Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 148)

Т р е т и й  ж и т е л ь. Ну, мой милый, как-никак, он ей родной сын.

П е р в ы й  ж и т е л ь. Новый падишах еще совсем ребенок, его мать тоже молода. Теперь Кёсем-султан — единственная хозяйка государства.

В т о р о й  ж и т е л ь. Я слышал, в корпусе сипахи началось брожение.

Ч е т в е р т ы й  ж и т е л ь. Говорят, они заявили, что, когда принца сажали на престол, с ними не посоветовались, и потому они признают падишахом только султана Ибрахима.

Т р е т и й  ж и т е л ь. Дворцовый люд рассказывает, что невозможно слышать, как кричат арестованный падишах и его возлюбленная. Они говорят, что, мол, много лет ели хлеб султана Ибрахима и не могут мириться с тем, что он погребен заживо. Нужно, дескать, собраться с силами и вызволить его из заточения!

В т о р о й  ж и т е л ь. Если придворные и сипахи объединятся, тогда быть шуму — только держись!

П е р в ы й  ж и т е л ь. Стало быть, Кёсем опять попала в переплет, посмотрим, как она из этого выберется.

Освещается правая половина сцены. Н а ч а л ь н и к и  к о р п у с а  я н ы ч а р.

Б е к т а ш-а г а. Как можно? Неужели у вас хватает духу? Невиданное дело — по фетве и указу удушить падишаха!

М у с л и х и д д и н-а г а. Когда мы ввязывались в это дело, мы собирались только низложить падишаха и посадить на престол принца. Это сделано, и конец!

К а р а  М у р а д-а г а. Пролить кровь великого падишаха — это не шутка! Но, судя по всему, наше дело еще не кончено. Мы сейчас словно на середине реки и должны добраться до противоположного берега. И вперед плыть опасно, и назад возвращаться — тоже.

М у с т а ф а-а г а. Когда султанша-мать передавала указ нового падишаха, она шепнула мне на ухо: «Остерегайтесь! Если Ибрахим освободится из заточения, он не оставит в живых ни вас, ни меня».

Б е к т а ш-а г а. Прочти-ка еще раз этот указ, Мустафа-ага.

М у с л и х и д д и н-а г а. Да-да, прочти!

М у с т а ф а-а г а (читает). «Мой отец султан Ибрахим вместе с близкими ему людьми готовит смуту и мятеж. Пока он жив, государство и народ в опасности. Повелеваю эту опасность устранить».

М у с л и х и д д и н-а г а. Ловко пишет указы наш маленький падишах!

М у с т а ф а-а г а. Известно, ум не в летах, а в голове.

Б е к т а ш-а г а. Положим, тут только подпись принадлежит падишаху.

К а р а  М у р а д-а г а. У нас в руках указ, мы обязаны слушаться того, кто подписал этот указ, кем бы он ни был подсказан. По-моему, нам нужно действовать немедленно, упущенное время может обернуться против нас!

Темнеет.

Сцена освещается слева, перед комнатой, в которой заперты султан Ибрахим и Хюмашах. Входят  н а ч а л ь н и к и  к о р п у с а  я н ы ч а р, палач  К а р а  А л и  и его подручный  Х а м а л  А л и.

М у с т а ф а-а г а (показывая палачам на дверь комнаты). Ну, ребята, покажите свое мастерство!

К а р а  А л и (запинаясь). В-в-ваша м-м-милость…

М у с т а ф а-а г а. В чем дело, Кара Али?

К а р а  А л и. Не знаю, что и сказать, ваша милость… Руки не поднимаются на такое дело. Как это можно удушить великого падишаха?

Х а м а л  А л и. Халифа! Халифа всех мусульман!

К а р а  А л и. Ты помалкивай!

К а р а  М у р а д-а г а. Будто вам впервой! Ну не стой же, выполняй приказание!

К а р а  А л и. Верно, ваша милость, мне это дело не внове. Сколько везиров прошло через мои руки! Но я еще не убивал ни одного падишаха. Ни один палач до сих пор еще не душил падишаха.

Х а м а л  А л и. И халифа!

К а р а  А л и (замахиваясь на него). Говорят тебе, помалкивай!

К а р а  М у р а д-а г а. Ты смеешь идти против указа падишаха, собака?!

К а р а  А л и. Упаси боже, перед указом падишаха наша шея тоньше волоса, но рука не поднимается. Пусть это сделает кто-нибудь другой, простите меня, ваша милость. (Пытается уйти.)

Начальники корпуса янычар задерживают его. Пинками и ударами они подталкивают Кара Али и его подручного к двери комнаты.

Б е к т а ш-а г а. Быстро! И сам отделаешься, и нас освободишь.

М у с л и х и д д и н-а г а. И вы и мы — рабы приказа. Что поделаешь, приказ велит — мы идем.

М у с т а ф а-а г а. Ну… шагайте!

Г о л о с  с у л т а н а  И б р а х и м а (изнутри комнаты). Что там еще? Новые козни? Дайте мне только отсюда выйти, и я покончу с вами, бесстыжие псы!

К а р а  М у р а д-а г а (достает кинжал). Ну ступай, грязная тварь! Хватит корчить из себя невинного младенца, покажи нам свое кровавое лицо. Не то я тебе его раскровавлю!

Под угрозой кинжала палач и его подручный открывают дверь комнаты и входят. Начальники корпуса янычар закрывают дверь снаружи и держат ее. Изнутри доносятся шум и женские крики.

Г о л о с  с у л т а н а  И б р а х и м а. Ответьте, подлецы, в каких книгах, в каких законах сказано, что можете меня убить! Разве я не падишах, разве я не падишах… я… падишах… я…

Тишина. Воцаряется глубокое молчание. Начальники корпуса янычар с явным облегчением открывают дверь. В дверях показываются  К а р а  А л и  и  Х а м а л  А л и, подавленные тем, что они совершили. В руках у них смазанные салом петли. Начальники янычар в некотором замешательстве. Палачи медленно уходят.

Входит  К ё с е м-с у л т а н, начальники корпуса янычар припадают к земле.

К ё с е м-с у л т а н (посредине сцены, важно и сурово). Наконец умолк слишком невоздержанно звучавший голос его жизни. Похоронить султана Ибрахима и его возлюбленную во дворе мечети Айя-София.

М у с т а ф а-а г а. Приказание будет исполнено, султанша!

К ё с е м-с у л т а н. И пока это событие не вышло за пределы дворца и не стало у всех на языке, немедленно устранить обоих палачей.

М у с т а ф а-а г а. Приказание будет исполнено, султанша!

Начальники корпуса янычар кланяются и выходят. Кёсем-султан медленно снимает с лица черную шелковую вуаль.

Занавес.

Кобо Абэ

ОХОТА НА РАБОВ

Кобо Абэ (род. в 1924 г.) — японский прозаик и драматург. Окончил медицинский факультет Токийского университета. Одно из первых его произведений — повесть «Стена. Преступление S. Карума» — было удостоено высшей литературной премии Японии — премии Акутагава за 1951 год.

Широкую известность писателю как в Японии, так и за рубежом принесли романы «Женщина в песках» (1962), «Чужое лицо» (1964), «Сожженная карта» (1967), «Человек-ящик» (1973), «Тайное свидание» (1977).

В 1975 году Абэ на собственные деньги организовал театральный коллектив — Студию Абэ, где ставит свои пьесы. Наиболее популярные среди них: «Охота на рабов» (1955), «Крепость» (1962), «Друзья» (1967), «Человек, превратившийся в палку» (1969).

Столкновение человека с враждебным ему буржуазным обществом — основная тема всех произведений Абэ, в том числе и «Охоты на рабов», включенной в настоящий сборник.

Перевод с японского В. Гривнина.

У ч е н ы й-п у т е ш е с т в е н н и к.

З о о л о г, специалист по выращиванию животных.

Д е в у ш к а.

С л у ж а н к а.

Х о з я и н.

Ш о ф е р.

С а м е ц  у э.

С а м к а  у э.

С у м а с ш е д ш и й.

С и д е л к а.