Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 144)

Г л а в н ы й  е в н у х  и  х о д ж а-з а к л и н а т е л ь  с трудом втаскивают  с у л т а н а  И б р а х и м а  в спальню и укладывают в постель. Он в полубессознательном состоянии. Ходжа-заклинатель выходит.

С у л т а н  И б р а х и м (стонет). Хюмашах! Хюмашах!.. Хюмашах…

Входит  Х ю м а ш а х.

Г л а в н ы й  е в н у х (встречает ее в дверях). Наш господин бредит вами, султанша.

Х ю м а ш а х (гневно). А ты впредь крепче привязывай этих распаленных кобылиц! Да скажи проклятому ходже-заклинателю, чтобы немедленно собирал свое барахло и выкатывался прочь из дворца.

Главный евнух кланяется и выходит.

С у л т а н  И б р а х и м (стонет). Хюмашах! Хюмашах! Хюмашах!

Х ю м а ш а х (медленно раздевается). На мою долю выпало укротить его безумие.

На сцене  ж и т е л и  С т а м б у л а.

Ч е т в е р т ы й  ж и т е л ь. Душа моя любезная, что ты хочешь? Человека насильно сделали падишахом, вот он и мстит окружающим.

В т о р о й  ж и т е л ь. Не знаешь, смеяться тут или плакать.

Т р е т и й  ж и т е л ь (отбивая ногой такт).

Громким смехом потрясем основы мира, да, да, да!

П е р в ы й  ж и т е л ь (так же).

Посмеемся и попляшем, господа!

В т о р о й  ж и т е л ь. Правду говорил шут — что означают эти безумные поступки падишаха?

П е р в ы й  ж и т е л ь (поддразнивая четвертого жителя). Падишах-то один, а всему господин!

Ч е т в е р т ы й  ж и т е л ь. Чепуха все это! Падишах — это всего лишь падишах!

Т р е т и й  ж и т е л ь. Да что он, бог, этот султан Ибрахим?

Ч е т в е р т ы й  ж и т е л ь. Я думаю, и на него найдется управа!

С у л т а н  И б р а х и м  и  Х ю м а ш а х, она в собольей шубе.

С у л т а н  И б р а х и м. Моя Хюмашах, после ночи страсти утром я еще сильней стремлюсь к тебе, как корабль стремится к гавани после долгой качки в открытом море.

Х ю м а ш а х. Этой ночью страсть бушевала уж слишком яростно. Когда корабль входил в гавань, его корпус был подпорчен, а паруса — сплошь в дырах.

С у л т а н  И б р а х и м. Хорошо, что ты прогнала ходжу-заклинателя. Он превратил мое желание в такого зверя, который мог пожрать меня.

Х ю м а ш а х. Ходжа-заклинатель понимал, что для него это единственный способ оставаться во дворце. В этой конюшне Топкапы! Надоело мне здесь, мой господин!

С у л т а н  И б р а х и м. Не сердись, моя Хюмашах, я построю для тебя новый дворец. Он будет разукрашен, как сказочный чертог.

Х ю м а ш а х (насмешливо). А хватит ли средств у вас в казне, чтобы построить этот сказочный чертог?

С у л т а н  И б р а х и м. Моя держава — самая великая в мире. На меня работает население трех частей света. Моя Хюмашах, может быть, тебе надоел не дворец, а я? Может быть, ты устала от моей любви, она не нужна тебе?

Х ю м а ш а х. Если падишах лишит меня своей любви, моя красота превратится в сад без садовника.

С у л т а н  И б р а х и м. Казна моей матери не уступает моей. Я уверен, что она поможет мне в постройке дворца.

Х ю м а ш а х. Хорошо, что ваша матушка возвращается. Мне было тревожно, когда она находилась вдали от вас.

С у л т а н  И б р а х и м. Почему? Ведь она моя мать, она сделала меня падишахом, и она знает, как я люблю тебя.

Х ю м а ш а х. Вы никогда не думали о том, что ее могущество очень велико, если она сумела сделать вас падишахом?

Входит  К ё с е м-с у л т а н.

К ё с е м-с у л т а н (с деланной радостью). Благодарю бога за то, что он дал мне дожить до этого дня!

С у л т а н  И б р а х и м (припадая к руке матери). Добро пожаловать к нам, матушка! Только что мы с Хюмашах говорили о тебе.

Х ю м а ш а х (целуя руки Кёсем-султан). Добро пожаловать, моя султанша, вы принесли нам счастье!

К ё с е м-с у л т а н. Здравствуй, моя Хюмашах-султан. Какая радость для меня снова видеть вас вместе!

Х ю м а ш а х. Я была бы счастлива еще больше, если бы вы сказали мне не «Хюмашах-султан», а «дочь моя».

К ё с е м-с у л т а н (целуя Хюмашах). Когда я вижу твою несравненную красоту, моя птичка, мне хочется назвать тебя только так:, «султан»!

Хюмашах встревожена.

С у л т а н  И б р а х и м (радостно). Правда, матушка? Не только у меня в гареме, но и во всей империи не найдется женщины более прекрасной, чем твоя невестка!

К ё с е м-с у л т а н. Ее красота достойна великолепия падишаха, моего сына.

Х ю м а ш а х. Она взращена вами, моя султанша.

К ё с е м-с у л т а н (улыбнувшись Хюмашах, Ибрахиму). Говорят, враг вступил в Боснию, захватил крепость Клис и осадил другие наши крепости.

С у л т а н  И б р а х и м. Враг захватил не Клис, матушка, а килисе, христианскую церковь. Так сказал мне Великий везир Ахмед-паша.

К ё с е м-с у л т а н. А-а-а… Если только церковь, то не беда.

С у л т а н  И б р а х и м. Матушка, я хочу построить для Хюмашах такой дворец, чтобы перед ним померкли все сказочные дворцы.

К ё с е м-с у л т а н. Мой державный сын, что бы ты ни сделал для нее, все будет мало. Говорят, венецианцы закрыли Дарданелльский пролив. Наш флот не может выйти из Мраморного моря, и наша армия, которая сражается на Крите, осталась без помощи.

С у л т а н  И б р а х и м. Матушка, Великий везир говорит, что Дарданеллы отсюда в месяце пути.

К ё с е м-с у л т а н. Ах вот как…

С у л т а н  И б р а х и м. В этом дворце будут двери литого золота, украшенные изумрудами, яхонтами, топазами!

К ё с е м-с у л т а н. Этого мало. Хорошо бы все покои устлать соболями. Я отдам тебе все свои соболя.

С у л т а н  И б р а х и м (гладя соболью шубу). Ну, что, Хюмашах, говорил я тебе, что матушка меня любит и будет любить того, кого я люблю?

К ё с е м-с у л т а н (снимает с себя ожерелье и надевает его на Хюмашах). Это самый дорогой подарок моего отца, такого ожерелья нет ни в одной сокровищнице! (Гладит Хюмашах по шее, та вздрагивает.) У тебя лебединая шея, моя дочь-султанша, такая нежная, такая белая, такая горделивая!

Х ю м а ш а х (тревожно). Гордая вашей любовью, моя султанша.

С у л т а н  И б р а х и м. Как ты считаешь, матушка, хватит в моей казне средств, чтобы построить дворец для Хюмашах?

К ё с е м-с у л т а н. Как может не хватить средств для постройки дворца в самой богатой казне на свете? Мой державный сын, у тебя миллионы подданных, они трудятся для того, чтобы ты царствовал. Если не хватит золота и серебра в казне, вели собрать налог со своих подданных, потребуй соболей со всех купцов, пашей и начальников янычар!

С у л т а н  И б р а х и м. Понятно! Позвать сюда главного евнуха!

Входит  г л а в н ы й  е в н у х.

Передай мой указ Великому везиру Ахмеду-паше: «Во всех домах и лавках Стамбула собрать все соболя. Богатые горожане, ростовщики, менялы, торговцы, паши, начальники янычар, весь ремесленный люд, памятуя о том, что их имущество является собственностью падишаха, половину его должны принести падишаху в дар». С богом! Ступай скорей, и пусть Великий везир действует еще скорее!

Главный евнух выходит.

Х ю м а ш а х (встревоженно). Мой господин. Не слишком ли это…

К ё с е м-с у л т а н (прерывая). Что значит — слишком, моя дочь-султанша! Падишах должен жить как падишах, а султанша — как султанша!

Входит  ш у т.