Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 47)

С у н. Это — я, Сун Эръе. Прошу вас, замолвите за меня словечко!

Х у а н (разглядев). А-а! Уважаемые господа Сунь Эньцзы и У Сянцзы! Работаете? Давайте, давайте!

С у н. Господин Хуан, помогите! Замолвите словечко!

Х у а н. Я вмешиваюсь лишь тогда, когда властям не управиться. А так соваться — неловко. (Обращаясь ко всем.) Верно я говорю?

В с е. Верно! Верно!

Сунь Эньцзы и У Сянцзы уводят Чан Сые и Сун Эръе.

С у н (к Вану). Присмотри за нашими птицами!

В а н. Будьте спокойны! Пришлю их вам домой.

Шпики и задержанные уходят.

Х у а н (заметив Пан Тайцзяня). А, старина, и ты здесь? Собираешься, говорят, жениться? Прими мои поздравления!

П а н. Надеешься выпить свадебного вина?

Х у а н. Если окажешь честь приглашением.

Входит  женщина с пустыми чашками, ставит их на стойку. За ней идет девочка.

Д е в о ч к а. Мама! Я еще хочу есть!

В а н. Идите, идите!

Ж е н щ и н а. Пойдем, детка.

Д е в о ч к а. Мама, ты меня не продашь? Не продашь, а, мам?

Ж е н щ и н а. Девочка моя! (Плачет, уводит дочь.)

Появляется  К а н  Л ю  с дочерью  К а н  Ш у н ь ц з ы. Останавливается у стойки.

К а н. Доченька! Шуньцзы! Не человек я — зверь! Но что делать? Не пристрою тебя — умрешь с голоду. И вся семья тоже умрет, если я не раздобуду несколько лянов серебра. Смирись, Шуньцзы, с судьбой. Сделай доброе дело!

Ш у н ь ц з ы. Я… Я…

Л ю (подбегая). Она согласилась? Вот и прекрасно! Подойди к господину управляющему! Поклонись ему!

Ш у н ь ц з ы. Я… (Теряет сознание.)

К а н (поддерживает ее). Шуньцзы! Шуньцзы!

Л ю. Что такое?

К а н. Голодная она, да еще расстроилась. Вот голова и закружилась. Шуньцзы! Шуньцзы!

П а н. Зачем мне такая дохлятина?!

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Время действия: десять с лишним лет спустя. После смерти Юань Шикая империалисты подбивают китайских милитаристов осуществить раздел страны, в любой момент может вспыхнуть междоусобная война.

Начало лета. Утро.

Место действия: Пекин, чайная «Юйтай».

Все чайные в Пекине к этому времени закрылись. Только «Юйтай» по-прежнему принимала своих посетителей. Но все там было теперь по-другому, все было подчинено одной цели — как-нибудь выжить. Как и прежде, в передней комнате подавали чай, задние комнаты были превращены в гостиницу. В чайной не только торговали чаем, но и тыквенными семечками, лапша же с тушеным мясом ушла в область предания. Кухню переместили в задний дворик, специально для обслуживания постояльцев гостиницы. Мебель тоже стала совсем иной: маленькие столики, покрытые светло-зелеными скатертями, да плетеные стулья. Со стен убрали картины с изображением «восьми хмельных даосских святых», исчез не только сам бог богатства Цайшэнь, но и ниша, куда его ставили, его место заняли модные красотки — реклама иностранной табачной фирмы. По-прежнему украшали стены надписи «Болтать о государственных делах запрещается», только иероглифы стали крупнее. Ван Лифа проявил настоящую сметку. Его чайная не только не погибла, напротив, она теперь процветает. На несколько дней ее закрыли из-за ремонта фасада и завтра должны открыть. В а н  Ш у ф э н ь  и  Л и  С а н ь  расставляют столы и стулья, передвигают их и так и эдак.

Ван Шуфэнь уже сделала современную прическу, а Ли Сань никак не может расстаться с косичкой. Входят несколько студентов, здороваются и уходят.

Ш у ф э н ь (увидев, что косичка мешает Ли Саню). Послушай, Ли Сань, в нашей чайной все изменилось к лучшему, не мешало бы и тебе расстаться с косичкой.

Л и. К лучшему, к лучшему. Уж так хорошо, что дальше ехать некуда!

Ш у ф э н ь. Не скажи, старина! Слышала я, что все чайные позакрывались: и «Дэтай» у Западных ворот, и «Гуантай» у Северного моста, и «Тяньтай» у башни Гулоу. А наша нет. Почему? Да потому, что отец Шуаньцзы[4] знает толк в переменах к лучшему!

Л и. Чего уж там. Не стало императора — казалось бы, большей перемены и быть не может. А пришел Юань Шикай и тоже захотел стать императором. Черт знает что творится в Поднебесной: сегодня палят из пушек, завтра — закрывают городские ворота! Перемены к лучшему, говоришь? Это мы еще посмотрим. А косичку я пока оставлю. Вдруг снова вернутся старые времена?

Ш у ф э н ь. Не упрямься, Санье! Благодаря переменам у нас теперь республика. Можем ли мы не идти в ногу со временем? Ты только посмотри, какой у нас тут порядок, какая чистота! Не то что прежде. Красиво! Обслуживаем только людей культурных. Честь какая! А ты носишься со своей косичкой. Куда это годится? Даже смотреть неприятно!

Л и. Госпожа, тебе одно не нравится, мне — другое.

Ш у ф э н ь. Другое? Что же именно?

Л и. А то, что и чайная и гостиница на хозяине да на мне. Вдвоем, как бы там ни было, трудно управляться.

Ш у ф э н ь. Верно! Чайная — на хозяине, но в гостинице я ведь тебе помогаю!

Л и. Ну, помогаешь. Но надо же убрать больше двадцати номеров, накормить больше двадцати человек! То за покупками сбегать, то на почту — письма отправить! Сама посуди, легко это?

Ш у ф э н ь. Ты прав, нелегко! Но в это смутное время всевышнего надо благодарить, что есть хоть такая работа. И терпеть.

Л и. Я не железный. Совсем из сил выбился. Сплю пять часов в сутки, а то и еще меньше.

Ш у ф э н ь. Послушай, Санье, кому сейчас хорошо? Вот пройдут каникулы, а там глядишь, старший закончит начальную школу, подрастет младший, начнут помогать, нам и полегчает. Ты ведь еще при старике Ване, отце Ван Лифа, служил, ты старый наш друг, верный помощник.

С важным видом входит  В а н  Л и ф а.

Л и. Верный помощник? Двадцать лет прослужил, пора бы жалованье прибавить. Везде перемены, а заработок прежний.

В а н. Зачем так говорить, старина?! Если дела пойдут лучше, будешь получать больше. Завтра открываем чайную, и да сопутствует нам удача! Только не сердись, ладно?

Л и. Не прибавишь — работать не буду!

Слышен голос.

Г о л о с. Ли Сань, Ли Сань!

В а н. Поспеши, господин зовет! Потом поговорим на досуге.

Л и. Да! Гм!

Ш у ф э н ь. Вчера закрыли городские ворота, не знаю, открыли их или нет. Хозяин тут сам управится, а ты, Санье, сходи за овощами. Главное — солений купи хоть немного.

Снова слышен голос.

Г о л о с. Ли Сань, Ли Сань!

Л и. Вот-вот! Там зовут, тут в лавку гонят, хоть разорвись! (Возмущенный уходит.)

В а н. Мать Шуаньцзы, стар Ли Сань стал, ты должна…

Ш у ф э н ь. Санье давно недоволен. И ненапрасно. Ему я не могу сказать, а тебе скажу, что думаю: надо искать еще одного человека.

В а н. Еще одного? А где взять средства ему на жалованье? Доход у нас и так мизерный. Можно бы, конечно, заняться чем-нибудь другим. Но чайная досталась мне по наследству, и я не могу ее бросить!

Издалека доносятся пушечные выстрелы.

В а н. Слышишь? Опять палят, черт бы их побрал! А ты все шумишь, шумишь! Счастье, если завтра можно будет открыть чайную. Что ты на это скажешь?

Ш у ф э н ь. Умный человек глупости не скажет! Из-за моих разговоров, что ли, палят?