Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 49)

Ч а н. Торгую овощами! Добываю хлеб собственным трудом! В поте лица своего. Сегодня за городом беспорядки, ничего не купишь. Бегал-бегал, удалось добыть эти две курицы да несколько цзиней редьки. Слышал, что ты завтра открываешь чайную, вот и принес, может, пригодятся.

В а н. Спасибо! А я уж и не знал, что делать.

Ч а н (оглядывая чайную). Хорошо! Очень хорошо! Просто прекрасно! Все крупные чайные позакрывались, один ты благодаря своему уму смог приспособиться к новым временам.

В а н. Ну что ты! Какой там ум! Я просто сил своих не щажу, вот и весь секрет. Тревожно только, что в Поднебесной такие беспорядки!

Ч а н. Таким, как я, теперь, пожалуй, и места не найдется в чайной.

Входит  С у н  Э р ъ е, одет бедно, в руках клетка с певчими птицами.

С у н. Услыхал, что ты завтра открываешь чайную и пришел поздравить. (Увидев Чан Сые.) А ты, Сые, совсем про меня забыл!

Ч а н. Здравствуй, брат!

В а н. Присаживайтесь!

С у н. Здравствуй, хозяин! Здорова ли жена, дети? Как идут дела?

В а н (бодро). Все благополучно! (Берет кур и соленья.) Сые, сколько за это?

Ч а н. Сколько дашь!

В а н. Сейчас я вас чаем угощу. (Уносит покупки.)

С у н. Как живешь, Сые?

Ч а н. Торгую овощами. Работы лишился, вот и приходится как-то добывать на пропитание. А ты как?..

С у н. Я? Слезы, а не жизнь — видишь, во что одет, на кого похож?

Ч а н. Ты, брат, горемычный, неужто не найдешь какого-нибудь дела?

С у н. Думаешь, не искал? Но кто согласится сейчас взять на службу маньчжура? И при Цинах было не очень хорошо, но сейчас я просто с голоду помираю.

В а н (приносит чайник, протягивает Чан Сые деньги). Вот возьми. Хватит?

Ч а н (берет деньги, не считая, прячет за пазуху). Ладно!

В а н  Э р ъ е (указывает на клетку). Канарейка?

С у н. Да-да! Она самая. Голодаю, а птицу кормлю. (Воодушевившись.) Погляди, до чего хороша! (Открывает крышку.) Глянешь на нее — и умирать не хочется!

В а н. Ну что вы все о смерти! Погодите, и вам повезет.

Ч а н. Пойдем, браток! Выпьем где-нибудь рюмку-другую. Развеем тоску. Хозяин, вас я не приглашаю, денег не хватит.

В а н. Да я все равно не могу составить вам компанию. Занят.

Ч а н  С ы е  и  С у н  Э р ъ е  уходят, входят  С у н ь Э н ь ц з ы  и  У  С я н ц з ы. Они, как и прежде, в серых халатах, только с узкими рукавами, поверх халатов — серые куртки.

С у н (делает шаг вперед, кланяется). А-а! Это вы, господа!

Ван Лифа тоже кланяется. Вошедшие в растерянности.

С у н ь. В чем дело? Вот уже несколько лет республика, а вы кланяетесь, как при маньчжурах! Разучились приветствовать по-китайски?

С у н. Это потому, что вы в серых халатах. Сразу вспомнилось прошлое.

В а н. И мне тоже. И потом, прежние поклоны куда красивее.

У (хохочет). Я вижу, Сун Эръе, ты не у дел, а наши серые халаты сослужили нам добрую службу. (Увидев Чан Сые.) Уж не Чан Сые ли это?

Ч а н. Да-да! Глаз у тебя верный! В год усюй я здесь сказал, что Великому Цинскому государству скоро конец, так вы схватили меня и упекли на год в тюрьму!

С у н ь. Хорошая у тебя память! Как поживаешь?

Ч а н. Вашими заботами! Вышел из тюрьмы, а тут как раз наступил год гэньцзы[5], началось движение в поддержку Цинов против иностранцев. Я присоединился к ихэтуаням[6], воевал против иностранцев. Воевали, воевали, а Цины все равно погибли! Туда им и дорога! Я хоть и маньчжур, но люблю справедливость! А что сейчас? Каждый день с трех часов ночи до десяти утра хожу с коромыслом по городу, пока не распродам овощи. Трудом своим зарабатываю на жизнь и чувствую, что сил прибавилось. И если чужеземцы снова двинут против нас войска, я, Чан, в любую минуту готов сразиться с ними. Я — маньчжур, а маньчжур — тот же китаец! Что вы скажете на это?

У. Живем как живется! Был император — служили императору, пришел Юань Шикай — служили ему, а теперь… Что скажешь, Сунь Эньцзы?

С у н ь. Кто кормит, тому и служим!

Ч а н. И чужеземцам готовы служить, если накормят?

С у н. Пойдем-ка отсюда!

У. Я так скажу тебе, Чан Сые. Иностранцы — великая сила! Пушки — заморские. Ружья — тоже. А без них не повоюешь.

С у н. Да, это верно! Ну, Сые, пошли!

Ч а н. До свиданья, господа! Желаю вам повышения по службе и богатства! (Уходит вместе с Сун Эръе.)

С у н ь. Ну и стервец!

В а н (наливает чай). Чан Сые всегда такой, упрямый, несговорчивый! Не обращайте внимания. Выпейте лучше чайку, только что заварил.

С у н ь. А кто твои постояльцы?

В а н. Студенты по большей части да еще несколько знакомых. У меня есть регистрационная книга, в любую минуту могу доложить в департамент полиции. Показать?

У. Нам людей надо смотреть, а не книгу.

В а н. Стоит ли! Гарантирую, что все это — люди надежные!

С у н ь. А почему ты предпочитаешь студентов? Они что, такие уж честные?

В а н. Они — самые надежные. Ежемесячно вносят плату. У кого денег нет, тот в институт не пойдет. А чиновника сегодня повысят, завтра понизят, торговец — сегодня открыл лавку, завтра закрыл. Видите, какой у меня расчет!

С у н ь. А верно ты рассуждаешь! Сейчас даже нам приходится добывать на пропитание!

У. Да, именно потому мы и стараемся кого-нибудь взять, чтоб хоть немного подработать.

С у н ь. Разумеется, того, кто провинился, прочих отпускаем. Ну, давай посмотрим, кто там у тебя?

В а н. Господа! Господа! Не беспокойтесь! У меня народ надежный!

С у н ь. Пойми ты! Должны же мы как-нибудь жить!

У. Раз хозяин желает сохранить свое доброе имя, пусть и о нас позаботится.

В а н. Да… я…

С у н ь. Вот что я думаю. Первого числа каждого месяца ты нам немножко… того… а?

У. В знак признательности, а?..

С у н ь. Именно! В знак признательности подкинешь нам… Так и тебе удобно, и нам проще.

В а н. И сколько же вам в знак признательности?

У. Ну-у! У нас с тобой давняя дружба. Сам смотри! Ты человек умный! Не станешь же ты ставить себя в неловкое положение!

Л и (входит с корзиной). А-а! Господа! (Кланяется по-маньчжурски.) Сегодня опять, должно быть, закроют городские ворота. (Не дожидаясь ответа, идет к выходу.)

Вбегают  н е с к о л ь к о  с т у д е н т о в.

С т у д е н т. Санье, не выходите на улицу, там хватают мужчин.