Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 50)

Уходят во двор.

Л и (направляется к выходу). Ну и пусть схватят! Не все ли равно, где быть кули.

С испуганным видом вбегает  Л ю  М а ц з ы, наскакивает на Ли Саня.

Л и. Ты что, ошалел?

Л ю (запыхавшись). Не… Не… не выходи! Меня чуть не схватили!

В а н. Подожди, Санье!

Л и. А как же обед? Чем кормить будем?

В а н. В обед солеными овощами, в ужин — курятиной.

Л и. Ладно. (Возвращается.)

Л ю. Мать честная, насмерть перепугался!

С у н ь. Главное, что остался жив! Побольше продашь девиц, и все.

Л ю. Один продает, другой покупает, а я всего лишь посредник. Что же вы меня попрекаете? (Выпивает подряд три чашки чаю.)

У. Мы, полицейские, еще при маньчжурах создали партию гэминдан и не любим вмешиваться во всякие грязные дела. Но раз уж ты нам попался, пеняй на себя. Таких, как ты, надо сажать в бочку с навозом.

Л ю. Господа! Ну зачем вы так говорите! Я и без того скоро подохну с голоду! Сами судите. Прежде я был вхож в дома почтеннейших господ маньчжур, во дворец к евнухам. А эта революция мне боком вышла. Сейчас, куда ни глянь, все министры да замминистры, командиры да разные начальники, им наложниц подавай изысканных: то актрисочку, чтобы и петь умела, то театральную знаменитость. За раз выкладывают четыре-пять тысяч серебра! А я — кручусь, верчусь — и никакого толку! Дело пустяковое, яйца выеденного не стоит!

С у н ь. Ты плохо кончишь! Сидеть тебе в бочке с навозом, не иначе!

Л ю. Ладно, сегодня я не могу преподнести вам ничего путного, но в другой раз в грязь лицом не ударю!

У. Сегодня у тебя, видно, дело! Не стал бы ты иначе выходить в такое тревожное время!

Л ю. Какое там дело!

С у н ь. Лучше не ври, себе же во вред! Ладно, хозяин, мы пошли, зайдем первого числа. Не забудь!

В а н. Скорее забуду, как меня звать!

У. Заметано! (Уходит вместе с Сунь Эньцзы.)

В а н. Господин Лю! Чаю попил? А теперь иди. Своим ремеслом занимайся где-нибудь в другом месте!

Л ю. Не беспокойся, делай, что тебе надо, а я подожду здесь своих приятелей.

В а н. Ты не темни! Сказали тебе, своими делами занимайся в другом месте. Тут у нас сейчас все по-новому, культурно!

Во дворе появляется  К а н  Ш у н ь ц з ы  со свертком, ведет  К а н  Д а л и. Заглядывает в чайную.

Д а л и. Сюда?

Ш у н ь ц з ы. Да, да! О, теперь тут все по-другому! (Входит, оглядывается, увидев Лю Мацзы.) Кан Дали, входи! Мы пришли, куда надо!

Д а л и. Мам, а ты не ошиблась?

Ш у н ь ц з ы. Нет, не ошиблась! Раз он здесь, значит, все верно.

В а н. Вам кого?

Ш у н ь ц з ы (подбегает к Лю Мацзы). Узнаешь меня? (Хочет ударить, но не может, дрожит рука.) Ах ты, ты… (Хочет выругаться, но робеет.)

Л ю. И что это ты ни с того ни с сего накинулась на меня?

Ш у н ь ц з ы (в отчаянии). Ни с того ни с сего? Ты что, не узнаешь меня? А еще мужчиной себя считаешь! Чем занимаешься? Чем хлеб добываешь?! Нет у тебя ничего святого! (Плюет.)

В а н. Послушай, почтенная! Расскажи по-хорошему!

Ш у н ь ц з ы. Ты ведь хозяин? Да? Так ты должен помнить, как десять с лишним лет назад Тайцзянь нашел себе тут жену!

В а н. А-а-а! Вы — та самая, которую Тайцзянь взял в…

Ш у н ь ц з ы. А все он, благодетель. (Указывает на Лю Мацзы.) Сейчас я с ним рассчитаюсь! (Хочет ударить.)

Л ю (уклоняется от удара). Да как ты смеешь! Как смеешь! Я настоящий мужчина, я женщин не бью. (Пятится.) Я свидетеля приведу! (Убегает.)

В а н (к Кан Шуньцзы). Сестрица, присядь, расскажи, как было дело. Где Пан Тайцзянь?

Ш у н ь ц з ы (садится переводя дух). Умер. Племяннички голодом его уморили. Когда установилась республика, у него еще водились деньги, но власть свою он потерял, тогда племяннички и осмелели, стали его донимать. Он не выдержал и умер. А нас выставили из дома в чем мать родила.

В а н. Это… это?..

Ш у н ь ц з ы. Мой сын!

В а н. Твой?

Ш у н ь ц з ы. Его тоже продали Пан Тайцзяню, когда он сына захотел.

Д а л и. Ма! Твой отец тебя здесь продал, да?

Ш у н ь ц з ы. Да, сынок, здесь. Я тогда упала без памяти. Сколько жить буду, не забуду этого места.

Д а л и. А я так и не помню, где меня отец продал.

Ш у н ь ц з ы. Тебе, почитай, годок был в ту пору. Я тебе мать заменила, ты и прикипел ко мне сердцем.

Д а л и. Помню, как он, старый негодник, царапал тебя, щипал, кусал, а меня все трубкой тыкал. А родни у него сколько было! Разве могли мы с ними со всеми справиться? Если бы не ты, убили бы они меня!

Ш у н ь ц з ы. Да-да! Их было много, а мы — безответные. Встретила Лю Мацзы, думала, разорву на части, а даже пощечину дать не смогла, рука не поднялась.

Д а л и. Подожди, мам, вырасту, мы вместе их побьем! Я не знал родной матери, а теперь знаю — ты мне родная мать!

Ш у н ь ц з ы. Хорошо, хорошо! Мы никогда с тобой не расстанемся. Я буду работать, а ты — учиться. (После паузы.) Хозяин, меня в твоей чайной продали, так что нас, можно сказать, связала одна судьба. Не поможешь ли мне подыскать какую-нибудь работу? Я не боюсь с голоду помереть, мальчонку жалко.

Появляется  В а н  Ш у ф э н ь, слышит их разговор.

В а н. А что ты умеешь делать?

Ш у н ь ц з ы. Все. Стирать, шить и штопать, стряпать умею. Я деревенская, работы не боюсь. Только бы снова не попасть в лапы к такому, как Тайцзянь, а остальное горе — не горе.

В а н. Сколько же тебе платить за труды?

Ш у н ь ц з ы. Чтобы хватило на еду, на жилье да чтоб сын ходил в школу. Больше ничего мне не нужно.

В а н. Ладно, поспрошаю. Десять лет с лишним прошло, а я помню все, будто вчера это было. Да, страшное это дело!

Ш у н ь ц з ы. Ну а пока куда мне деваться с сыном?

В а н. Возвращайся в деревню к отцу.

Ш у н ь ц з ы. К отцу? А жив ли он? Я не знаю. Если и жив, все равно не вернусь! Не отец он мне больше!

В а н. Так ведь работу сразу не найдешь!

Ш у ф э н ь (подходит). Она все умеет: и стирать и готовить — и совсем немного за это хочет. Возьму-ка ее к себе!

В а н. Ты?

Ш у ф э н ь. А я, что, не хозяйка? Мы с Ли Санем и так надорвались от работы!