Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 25)

Б и м а л  уходит. Уже давно слышится приглушенная музыка. Теперь она становится громче, мелодия усложняется. Входит  п и с а т е л ь.

П и с а т е л ь. Привет, Индра! Ты что здесь делаешь?

И н д р а д ж и т. Ничего. Сижу.

П и с а т е л ь. О чем задумался?

И н д р а д ж и т. Ни о чем.

П и с а т е л ь. Ребят сегодня видел?

И н д р а д ж и т. Видел.

П и с а т е л ь. Кого?

И н д р а д ж и т. Амала, Бимала и Камала.

П и с а т е л ь. Ну и что вы делали?

И н д р а д ж и т. Трепались просто.

П и с а т е л ь. О чем?

И н д р а д ж и т. Обо всем понемногу.

П и с а т е л ь. Крикет — кино — физика — политика — литература?

И н д р а д ж и т. А? Ну да, крикет — кино — физика — политика — литература. Как ты узнал?

Писатель не отвечает. Достает из кармана горсть жареных орешков.

П и с а т е л ь. Угощайся.

И н д р а д ж и т. Я вот думал, что мне делать.

П и с а т е л ь. В каком смысле?

И н д р а д ж и т. Учиться осточертело.

П и с а т е л ь. Ну и чем ты хочешь заняться?

И н д р а д ж и т. Не знаю. Подмывает плюнуть на все и уйти.

П и с а т е л ь. Куда?

И н д р а д ж и т. Понятия не имею. Куда-нибудь подальше. В дальние края. Хочется повидать джунгли, пустыни, айсберги… Птиц разных, пингвинов, страусов… Или зверей — ягуаров, кенгуру. Ну и народ всякий — бедуинов, эскимосов, масаев.

П и с а т е л ь. Короче говоря, весь набор из учебника географии для шестого класса. Плюс книги, рекомендованные для внеклассного чтения.

И н д р а д ж и т. Должен же быть настоящий мир, не только в учебнике. Настоящая жизнь. Живут же где-то люди. Где-то далеко. Не здесь.

П и с а т е л ь. Вдали от крикета, от кино, физики, политики, литературы?

И н д р а д ж и т. Хотя бы.

П и с а т е л ь. Ну, пошли.

И н д р а д ж и т. Куда пошли?

П и с а т е л ь. Ты же сказал, что хочешь путешествовать.

И н д р а д ж и т. Прямо сейчас?

П и с а т е л ь. А почему нет?

И н д р а д ж и т. Кончай трепаться. Вообще зря я с тобой разговариваю.

П и с а т е л ь. У тебя деньги есть?

И н д р а д ж и т. Примерно полрупии. А что?

П и с а т е л ь. И у меня полторы. Пойдем на вокзал. Спросим, до какого места можно взять билет за две рупии. Дальше придется пешком.

И н д р а д ж и т. Знал бы, что будешь смеяться, вообще бы не стал с тобой говорить.

П и с а т е л ь. А я не смеюсь. Я серьезно.

Индраджит внимательно смотрит на писателя. Вид у того вполне серьезный. Индраджит начинает колебаться.

И н д р а д ж и т. А как же мама?

П и с а т е л ь. Да, действительно. Мама.

И н д р а д ж и т. Ну и потом — экзамены скоро.

П и с а т е л ь. Опять верно. Поговорим об этом после экзаменов. Вот возьми орешек — последний.

П и с а т е л ь  уходит. Слышен голос тетушки.

Т е т у ш к а. Индра!

И н д р а д ж и т. Да, мама.

Индраджит не двигается с места. Т е т у ш к а  выходит на сцену.

Т е т у ш к а. Домой идешь или нет? Сколько можно ждать тебя с ужином?

И н д р а д ж и т. Мама, а что, если я…

Т е т у ш к а. Ну, что еще?

И н д р а д ж и т. Вот если я возьму и уеду…

Т е т у ш к а. Не говори глупости. Ужин остынет. Пошли. (Уходит.)

Слышится хоровое пение. Сначала негромкое. Постепенно звук нарастает. И н д р а д ж и т  медленно следует за тетушкой.

Х о р.

Раз-два-три, Раз-два-три, два-раз-два-три, Раз-два-три, два-раз-два-три, Четыре-пять-шесть, Четыре-пять-шесть, пять-четыре-пять-шесть, Четыре-пять-шесть, пять-четыре-пять-шесть, Семь-восемь-девять, Семь-восемь-девять, восемь-семь-восемь-девять, Семь-восемь-девять, восемь-семь-восемь-девять, Девять-восемь-семь-шесть, пять-четыре-три-два-раз.