Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 32)

П и с а т е л ь. Поэтому я и говорю, что мне повезло. А если бы опоздал? Я уже три ночи не спал. Если б вы только знали, как мне нужна работа!

И н д р а д ж и т. А кому не нужна?

П и с а т е л ь. Нет, я понимаю, что каждому нужна. Но может быть, мне нужна больше, чем другим. Да, впрочем, я ведь могу рассказать вам, в чем дело. Понимаете, я уже снял квартиру. Недорогую квартиру, как вы знаете, найти трудно. А эта — с отдельной уборной.

И н д р а д ж и т. Простите, я не совсем…

П и с а т е л ь. Видите ли, я женился против воли отца. Если я не найду работу в течение месяца, от квартиры придется отказаться. Мне не у кого брать взаймы на квартиру…

А м а л, Б и м а л  и  К а м а л  усаживаются на стулья, предназначенные для мудрых и ученых. Теперь звонит Амал. Входит  И н д р а д ж и т  и садится напротив них. Идет безмолвный обмен вопросами и ответами. Писатель молча курит. Потом выбрасывает сигарету, выходит на середину сцены.

Амал ушел на пенсию. Его сын Амал ищет работу. Бимал болен. Его сын Бимал ищет работу. Камал умер. Его сын Камал ищет работу. И Индраджит — тоже. И сын Индраджита — Индраджит. На улице стоит семилетний мальчишка. У него деревянный ящичек чистильщика. Он держит маленького братишку. На улице стоит девушка. Зовут ее Лила. Ее муж умер от туберкулеза. Небо пылает розовым закатом. В розовом закате Манаси стремится полюбить жизнь. Жизнь. Так много жизни. Так много клочков, кусочков, обломков, обрывков, молекул и атомов. Они смешиваются, перемешиваются и движутся кругами и кругами. Они складываются вместе и движутся кругами и кругами неслыханно громадного колеса… А я должен писать о них. Я должен вложить в слова трагедию вращения атомов… Но язык бессилен. Но слова немы, измучены, изуродованы.

И н д р а д ж и т  уходит. Звонок.

Звонок. Один атом погиб, другой занял его место. Три атома. Бесчисленные атомы смешиваются, перемешиваются и заставляют вращаться гигантское колесо. Секунды, минуты, часы — круги и круги.

Звонок. Амал, Бимал и Камал проявляют признаки нетерпения.

Звонок. Будет еще звонок. А Земля все та же. А век все тот же. Моя планета! Моя эпоха! К черту гигантское колесо! К черту математические задачи! Мы — существуем! Амал, Бимал, Камал — живут! И Индраджит — тоже. И я — тоже. Мы живем! Мы живем сейчас! Мы живем на этой земле.

Амал, Бимал и Камал нетерпеливо встают со стульев. Звонок звонит почти беспрерывно. Гаснет свет. Сцена медленно погружается в темноту. Освещена только фигура писателя.

Я раздвоен. Я разъят на атомы. Я симфония из атомов. Земля раздавлена, но все еще жива. Столетие старо, но все еще живо. Столетие старо, но все еще прислушивается.

Полная темнота.

Х о р (негромко).

Земля раздавлена, но все еще жива. Столетие старо, но все еще прислушивается. Земля раздавлена, но все еще жива. Столетие старо, но все еще прислушивается.

Акт II

П и с а т е л ь  вытирает пыль со столов и стульев, постепенно приближаясь к середине сцены.

П и с а т е л ь. Из дома — в школу, из школы — в колледж, оттуда — в жизнь, а жизнь — контора. Такая, как эта. Здесь работают много людей. Они делают важную работу. Здесь работают Амал, Бимал, Камал и Индраджит.

Входят  А м а л  и  Б и м а л.

А м а л. Опять электричка в восемь пятьдесят две опоздала!

Б и м а л. И в Сиалде такая пробка была утром!

Входят  К а м а л  и  И н д р а д ж и т. Амал и Бимал уже заняли свои места за столами.

К а м а л. Опоздал на девять тринадцать ну буквально на одну минуту.

И н д р а д ж и т. А я два автобуса пропустил — не втиснешься.

Садятся за столы.

А м а л (Бималу). Ну, как твой сын?

Б и м а л. Поправляется. (Камалу). Твоя дочка пошла в школу?

К а м а л. Нет еще. (Индраджиту.) Ручку свою нашел?

И н д р а д ж и т. Нет, наверное, в трамвае потерял.

А м а л. Хариш!

Б и м а л. Хариш!

К а м а л. Хариш!

И н д р а д ж и т. Хариш!

Никто не отвечает. Они повышают голос.

А м а л. Хариш!

П и с а т е л ь. Да, господин.

Б и м а л. Чашку чая.

К а м а л. Хариш!

П и с а т е л ь. Да, господин.

К а м а л. Сбегай за сигаретами.

И н д р а д ж и т. Хариш!

П и с а т е л ь. Да, господин.

И н д р а д ж и т. Отправь это письмо.

На протяжении всей сцены писатель не сделал ни одного движения. Ему никто не дал ни денег на сигареты, ни письма. Никто даже не посмотрел на него.

А м а л. Карманников развелось нынче! Вчера вот тоже в автобусе… Только он завернул на…

Б и м а л. Гомеопатам вполне можно доверять. Мой деверь, уж не знаю сколько лет, страдал от хронической дизентерии…

К а м а л. А какие теперь трудные экзамены в третьем классе! Не только по…

Писатель пересекает сцену тяжелыми шагами. Четверо привстают со стульев, садятся снова. Звонит телефон.

П и с а т е л ь. Алло! Алло! Да, да, да. Заказ. Доставка. Безналичный. Пятнадцать процентов, Да. Всего. (Начинает подписывать бумаги.)

А м а л. Хариш!

Б и м а л. Хариш!

К а м а л. Хариш!

И н д р а д ж и т. Хариш!

Писатель по очереди подходит к каждому из столов.

П и с а т е л ь. Да, господин. Да, господин. Да, господин. Да, господин.

Амал передает ему папку.

А м а л. Отнеси это господину Бималу.

Писатель передает папку Бималу. Бимал вручает ему другую папку.

Б и м а л. Господину Камалу.

Все повторяется.

К а м а л. Господину Нирмалу.