Мон Ре Ми – Четыре шрама тени (страница 7)

Под нашу яркую, ритмичную, наполненную огнем композицию, она начинает петь чистым сопрано, на неизвестном языке. Боги, это сочетание… Мягкость и жёсткость. Соленое и сладкое. Нежное и грубое. Примерно так звучит её голос и наша музыка.

Публике нравится, в восторге все, и мы с Михелем в том числе. Ну, не знаю, как он, а я точно! Михель смотрит на девушку с прищуром, но продолжает игру, поглядывая в мою сторону. Его взгляды, словно стрелы – я чувствую их кожей. Грубиян и хам. Что с него взять.

Вдохновение пронзает меня, чувство счастья переполняет, я улыбаюсь так широко, что моя обожжённая губа лопается, и начинает кровоточить. Да. Такое бывает частенько. Соленый вкус крови добавляет новую нотку во все происходящее, и я едва не теряю голову. Гореть ровно…гореть нужно ровно – уговариваю я себя, – не вспыхивать, как спичка, а медленно тлеть, разгораться. Но я в пожаре, всё происходящее сегодня разжигает во мне сумасшедшую страсть.

Голос солистки невероятен, я пытаюсь рассмотреть её лицо, но вуаль неплохо маскирует. Можно с уверенностью сказать, что она красавица, светлые короткие волосы прикрывают шею, грациозные движения рук говорят о том, что она не любитель. Скорее всего нам повезло, и сегодня в баре настоящее комплект из талантов.

Я поздно замечаю, что некоторые из посетителей снимают выступление на телефоны, и начинаю волноваться. Ведь мне нельзя светиться. Снова сбиваю ритм, меня пробивает дрожь. Но в момент, когда камера одного из гостей едва не словила меня, Михель выступает вперед. Я не знаю, случайно это, или он заметил мои терзания. Однако он выглядывает из-за плеча в мою сторону и загадочно улыбается.

Отчего то увеличиваю ритм, бью чуть сильнее… и ломаю палочки.

На протяжной ноте из гитары и клавишных, под мощное сопрано загадочной девушки, наше грандиозное выступление окончено.

Зал взрывают овации! Мне не нужна слава, я гляжу на часы и чуть раньше заявленного сбегаю из бара.

Секюрити ловит меня за локоть, восторженно улыбаясь. Кажется, сегодня никто не остался равнодушным. Заслушались все.

– Тенёк, ты сломала палки, – резко говорит он, и я пугаюсь, но тут же добродушно добавляет. – В другой раз приготовим тебе пару запасных! Приходи ещё! Да и вообще, почему бы не устроиться к нам на основе постоянного музыканта? Хочешь, замолвлю за тебя словечко?

Мне жарко. Мои щёки горят, и я в таком состоянии, что не могу мыслить здраво. Губа всё ещё кровоточит, в этот раз сильно треснула.

– Я подумаю, мне пора!

– Приходи обязательно, в другой раз я предупрежу руководителя о тебе, пусть послушает!

Всё, что происходит, кажется нереальным, и я довольная бегу в сторону остановки. Мне предложили работу! Заниматься тем, что греет душу, и я не верю, неужели всё происходит на самом деле.

Уже довольно поздно, Сильва и её семья рано ложатся спать, поэтому надо потерпеть до завтра, и рассказать ей, как круто может измениться моя жизнь!

– Рада, – голос Михеля раздается как гром, и я подпрыгиваю, вырванная из своих мечтаний. – Тебя подвезти?

Он удерживает мотоцикл, и загадочно улыбается мне. Несмотря на легкий мороз, его шея в татуировках раскрыта, куртка расстёгнута, распущенные волосы треплет ветер. Первое, что приходит в голову – категоричный отказ. Но Михель протягивает мне шлем, будто другого варианта, кроме согласия, нет.

– Я жду автобус.

– Он не придет. Тебе придется идти пешком, или я подвезу.

– Всегда приходит, – упрямо повторяю я.

Он пожимает плечами, и хамоватая улыбка бунтаря становится шире. Обычно с таким же видом он спорит на лекциях, когда знает, что прав. Я хмурюсь, поджимаю губы под маской и смотрю в сторону.

– Поехали. Просто подвезу тебя, как знакомый. Нам не обязательно начинать общаться. Автобус то сломался.

Взвешиваю несколько секунд его слова, продолжая вглядываться вдаль. Думаю, насколько безопасно пойти домой пешком, если слова о поломке окажутся правдой, и принимаю шлем.

Он ухмыляется и кивает в сторону места. Испытываю неловкость, когда оказываюсь так близко к чужой спине, и ещё больше волнуюсь, от мысли, что мне нужно как-то держаться. Здесь должны быть ручки. Я выглядываю по сторонам, но их нигде нет.

– Держись за меня, ручек нет, Рада.

От его слов мне становится тяжело дышать. Унимая дрожь, кладу ладони на его бока. Я не тактильный человек, и не хочу лишний раз кого-то касаться.

– Так ты свалишься на первом же повороте, – он ловко хватает мои бедра, придвигая вплотную к себе и прижимает руками. Тут же берёт руки и сцепляет их на уровне своего живота. – Держись вот так, поняла?

Я издаю какой-то непонятный, кряхтяще-мычащий звук, и Михель хмыкает. Мотор ревет, мотоцикл начинает движение плавно, но очень быстро набирает скорость. От этого у меня захватывает дух. Удивляюсь, что мне не страшно, хотя это первый раз, когда я еду на таком опасном средстве передвижения. Окружение сливается в серую массу, я с трудом узнаю места.

Мне показалось, что поездка вышла очень короткой. Михель сбавил скорость, когда мы проезжали по родной улице. Оказывается, он откуда-то знает, где я живу.

– Спасибо, – я сняла шлем и протянула его обратно парню.

– Не за что, – быстро ответил он, и вопреки моим страхам, сразу уехал прочь, не сказав ничего на прощание.

В моей голове рождались прекрасные строки, и я поспешила домой, чтобы записать их.

Перед сном по привычке захожу в интернет, листаю ленту, стараясь не вчитываться в пестрящие заголовки о недавнем взрыве. Ощущение, что мир остановился, и кроме событий с Уникалами и так называемыми Теневыми в нём совсем ничего не происходит.

Взгляд цепляет фотография группы Уникалов, среди которых выделяется Левиафан, и я невольно начинаю читать:

«Студентов старшей закрытой школы распределяют по стране на несколько учебных заведений. Уникальная возможность понять, что их дар – это огромный труд, и особенные работают над собой не меньше простых людей. Нам предоставляется возможность сблизиться с самыми творческими людьми в Оремидоре, и сплотиться в это нелегкое время, когда Теневые пытаются дискредитировать Уникалов.»

Повезет же тем, в чьи школы прибудут такие гении! Я вспомнила недавнюю встречу с мужчиной Уникалом и вздохнула. Все-таки, они нереальные.

Включаю песню riqol, и убираю телефон. Смысл слов пронзает меня насквозь, я шёпотом подпеваю ей, и меня накрывает волной тихих слёз.

Завтра нужно будет снова, Побеждать, побеждать!

Побеждать в борьбе с самой собой, Это будет самый сложный бой…

Не покидает ощущение, что песня написана про меня, а потому, выворачивает наизнанку всё, что я тщательно стараюсь скрывать за сильным равнодушным взглядом. Скрываю от самой себя.

Я хочу стать другим человеком.

Глава 4.

Проспала!

Я летела в школу так быстро, как позволяли мои длинные ноги. Опоздать в день, когда первая лекция у преподавателя, что косо и хмуро смотрит на тебя – значит задать особый ритм сумасшествия и унижений на весь день! Всё из-за вчерашнего вечера в баре! Я слишком воодушевилась успехом и не могла уснуть дольше обычного. Несколько часов раздумывала, во что выльется наш дуэт с Михелем, и порядком вымотала себе нервы.

Хоть бы преподаватель по Праву тоже задержался! Я тут же осознаю бредовость своего желания, ведь кто-кто, но Альбедо не опаздывал никогда. Строгий седой старик, высокий как Уникал танцор с идеальной осанкой – его боятся и уважают все, как будто преподаватель обладает особой аурой. Возможно, дело в его неформальном стиле, и страсти к амулетами и кольцам. Кто не знает, может решить, что он рок-звезда.

Раздается звонок, двери аудиторий захлопываются, а мне бежать ещё целый пролет.

Наконец, я у цели, с замиранием сердца слышу строгий голос Бори Альбедо и неуверенно стучусь. Он приближается к двери, и по мере его нарастания, увеличивается и мой страх.

– Вы не станете совершать таких необдуманных поступков, если не желаете оказаться в неудобном положении, – передо мной распахивается дверь и губы преподавателя искажает недовольная улыбка, а глаза цвета пепла глядят, как на ничтожество. – Рада Селарион.

– Извините, пожалуйста, я опоздала, – бормочу я, глядя на него щенячьими глазами.

– Неужели? Считаете, я не заметил вашего отсутствия? По-моему, все, кто заинтересован в знаниях, давно заняли свои места.

Я топчусь на месте, и не знаю, что можно возразить человеку, который в совершенстве знает законы. Он ухмыляется и добавляет.

– Вы ведь в курсе школьного дресс кода? Почему позволяете носить неформальные аксессуары? Считаете себя особенной?

Внутренне я возмущена, ведь преподаватель, пусть и в костюме, а его амулеты и железные кольца – далеки от школьных уставов.

– Всем известно о ваших шрамах, студент Селарион.

Его высокомерный тон даёт право на волну шёпота в аудитории, и я уже готова развернуться и уйти, как рядом появляется его любимица Валерия. Она чем-то расстроена, по-детски хмурит брови и дует губы.

– Валерия, от вас я точно не ожидал такого, – чуть мягче произносит преподаватель, переводя взгляд с неё на меня и обратно. – Займите свои места, но с вас обеих доклад. О ценности своего и чужого времени.

Любимая тема Альбедо – задавать доклад в качестве наказания. Лера отталкивает меня в сторону и проходит на свое место в первых рядах, я же быстренько сажусь на последнем, и благодарю Тихе за удачу. Пропускать занятия вовсе не хотелось.