Мон Ре Ми – Четыре шрама тени (страница 6)
Сегодня у меня долгожданный выходной, мама всю ночь дежурила в больнице, и вот-вот вернётся, а пока есть ещё один час на беззаботное утро!
Я включаю музыку, спрыгиваю с кровати, чтобы хорошенько размяться. Утренние лучи пронзают комнату, и я любуюсь своим силуэтом на стене – красивая фигура, длинные ноги, и пластика! Если тени не врут, я отлично танцую! Можно не сдерживать себя, и оторваться на всю! Звучит мой любимый трек
Продолжая петь, иду на кухню, готовлю тосты, нарезаю тонкими ломтиками сыр.
– Рада, ты опять! – от неожиданности нож вываливается у меня из рук и падает на пол, я успеваю отскочить, чтобы острие не впилось в пальцы ног.
Мама с огромными, наполненными тревогой глазами запирает дверь, её руки немного трясёт.
– Когда ты уже поймёшь, что это направление опасно?!
Останавливаю музыку и готовлюсь к очередному тяжёлому разговору на счет творчества.
– Мам! Я дома! Стою на кухне, босая, в одной футболке! Даже окна заперты, ну кто меня может услышать?! – внутренне я срываюсь, но стараюсь держаться. – Своей ошибкой прошлого ты портишь мне жизнь! Уникалы зло? Так только ты считаешь, мама!
Её глаза наполняют слёзы, и я начинаю чувствовать себя виноватой. Она садится за стол, закрывает одной ладонью глаза, но слезы катятся по щекам и падают на столешницу. Подобный спектакль я вижу не впервые, но он продолжает работать – мне всё хуже, а груз вины увеличивается с каждым всхлипом. Как будто ей этого мало, мама начинает разговаривать со мной сдавленным, севшим голосом, полным сожалений.
– Я виновата… это моя вина… Прости меня, Рада, прости меня…
Встаю на колени перед ней, чтобы заглянуть в лицо, но она отворачивается и начинает рыдать.
– Мам, я же не Уникал. Мои таланты нужно развивать…но, мне нравится петь и танцевать… мам… пожалуйста…
Она стихает.
– Талантливых детей всегда забирают, им без разницы. Ты хочешь оставить меня? Ты меня бросишь…
– Мам, ну что за глупости…
– Нет! Это правда! – она поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. – Ты талантлива, дочка, и если тебя заметят, ты уедешь и забудешь меня… я не переживу разлуки. Мне нельзя быть одной…
– А если я пообещаю, что этого не произойдёт? – улыбаюсь я.
Лицо матери искажается в гримасе боли и мудрости, и я понимаю, что за её карими глазами скрывается какая-то недосказанность. Немного злюсь на биологического отца, за то, что сделал мою маму такой —беспомощной, одинокой и несчастной.
– Сегодня ночью родился мальчик, Уникал, сразу с двумя знаками, – начинает она тихо, словно мы здесь не одни. – Молодая мать, а отец, как и твой, давно пропал… Я не понимаю, как они узнают о рождении особенных, но спустя каких-то десять минут после родов, в палату уже пришёл человек из спецотдела… Думаешь, они оставили ребенка матери? Нет, Рада, они не дали ей возможности проявить себя как мать! Я своими глазами видела, как её вынудили отдать ребёнка на попечительство государства. Как будто он, Уникал, с молоком матери может испортиться…
Голос мамы прожжен горечью, настолько сильной, будто ребёнка забрали у неё. Она ласково гладит меня по волосам и щекам, и слёзы с новой силой заполняют её глаза.
– Мам… – я хочу сказать, что останусь с ней до конца, но не могу. Слова застревают на языке, как порочная ложь. – Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Сегодня снова ночная смена. Проголодалась? Разогреть тебе?
Она целует мои изуродованные пальцы и отрицательно качает головой.
– Ты права. Пойду спать. Если хочешь, пой, дочка. Дома можно.
Сдавленно улыбаюсь, ведь для меня это правило давно не под запретом. Ещё я пою у Сильвы, и в парке, когда никого нет рядом, танцую одна и с подругой, постоянно записываю симфонии и стихи, а сегодня вечером…
Я иду в отличное заведение, где можно проявить не только свои музыкальные таланты, но и бороться со страхом публичных выступлений! Не так давно я нашла музыкальный бар, и меня, как несовершеннолетнюю, выгонят оттуда не раньше десяти, перед началом программы для взрослых. Он находится на другом конце нашего города, и вероятность встретить кого-нибудь знакомых равна нулю. Мой лук не воспринимают как что-то запретное. Наоборот, мне дали прозвище «Тенёк», и встречают как настоящего музыканта. Никого не заботит, что я прячу под маской и перчатками, и сегодня я собираюсь играть на барабанах до тех пор, пока меня не выставят!
Дорога занимает пол часа на автобусе, и под предлогом встречи у Сильвы, я выхожу из дома вместе с мамой. Мы расходимся в разные стороны, вдыхаю полной грудью и, едва не пританцовывая, бегу на остановку.
Почти шесть вечера. Музыкальный бар наполняется посетителями.
– О, Тенёк подоспела! – говорит один из секюрити, открывая мне дверь. – Как настроение? Зажжём сегодня?
– Я всегда зажигаю! – улыбаюсь я, огибая широченную грудь мужчины.
– Только не задерживайся. Без пяти десять тебя не должно быть в баре!
Киваю и прохожу внутрь. Приятный голос заполняет пространство – один из посетителей завершает всем известную песню о любви. Свободных мест почти не осталось – такой аншлаг редкость для этого заведения. Немного смущаюсь от заинтересованных взглядов, и протискиваюсь к барабанам. Здесь играть и петь может любой желающий, и от этого создаются совершенно неожиданные, невероятные дуэты, квартеты и трио. Женщина в возрасте заняла рояль и тихонечко аккомпанирует певцу.
Дизайн бара сдержанный, можно сказать, скромный, но здесь витает особая атмосфера. Царство отдыха, безмятежности и творчества. Люди, посещающие это место, не просто любители праздно провести время, они ценят магию, что создается каждым из нас. И пусть мы не Уникалы, и наша музыка и песни не такие безупречные, но, мы как угольки в костре – по одиночке сгораем быстро, а вместе отдаем тепло и горим ярче. Можем зажечь спичку, обжигаем, да и пожар способны вызвать!
Под бурные аплодисменты мужчина садится на свое место, а я начинаю выдавать скромный, постепенно нарастающий бит. Внутри меня разгорается пламя, оно растет и греет пальцы рук, и я начинаю играть энергичнее. Замечаю, что кто-то в зале в такт кивает головой, и сама начинаю двигать плечами, ведь внутри я слышу музыку шире. Гитара, клавишные, и песня… они сливаются в симфонии, сияют невероятным светом, и отзываются в душах людей приятным теплом… Слова песни рождаются, но я поджимаю губы. Мне нельзя петь, мне страшно…
Теряю счет времени. Творчество уносит меня в другой мир, я обретаю крылья, перемещаюсь в пространстве. Передо мной проносятся галактики, мириады звезд, их потоки пьянят – закрываю глаза и отдаюсь ритму. Я чувствую незримую связь с каждым в зале, словно воздушные нити, но отдавая, получаю больше.
В этом состоянии не сразу понимаю, что один из инструментов ожил, и я уже играю не одна. Открываю глаза, спокойно поворачиваю голову, и тут моё сердце сбивает ритм, но руки продолжают выдавать бит. Рядом со мной, прочувствовав мелодию, играет на гитаре Михель. Не глядя в мою сторону и склонившись над инструментом, он играет так же горячо, с таким же азартом, и самое удивительное – он создаёт ту мелодию, что звучала в моей голове.
Меня накрывает холодным потом, и чем дальше мы играем в унисон, тем сильнее слабеют мои руки. Сбиваюсь, пытаюсь выровняться, настроиться обратно и не смотреть на него, но роняю палочку. В мою сторону оборачивается несколько гостей, что создает дополнительное напряжение.
– Не прекращай, – улыбается мне Михель.
Схватив палочку, я несколько секунд слушаю гитару парня, отгоняя мысли о своей недавней лжи про нелюбовь к музыке, и продолжаю играть. Гости восторженно поддерживают наш дуэт, что дает силы звучать как прежде.
Допустим, Михель узнал о моём тайном увлечении, но это ничего не значит. В школе есть барабаны, и всем известно, что тут я не профан, но и не топ… Можно списать на стеснение, если он начнет задавать вопросы. Да с чего бы нам начать общаться? Более того, я не собираюсь оправдываться.
Радуюсь, что не начала петь, ведь слова так и просились во всеуслышание. Сильва говорит, что, когда я раскрываюсь, голос мой подобен Уникалам. С её же слов, он подобен ангелам. Склоняюсь думать, что подруга просто любит мой тембр, а это значит, что остальные люди услышат его иначе.
К нам присоединяется мужчина, занимая клавишные, и уровень мурашек на моём теле возрастает. Он играет не так уверенно, как я или Михель, но неплохо дополняет наш дуэт.
Концентрация волшебства в воздухе достигает апогея, когда на сцене появляется загадочная девушка, лицо которой прикрыто легкой серебристой вуалью, закрепленной от сияющей заколки. Она встает у микрофона, я вижу только её профиль, замечаю, как накрашенные алые губы растягиваются в улыбке, а плечи расправляются, словно за спиной появились незримые крылья.