уникал очень хотелось, поэтому я осталась.

– Давид, – коротко пробасил Уникал и хмуро обвёл аудиторию. – Виолончель.

Уникал дал всем понять, что не разговорчив, и не собирается менять свои принципы или подстраиваться под обстоятельства. Он занял свободное место за виолончелью и стал напряжённо ждать, когда недалекие обычные разберутся кто куда.

С замиранием сердца заметила его руки, точнее, пальцы – их было по шесть. Уникалы с даром к музыке зачастую имеют шесть пальцев рук, это значит их специализация инструменты, струнные или клавишные. У других вырисовывался знак по подбородку и скулам, а заканчивался в области ключиц. Чаще всего узор выглядел как резкие линии, похожие на разряды молнии или наоборот, плавные, мягкие ленты. Музыканты первая каста. Шесть пальцев, золотистые глаза – Давид дважды первый.

Я с опаской косилась в сторону барабанов, ощущая на себе жгучий взгляд Михеля, который уже перебирал струны гитары в какой-то жуткой нагнетающей трели. Он будто вынуждал меня сесть за них и проявить себя, но я упрямо стояла на месте, ожидая указания преподавателя.

– Рада, садись за барабаны, – наконец сказал он, одновременно со смешком Михель тренькнул аккорд.

Сажусь за барабаны, включаю режим профана и с издёвкой смотрю в сторону Михеля. Я и не думаю выделяться, буду играть как обычно, чуть лучше, чем плохо. Странно, он в самом деле решил, что таким образом сможет вывести меня на большее? Зачем мне выделяться?

Пока преподаватель разносит нам нотные записи, мы настраиваем инструменты, создавая какофонию.

– Вчера мне прислали новые композиции. Попробуем их сыграть, – суетился преподаватель, читая партитуру. – Итак, все готовы?

Но едва первые звуки срываются с инструментов, как Давид встаёт, без лишних слов проходит к трибуне, и выхватывает партитуру.

– В чём дело? – недоумевает преподаватель, но смолкает. – Что вас смущает?

– Откуда это у вас?! – басит Давид, и я уже сомневаюсь, кто из них ведёт занятие.

– Прислали по почте. Мне часто высылают произведения молодые музыканты. Что-то случилось?

– Это музыка Теневых, и за такое вы можете попрощаться с карьерой.

В аудитории шёпот, напряжение растёт. Давид своим необычным взглядом буравит бледное лицо преподавателя, как будто тот музыкой теневых хотел отравить его. Я с интересом слежу за реакцией Давида, раздумывая, как можно с пары нот определить, чья это музыка?

– Вам стоит быть внимательнее, – наконец говорит Давид и возвращает партитуру, скривив губы.