Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 96)
С т а р а я Ф ы о н г. Господ чиновников убивают, французов связывают. Разве такое дозволено? Ох уж эти мне революционеры. Откуда только храбрости понабрались?
Т х о м. Что там революционеры, теперь все осмелели. Да и по чести сказать, начальник округа много народу на тот свет отправил. Зло творил — злой смертью и умер, он людей стрелял прямо в своей управе.
С т а р а я Ф ы о н г. Ужасы какие! Оказывается, начальник округа тоже…
Н г а у к. Что тоже? Разве он вам что-нибудь плохое сделал? Если послушать этого учителишку Тхая, всех придется послать на гильотину. Известно ведь, что каждый лез прямо в управу и нес без стеснения всякую околесицу. Немудрено, если господин начальник бывало и прикрикнет, осерчает… Со стороны кажется, что он был злой, а на самом деле никто ведь его как следует не знал. Французы с ним считались. Я был там в управе совсем маленькой пешкой, а благодаря тому, что работал под началом самого господина начальника, жил куда лучше заместителя! Сколько всего ко мне в руки плыло… А теперь…
Т х о м
Н г а у к. Ты говоришь так, будто бы господин начальник наши деньги присвоил. Нужно ему было… Подумай только, какой это начальник округа, имеющий четвертый чиновничий ранг[32], станет что-нибудь делать для мелкой сошки вроде меня так просто, ни с того, ни с сего? Подумаешь, какие-то три сотни пожалела!
Т х о м. А разве не жаль? Ведь деньги. Я с голода пухнуть не желаю.
Н г а у к. Не бойся. Я тебе голодать не дам. Кто-кто, а я-то уж не боюсь, что без денег останусь. У меня их куча! Ты себе кольцо справить задумала? Скажи, сколько тебе надо денег, — дам, не пожалею, а молчишь — откуда узнаю, чего тебе хочется.
С т а р а я Ф ы о н г. Ты не голодаешь, дочка, что и говорить. Одета не хуже любой чиновницы. А на что тебе кольцо? Женщина должна по дому работать. Доля наша такая.
Т х о м. Не успели к маме в дом войти, а уж переругались. Давно я ничего не покупаю и кольцо заказывать не стану. Мама все видит, все понимает.
Н г а у к. Почему ты кольцо не хочешь? Деньги у меня есть. Не сомневайся.
Т х о м. Хоть деньги есть, все равно заказывать не стану.
Н г а у к. Боишься, люди засмеют?
С т а р а я Ф ы о н г. А ведь в самом деле, люди засмеют, дочка. Не надо, погоди. Во всем нашем селенье, да что там, во всем округе, не найти такой пары, как ты с Нгауком. Подумать только, одна радость у вас в доме должна быть и счастье.
Н г а у к. Небось ты, Тхом, наслушалась речей этого учителя Тхая.
Т х о м. Не будем об этом, ты же знаешь, ни к чему хорошему такой разговор не приведет.
С т а р а я Ф ы о н г. Да Тхай здесь и не бывает. Когда его слушать-то? Уж с каких пор ушел он, и не помню. За его спиной люди говорят, мол, ушел — и хорошо. А смотришь — скучают о нем, вспоминают. Беда! Он не просто так, в учителя выбился! Да привадился к другому делу. Ни жены у него, ни детей, о себе не думает, а весел всегда как в новогодний праздник.
Т х о м. Сколько раз в тюрьме уже сидел.
С т а р а я Ф ы о н г. А ты откуда знаешь?
Т х о м. Люди говорят.
С т а р а я Ф ы о н г. Подумаешь — и жалко его. Куда он ушел, не знаю. А в тот день, когда он уходил, такой дождь, такой ливень был! Замешкайся он тогда хоть немного, сцапал бы его господин Хыонг. Но ловок он, этот Тхай. Ушел, а через полчаса господин Хыонг вместе с тэями нагрянул. Небось, уже два месяца с тех пор минуло. Один у него грех — за такое тяжелое дело взялся. А я против него ничего не имею, пусть бы жил у нас.
Н г а у к. Зовите, приглашайте его… Революций никаких и в помине нет, а он на вашу семью погибель только накличет.
С т а р а я Ф ы о н г
Нгаук, сынок, неужели тэи все-таки вернутся?
Н г а у к. Как пить дать вернутся, мама.
С т а р а я Ф ы о н г. Что ж будет? Отчего это японцы их всех не перебили! Как было бы хорошо, насколько бы легче стало. Так нет, оставили их в живых зачем-то. Если живы тэи — значит, жди беды, значит, хлебнем еще горя. Напасть какая! И что отец с мальчишкой Шангом надумали? Ишь какие прыткие!
Н г а у к. Это работа учителишки Тхая.
С т а р а я Ф ы о н г. Что же делать, Нгаук, сынок?
Н г а у к. Ничем не могу помочь.
С т а р а я Ф ы о н г
Н г а у к. Не бойтесь, мама. Уже целую кучу тэев расстреляли.
С т а р а я Ф ы о н г. Ты же сам говорил, чем больше мы их убьем, тем страшнее они нам будут мстить.
Н г а у к. Это я пошутил, мама. Всех их надо истребить. Оставим — нам хуже будет.
Т х о м. Предателей все ненавидят. Кто только занимается этим подлым ремеслом? Как хоть они выглядят, эти предатели? Никогда в жизни еще ни одного не видала. Небось один страх на них смотреть-то.
С т а р а я Ф ы о н г. Вот уж и неправда. Взять господина Хыонга, разве ты его не знаешь? Из красавцев красавец.
Н г а у к. И коровы мычат.
С т а р а я Ф ы о н г. Да… Вроде бы по лестнице кто-то поднимается.
Г о л о с с т а р о г о Ф ы о н г а. Откройте!
С т а р а я Ф ы о н г
С т а р а я Ф ы о н г. Сейчас, сейчас, Тхом, отвори-ка дверь. Живо, живо откроем! Счастье, счастье-то какое!
Н г а у к. Я иду, мама. Я сейчас!
С т а р ы й Ф ы о н г
С т а р а я Ф ы о н г
С т а р ы й Ф ы о н г
С т а р а я Ф ы о н г. А где Шанг, отец?
С т а р ы й Ф ы о н г. Сейчас придет.
Н г а у к
С т а р ы й Ф ы о н г. Поможешь?
Н г а у к. Вам, наверно, тяжело, отец?
С т а р ы й Ф ы о н г. Ты про амуницию? Заладил: тяжело, тяжело… Черт побери! У меня ружье за плечом, а ты говоришь тяжело! Эх, еще парень называется.
Н г а у к. М-да, конечно, ведь я не такой крепкий, как вы.
С т а р ы й Ф ы о н г. Мать и вы все, выглянули бы из дому, посмотрели, что на улице творится. Люди на демонстрацию вышли. Буйволов — и тех в хлевах не удержишь. Можно сказать, весь округ на улицу вышел. А вы дома отсиживаетесь. Хороши, нечего сказать! Храбрецы! Герои! Бить проклятых тэев — вот в чем храбрость. Такой храбрости тэи и боятся, а тэев нам пугаться нечего.
С т а р а я Ф ы о н г. Я дряхлая, совсем из ума выжила, кого я устрашить-то могу?
С т а р ы й Ф ы о н г. А ты, мать, подойди-ка сюда, полюбуйся. Вон, видишь, идет почтенная На, да ты ее знаешь. Она и детей, и внуков на демонстрацию вывела. Говорит, мол, если и умереть потом придется, ей все равно нипочем. Иди-ка сюда, я тебе покажу…
А что, Нгаук с женой тоже одряхлели и из ума выжили?
Н г а у к. Я собирался пойти, отец, но за маму испугался — одна она в доме — вот и зашел. Ведь бой был, ей так страшно.
С т а р ы й Ф ы о н г. Мы с тэями воюем, пули над головой свистят — и ничего, не боимся, а он, видите ли, за мать испугался, которая дома сидит. Понятно, что у тебя за сыновняя привязанность…