Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 98)

С т а р а я  Ф ы о н г. Шанг, сынок, ну что ты. Не успел с зятем свидеться, а уже давай ссориться.

Н г а у к. Пусть, мама, пусть он выложит все начистоту.

Т х о м. Никогда я не слыхала, чтобы учитель Тхай разговаривал вот так, как Шанг. Тхай человек знающий, говорит — приятно послушать. Разве он кому-нибудь хоть раз нагрубил? Со всеми здоровается за руку, всегда приветлив, со стариками почтителен, с молодыми дружелюбен. Вот это человек. Не то что братец Шанг. Если бы Тхай сейчас был здесь…

Н г а у к. Полно тебе, жена, пусть он выговорится.

Ш а н г. Если ты рассуждать умеешь, сестра, должна была бы со стыда умереть. Не позор ли так жить, как вы? Никчемные вы людишки!

Т х о м. Здесь, я смотрю, только один братец Шанг — голова.

Ш а н г. Пусть будет так, но ведь вы даже на демонстрацию и то не вышли. А скоро начнете денежки подсчитывать, мол, не купить ли мне чин девятого или восьмого класса, а там — глядишь: в начальники округа, в министры полезете!

С т а р а я  Ф ы о н г. О ком это ты говоришь, Шанг?

Ш а н г. О ком я говорю, тот знает.

С т а р ы й  Ф ы о н г (строго). Шанг!

С т а р а я  Ф ы о н г. Когда родственники приходят, надо быть с ними пообходительнее, сынок. С чего это ты так распалился?

С т а р ы й  Ф ы о н г. Расскажи-ка лучше о себе, Шанг.

Ш а н г. Дядюшка Кыу поручил мне отделением командовать. Я ходил по домам разных начальников и старост, конфисковал, отобрал, значит, у них удостоверения, печати, бумаги. И знаешь, что было смешно, отец, — никто из них не сопротивлялся, все с охотой нам отдавали. А многие, не дожидаясь, когда к ним явятся, сами несли сдавать свои дела дядюшке Кыу. Иные даже говорили, что хотят революции послужить. В каждой деревне я обращался к ответственному, чтобы он собрал народ. Народу приходило — уйма. Все радостные, счастливые. Все хотели высказаться. Завтра снова за дело, отец.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Хорошо, сынок.

С т а р а я  Ф ы о н г. Ты там, смотри, не очень строго. Много ли ты знаешь? А господа начальники и старосты все в летах, почтенные, как твой отец.

Ш а н г. Ну и что же? Цепных псов убивать не жаль, отец. С несколькими пришлось расправиться. Привели их к общинному дому, ударили в колотушку, созвали народ, стали говорить об их злых делах. Потом опросили всех: казнить виновных или помиловать. Если народ приговаривал их к казни, тогда казнили. Этот проклятый Хыонг получил сполна за свои преступления.

С т а р а я  Ф ы о н г. Это почтенный Хыонг-то?

Ш а н г. Почтенный? Этот Хыонг водил тэев жечь наши дома, он показывал им, кого арестовывать, кого расстреливать. Ничего себе почтенный! А ты не припомнишь, из-за кого два месяца назад чуть-чуть не схватили учителя Тхая?

С т а р а я  Ф ы о н г. Скверный он был человек, этот Хыонг. Нечего сказать, дрянной человечишка, но убивать его зачем? И дети ведь у него остались. Это не игрушки, это лихое дело.

Ш а н г. А потом мы конфисковали его добро. Часть пошла в пользу революции, а остальное раздали народу. Те, у кого тэи сожгли дома, получили больше. Отобрали у Хыонга всю одежду, одеяла, рис. У нас в деревне никто о нем не жалеет. Его сын и то нам сказал: «Я против вас зла не затаил. Вы поступили правильно». Странно, а?

С т а р ы й  Ф ы о н г. Так и сказал? В самом деле странно.

С т а р а я  Ф ы о н г. Очень я за тебя боюсь, сынок. Придут тэи, что тогда будет?

Ш а н г. А кто тебе сказал, что тэи придут? Голову тому надо снести!

Старушка и Нгаук переглянулись.

Тэи, говоришь? Их и духа здесь не осталось. Есть несколько тэев, правда, но их мы держим взаперти в том конце деревни. Ты сидишь, мама, дома да дрожишь из-за пустяков. А ты бы спустилась в ущелье Фэкхао, взглянула бы — там тэи лежат — да спросила бы: придут они к нам или нет. (Отцу.) А здорово было сверху спускать их в ущелье! Я к этому делу тоже руку приложил.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Повоюешь с тэями — узнаешь, что не так уж они страшны.

С т а р а я  Ф ы о н г. Что с тобой, Шанг? Ты весь в лице изменился. Спрашиваю тебя, а ты не отвечаешь.

Ш а н г. Схватился я там врукопашную с одним тэем, а он — камень в руку и давай меня бить — больно было, думал, что уже все, конец.

С т а р а я  Ф ы о н г (закрыла глаза и вздрогнула). Страсти какие! Все у меня внутри так и похолодело. Ты уж там поосторожней, сынок.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Жаль только, что нет с нами Тхая. Эх, вернулся бы он сюда, сразу стало бы веселее. Тогда бы мы во всем разобрались.

Ш а н г. Да, вот еще интересное дело. В доме Хыонга мы нашли фотографию Тхая. Я захватил ее с собой. Чуть было не забыл.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Где она? Любопытно. Дай-ка взглянуть.

Ш а н г (вытаскивая из кармана книжку). Я и эту книжку тоже прихватил: называется «Дневник партизана». А вот и фотография.

С т а р ы й  Ф ы о н г (берет фотографию в руки).

Все окружают его.

Не застите свет, ничего не видно. Хитер был этот Хыонг, старый жук. От него не убережешься. Даже фотографию нашего Тхая где-то раздобыл. Счастье, что мы от него теперь избавились. Вам хорошо видно?

Н г а у к (внимательно разглядывая). Очень похож, очень.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Повесьте кто-нибудь фотографию на стену. (Мечтательно.) Может быть, он узнает, какие у нас здесь дела творятся, и вернется?

Ш а н г. Он-то обязательно узнает. Он все знает. Я повешу фотографию. Хорошо бы рамку.

С улицы слышатся возгласы: «Товарищи! Зажигайте факелы, выходите на демонстрацию!»

С т а р ы й  Ф ы о н г. Рамка-то очень нужна. Но повесим пока так. Демонстрация начинается. Днем было весело, а вечером еще веселее будет. Нет тэев — для нас радость. Жаль, что в деревне никто не умеет плясать в маске льва. Эх, если бы кто-нибудь сумел! Я видел в городе, как пляшут. Красиво! Лучше и не придумать.

Старик Фыонг со старушкой, Тхом, Нгаук и Шанг стоят у двери и смотрят на улицу. Там мелькают огненные блики.

Ш а н г (громко). Смотрите, впереди — товарищ Кыу.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Где он?

Слышится голос Кыу: «Приглашаем всех односельчан на демонстрацию в честь нашей победы. Мы избавились от ига колонизаторов!» Громкие крики: «Мы свергли власть чужеземцев, братья!»

Ш а н г. Посмотри, как хорошо, мама. Факелы горят, светло, будто днем. Наши ребята идут, за плечами — винтовки. А какой у них бравый вид! Вот и почтенный Тхэт. Пошли! Вон, вон, посмотрите, идет На с грудным ребенком и другие женщины. Сколько народу! Вся округа вышла. (Прыгает вниз.) Мама, видишь: у самых джунглей движутся светлые точки — это факелы.

Слышатся голоса: «Где старый Фыонг? Иди сюда, Шанг! Скорей, скорее! Демонстрация будет всю ночь. Бросайте дела! Идите с нами!»

Ш а н г. Спускайтесь!

С т а р ы й  Ф ы о н г. Пойдемте все! Скорей, и ты, Тхом, и ты, Нгаук.

Занавес быстро опускается. За сценой слышны ликующие крики. Слышатся звуки дудочки.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Дом старого Фыонга. Двери широко распахнуты. Утреннее солнце играет на вершинах гор.

Т х о м  и  Н г а у к.

Н г а у к (спускается по лестнице, разговаривая с Тхом, которая находится в доме). Ладно, я пойду посмотрю, как там наши оборону готовят.

Т х о м. Ты иди, но только ненадолго. Мне не хочется, чтобы ты влезал в эти дела, а оставаться совсем в стороне — неудобно. Да ты и так поработал: таскал для этих укреплений кирпичи с таким усердием, что поесть забывал; сейчас во всем селении, во всей округе такое воодушевление (показывает вниз), стоять в стороне просто никак нельзя. Но ты, Нгаук, лучше возился бы с бумагами. Тогда, если что и случится, то с нами ничего не будет.

Н г а у к. Я ничего особенного и не делаю. Во всех делах готов помогать. По военной части — пожалуйста, по канцелярской части — извольте! Я во всем смыслю.

Т х о м. Ты уж лучше канцелярией занимайся. А скажи, откуда у тебя так много денег?

Н г а у к. Все-то ты лезешь со своими расспросами. Есть деньги — радуйся. Чего еще нужно? Незачем вынюхивать — почему да откуда. Голову на плечах иметь надо, ясно? Вот что я тебе скажу: ты знаешь, что у нас есть деньги, и знай себе, но другим, смотри, не проболтайся, отцу с матерью даже не говори. И про то, что мы дом купили, тоже помалкивай.

Т х о м. Зачем же такие секреты? Ты что, своровал эти деньги, что ли?

Н г а у к. Нет, не своровал, но языком болтать об этом не следует. Запомнила, слышишь? Помалкивай о деньгах, а то я рассержусь.

Т х о м. Ладно, ладно, все ты меня учишь. Сегодня до смерти своими наставлениями замучил.

Н г а у к. Ну, ты посиди пока дома. Слушайся меня во всем. (Уходит.)

Т х о м, появляется  Т х а й.

Т х а й (с сумкой в руках, говорит приветливо). Это вы, Тхом?

Т х о м (обернувшись). Кто это? А-а, господин Тхай. Когда вы успели вернуться?