Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 56)

Ц з о у. Как не знать! Ведь это дочь Дун Батяня, она в свое время неизвестно от кого родила… впрочем, ладно, неблагородно вдаваться в подробности.

Возвращается  В а н  Д а ш у а н ь.

В а н. Побудь здесь, сын, а я отлучусь. Мне надо по одному делу посоветоваться.

С я о  Д э (громко кричит). Открывай! (Входит.) Дашуань, завари чаю покрепче. Я при деньгах! (Вынимает четыре серебряных юаня, раскладывает.) Посчитаем! Один истратил, четыре осталось; пять мао[9] за одного, скольких я отлупил?

Д а ш у а н ь. Десятерых!

С я о  Д э (считает по пальцам). Правильно! Позавчера четырех, вчера шестерых, ровно десять! Дашуань, брат, возьми! Нет денег — задаром пью чай, есть — плачу! Бери! (Дует на один юань, потом прикладывает к уху, слушает.) Этот хорош, один двух стоит, держи!

Д а ш у а н ь (не берет). За что же это тебе платят? Да еще серебром! Его теперь и не увидишь!

С я о  Д э. А я подался учиться!

Д а ш у а н ь. Учиться? Ты ведь в грамоте ничего не смыслишь! Чему же ты учишься?

С я о  Д э (берет чайник со стола, пьет прямо из носика и тихо говорит). Горком гоминьдана послал меня в Институт государства и права. Вот это, скажу тебе, работенка. Никогда такой не было. Одно удовольствие! Куда лучше, чем на Тяньцяо! За каждого студента — пять мао серебром! Скольких я вчера отлупил?

Д а ш у а н ь. Шестерых!

С я о  Д э. Точно! И среди них двух девиц. Пересчитал я им ребрышки! Ты потрогай, какие у меня мускулы! (Протягивает руку.) Прямо железные. Вот и говорю, молотить эту братию такими руками — одно удовольствие.

Д а ш у а н ь. И что, если совсем смирные? Ты их бьешь, а они терпят?

С я о  Д э. А я только смирных бью. Я не дурак!

Д а ш у а н ь. Послушай, Сяо Дэ! Нехорошо бить людей.

С я о  Д э. Ну, это как сказать! Я хоть кулаками работаю! А учитель, который преподает историю гоминьдана, как приходит на занятия, сразу кладет на стол пистолет.

Д а ш у а н ь. Это не учитель! Подонок какой-то!

С я о  Д э. Правильно! Подонок! Нет, неправильно! Тогда выходит, что я — тоже подонок. Что это ты, брат, так меня честишь? Дождешься, я и тебе кости пересчитаю.

Д а ш у а н ь. Меня хоть убей, я подлаживаться к тебе не стану. Ни за какие блага!

С я о  Д э. Складно ты говоришь! Тебе бы с твоими талантами историю гоминьдана в институте преподавать. Ну ладно! Сегодня я больше не буду бить студентов.

Д а ш у а н ь. Хорошо бы никогда их не бить!

С я о  Д э. Да нет, просто сегодня мне дали другую работенку.

Д а ш у а н ь. Какую же?

С я о  Д э. Бить учителей!

Д а ш у а н ь. Почему сегодня учителей, а не студентов?

С я о  Д э. А это как прикажет начальство. Говорят, учителя решили бастовать. Бастовать нечестно! Значит, надо бить! Мне велено дожидаться их тут.

Ц з о у. Идемте, мой друг!

В э й. Пойдемте! (Уходит вместе с Цзоу Фуюанем.)

С я о  Д э. Дашуань, бери деньги!

Д а ш у а н ь. Не нужны мне твои деньги! Ты получил их за то, что избивал студенток.

С я о  Д э (берет другой юань). Обменяем! Этот я получил за избиение студентов. Годится?

Дашуань отказывается.

Ну давай так договоримся. Ты побудь тут, а я пойду куплю чего-нибудь вкусненького. Разве не ради того мы живем, чтоб поесть, выпить да состариться? (Собирает деньги, уходит.)

Появляется  К а н  Ш у н ь ц з ы  со свертком в руке, за ней идут  В а н  Л и ф а  и  Ч ж о у  С ю х у а.

Ш у н ь ц з ы. Хозяин, может, я останусь, а?

В а н. Я…

С ю х у а. Не обязательно же она разнесет чайную!

В а н. Кто знает! В храме трех императоров легко выходят из себя.

Ш у н ь ц з ы. Я очень тревожусь за Дали. Уйду — раскрою тайну, и всему конец! Это еще хуже, чем если разнесут чайную.

Д а ш у а н ь. Тетушка, я провожу вас. Можно, отец?

В а н. Что?

С ю х у а. Сколько горя она тут перенесла, сколько нам помогала. А теперь, выходит, даже проводить ее нельзя?

В а н. Я не сказал, что нельзя. Проводите! Проводите!

Д а ш у а н ь. Подождите, тетушка, я оденусь. (Уходит.)

С ю х у а. Отец, что с вами?

В а н. Оставь меня в покое. Ты и представить не можешь, что творится у меня на душе! Вы пока идите с тетушкой, а сын вас догонит. Если по дороге что-нибудь случится, возвращайтесь!

С ю х у а. Тетушка Кан, здесь ваш дом! Мы вас никогда не забудем!

Ш у н ь ц з ы. Я тоже вас не забуду! Бодрости тебе, хозяин. (Уходит вместе с Чжоу Сюхуа.)

В а н. Бодрости? А для чего она мне?

Входят  С е  Ю н ж э н ь  и  Ю й  Х о у ч ж а й.

С е (смотрит на надпись, достает деньги, кладет на стол). Отец, завари-ка чаю!

В а н (берет деньги). Сейчас!

Ю й. Боюсь, Юнжэнь, что мы в последний раз сидим в этой чайной!

С е. А я думаю, что буду чаще сюда заглядывать. После того, как сменю профессию и стану велорикшей.

Ю й. Крутить колеса, пожалуй, лучше, чем быть учителем начальной школы!

С е. А я как нарочно преподаю физкультуру. Сам голодный, дети голодные, а тут еще занимайся спортом. Не смешно ли?

Вбегает  В а н  С я о х у а.

В а н. Сяохуа, ты что так рано из школы?

С я о х у а. Учителя забастовали! (Увидев Юй Хоучжая и Се Юнжэня.) Учитель Юй! Учитель Се! Вы не хотите нас больше учить? Мы ждали, ждали вас, не дождались и стали плакать. Потом устроили собрание и решили соблюдать дисциплину и не сердить вас больше.

Ю й. Мы хотим вас учить, но не можем. Нам нечего есть. И нашим детям тоже. Не волнуйся, попей чайку, а мы пойдем посоветуемся — может, что-нибудь да придумаем.

С е. Сяохуа, повтори уроки, не бегай попусту!

Появляется  В а н  Д а ш у а н ь  со свертком под мышкой.

С я о х у а. Пап, это мой учитель.

Д а ш у а н ь. Уходите, уважаемые, быстрее, они устроили засаду, собираются вас бить.

В а н. Кто они?