Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 26)

П и с а т е л ь  входит еще до того, как хор смолкает. Последнюю строчку писатель поет вместе с хором.

П и с а т е л ь. Ничего интересного! Ничего драматичного! Ну разве можно писать пьесы о таких людях? Все эти ребята — Амал, Бимал, Камал…

На сцену с грохотом выбегают  А м а л, Б и м а л  и  К а м а л. Они окружают писателя.

А м а л. Ребята, поэт! Ну, как живешь?

П и с а т е л ь. Спасибо, нормально.

Б и м а л. Что новенького написал?

П и с а т е л ь. Да ничего особенного.

К а м а л. Чего ломаешься? Не украдем мы твои стихи. Я так, например, даже списать не смогу. У меня всегда была двойка по чистописанию.

Все трое хохочут.

П и с а т е л ь. Одно маленькое стихотворение написал.

А м а л. Валяй.

Б и м а л. Если мы поймем, порви. Не поймем — отправь в журнал.

Все трое хохочут.

П и с а т е л ь. Вы вправду хотите послушать?

А м а л, Б и м а л, К а м а л (хором). Валяй!

П и с а т е л ь.

Раз-два-три, Раз-два-три, два-раз-два-три, Четыре-пять-шесть, Четыре-пять-шесть, пять-четыре-пять-шесть, Семь-восемь-девять…

(Замолкает.)

А м а л. Ну, а дальше?

П и с а т е л ь. Девять-восемь-семь. (Замолкает.)

Б и м а л. Ну, давай дальше!

П и с а т е л ь. Все.

К а м а л. Все?

П и с а т е л ь. Да.

Пауза. Все трое хохочут.

А м а л. Лихо!

Б и м а л. Браво! Поразительная зрелость таланта!

П и с а т е л ь. Так вы поняли?

К а м а л. Мы бы, конечно, поняли, если бы ты с самого начала объяснил, что это арифметика. А если это стихи, так где уж нам понять.

Хохочут.

П и с а т е л ь. Пьесу я хочу написать.

А м а л. Пьесу? Почему ты вдруг решил в драматургию кинуться?

П и с а т е л ь. Не вдруг. Я уже давно об этом думаю.

Б и м а л. А что, хорошая идея. Можно поставить на выпускном вечере. Поговори с Бишну.

К а м а л. Бишну твой — зануда. Ты знаешь Чаудари с четвертого курса? Он тоже пьесу написал. Вполне приличную. Так Бишну не понравилась. Нет, видите ли, драматургического развития сюжета.

А м а л. А ты какую пьесу хочешь написать? Социальную?

П и с а т е л ь. А что такое социальная пьеса?

Б и м а л. Ты что, не знаешь, что такое социальная пьеса? А еще в драматурги лезешь.

К а м а л. Социальная пьеса — это, ну как тебе сказать, пьеса о современности, понимаешь, пьеса о нашей эпохе. Ясно?

П и с а т е л ь. Я хочу написать про нас.

А м а л. А сюжет какой?

П и с а т е л ь. Сюжета не будет.

Б и м а л. Ну ладно, а тема какая?

П и с а т е л ь. Тема? Я же сказал тебе — про нас.

К а м а л. Про кого — про нас?

П и с а т е л ь. Ну, про тебя, Индраджита, меня…

А м а л. Чего-чего? Ты ошалел, парень? Вот это драматург!

Б и м а л. Мы не годимся для драмы.

К а м а л. Между прочим, парень, в этой драме не будет ни одной женской роли!

Хохочут.

А м а л. Ты из себя не строй деточку, Камал. А как насчет этой героини, что около тебя живет?

Б и м а л. Правда, ребята, я забыл. Как у тебя с ней дела, Камал?

К а м а л. Да бросьте вы. Это все платоника. Пускай лучше Амал расскажет, что было на пляже в Пури прошлым летом.

Б и м а л. А что было, Амал? Что ж ты молчал?

А м а л. Да не было ничего.

К а м а л. Ну давай-давай, Амал. Какие секреты между друзьями?

Они отходят в сторону и начинают шептаться. По сцене проходит  М а н а с и. Все трое разглядывают девушку, перешептываются, пересмеиваются. Манаси пересекает сцену в обратном направлении — теперь она загримирована под другую девушку. Трое шепчутся, пересмеиваются. Их смех становится все грубей. Снова Манаси — она опять другая девушка, и теперь с ней  И н д р а д ж и т. Трое замолкают. Их разбирает любопытство, и они не скрывают этого. Манаси и Индраджит, разговаривая, медленно проходят по сцене.

А м а л. Во дает! Видели?

Б и м а л. То-то он так переменился в последнее время.

К а м а л. И заметь, никому ни слова. Эй, поэт, видел?

П и с а т е л ь. Ага.