Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 27)
А м а л. И что ты об этом думаешь?
П и с а т е л ь. Я думаю, что появилась женская роль для пьесы.
Б и м а л. Пускай тогда у тебя Индра будет главным героем, а мы просто так.
К а м а л. А что за девица?
А м а л. Откуда я знаю? Индра ведь никогда ничего не рассказывает.
Б и м а л. Тихоня.
К а м а л. Они все такие, тихони. У него это не от тихости, а оттого, что нами пренебрегает. Очень много о себе понимает. Я эту породу знаю.
А м а л. Поэт, а ты ее знаешь?
П и с а т е л ь. Кого?
Б и м а л. Что с тобой, поэт? Вдохновение напало? Героиню твоей пьесы, кого же еще!
П и с а т е л ь. Ее зовут Манаси.
К а м а л. Конец света, ребята. Значит, и поэт с ней знаком. Тебя Индра познакомил?
П и с а т е л ь. Нет.
А м а л. Кончай врать, поэт.
П и с а т е л ь. Поверьте мне, я ее никогда раньше не видел.
Б и м а л. Ну ладно, ладно. Тогда расскажи, что Индра тебе о ней говорил.
П и с а т е л ь. Индра мне ничего о ней не говорил.
К а м а л. Ясненько. Ты ее первый раз видишь. Индра тебе ничего не говорил, а зовут ее Манаси, так?
П и с а т е л ь. Я не знаю, как ее зовут. Я просто подумал: может быть — Манаси, и сказал.
А м а л. Правду говорят, что все поэты чокнутые.
П и с а т е л ь. Помогите лучше мне придумать название для пьесы.
Б и м а л. Пьесы-то еще нет, а тебе уже название понадобилось!
К а м а л. Зачем ты нас спрашиваешь? Ты ж сам здоров имена придумывать!
П и с а т е л ь. Я думаю назвать ее «Амал, Бимал, Камал, Индраджит и Манаси».
А м а л. Ничего себе! Да у тебя это на обложке не уместится.
Б и м а л. И зачем нас называть? Мы же не герои!
К а м а л. Точно. Назови просто «Индраджит и Манаси». И пошли, ребята.
А м а л. Куда?
Б и м а л. Вот если б кто-нибудь меня чайком напоил…
К а м а л. Пошли, так и быть. Я угощаю.
П и с а т е л ь. Индраджит и Манаси. Индраджит и Манаси.
И н д р а д ж и т. Что случилось? Ты что орешь?
П и с а т е л ь. Ответь мне, Индраджит…
И н д р а д ж и т. Какого тебе черта надо?
П и с а т е л ь. Расскажи мне о себе. Поведай мне повесть, древнюю, но вечно юную, как история Адама и Евы, повесть, которая начинается…
И н д р а д ж и т. Ты можешь говорить не стихами, а обыкновенной прозой? Какая блоха тебя укусила?
П и с а т е л ь. Что у тебя с Манаси?
И н д р а д ж и т. Манаси? Какая еще Манаси?
П и с а т е л ь. Девушка, с которой ты прошел только что.
И н д р а д ж и т. А тебе все надо видеть, да? Между прочим, ее зовут не Манаси, а…
П и с а т е л ь. Какая разница, как ее зовут? Я называю ее Манаси.
И н д р а д ж и т. Ты называешь ее Манаси. Ее родители до тебя назвали, дали ей имя…
П и с а т е л ь. Мне неинтересно, как назвали ее родители. Так расскажи мне.
И н д р а д ж и т. Что?
П и с а т е л ь. Расскажи мне о себе и о ней, расскажи мне о том, что значит она для тебя.
И н д р а д ж и т. Она моя сестра.
П и с а т е л ь. Сестра?
И н д р а д ж и т. Двоюродная.
П и с а т е л ь. Двоюродная сестра. Почему?
И н д р а д ж и т. Я полагаю, это произошло потому, что ее мать является сестрой моей матери.
П и с а т е л ь. Да нет же, я не о том. Почему она тогда была с тобой?
И н д р а д ж и т. Приходила к нам в гости. Я провожал ее домой. Я ее всегда провожаю.
П и с а т е л ь. Но тогда, значит, это не Манаси?
И н д р а д ж и т. Я тебе сказал, что ее не так зовут.
П и с а т е л ь. Но я подумал… Вы шли и разговаривали.
И н д р а д ж и т. Разговаривали. Ну и что?
П и с а т е л ь. Вы были… понимаешь… вы были увлечены разговором.
И н д р а д ж и т
П и с а т е л ь. А почему ты любишь с ней разговаривать?
И н д р а д ж и т. Трудно сказать. Может быть, потому, что мы с ней говорим не о том, о чем обычно треплешься целый день.