Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 13)

С т а р ш а я  д о ч ь. Он что-нибудь сказал?

С ы н. Если я с ним разговаривал, разве это не значит, что и он…

С т а р ш а я  д о ч ь. Я имела в виду — о папе, придет ли он домой.

С ы н. Сказал — не придет.

С т а р ш а я  д о ч ь. Не придет?

С ы н. Нет.

С т а р ш а я  д о ч ь. Почему же ты сразу мне не сказал? Что же я, по-твоему, просто так, для развлечения, делаю тут всякие сэндвичи…

С ы н. Я думал, тебе самой хочется сыру и сэндвичей, вот ты и затеяла все это.

С т а р ш а я  д о ч ь. Разве я не сказала, что до возвращения мамы с работы может прийти и папа? Они оба любят сыр и сэндвичи.

С ы н. Дядя Джунеджа тоже любит. Вот и покормишь его.

С т а р ш а я  д о ч ь. Он обещал прийти?

С ы н. Ему нужно о чем-то поговорить с мамой. Сказал, что, может быть, придет от шести до половины седьмого.

С т а р ш а я  д о ч ь. Ну вот, у мамы и без того скверное настроение. Недоставало еще и ему наговорить тут бог знает чего… Ты видел, какое было лицо у мамы, когда она уходила на работу?

С ы н. Нет, я старался не мозолить ей глаза.

С т а р ш а я  д о ч ь. Она за весь вечер-то не сказала ни слова, а уж утром… Никогда не видела ее такой молчаливой.

С ы н. Но о чем-нибудь она с тобой говорила?

С т а р ш а я  д о ч ь. Так, о чае и всяких пустяках.

С ы н. А сари надела очень даже красивое — как будто на свадьбу.

С т а р ш а я  д о ч ь. Значит, ты тоже это заметил?

С ы н. Так, мельком, когда она уже уходила.

С т а р ш а я  д о ч ь. Я думала, она после работы собирается куда-то пойти. Но потом слышу — говорит, что вернется в половине шестого, как обычно.

С ы н. Ты что, сама спросила ее?

С т а р ш а я  д о ч ь. Да. Потому что мне тоже надо как-то строить свои планы… И все же она так ничего толком не сказала.

С ы н. Насчет чего?

С т а р ш а я  д о ч ь. Что у нее сейчас на уме. Только пробурчала, что к половине шестого вернется… Но у нее было такое лицо, будто она и вправду…

С ы н. Что?

С т а р ш а я  д о ч ь. Будто она и вправду на что-то решилась…

С ы н. А разве это плохо?

С т а р ш а я  д о ч ь. А ты считаешь, что хорошо?

С ы н. Может быть, из этого что-нибудь и получится.

С т а р ш а я  д о ч ь. Что получится?

С ы н. Ничего. То, что на годы застряло на месте, не может оставаться там навсегда.

С т а р ш а я  д о ч ь. Так ты в самом деле хочешь, чтобы…

С ы н (заключая последним ходом свою одинокую игру в карты). Да, в самом деле. Я хочу, чтобы был достигнут какой-то результат, понимаешь?.. А ты этого не хочешь? (Собрав карты, поднимается с софы.)

С т а р ш а я  д о ч ь. Сегодня мне почему-то страшно слышать, что ты говоришь.

С ы н (подходя к ней). Но надеюсь, тебе сегодня не кажется, что я во всем не прав?

С т а р ш а я  д о ч ь. Не знаю. Но с другой стороны, не уверена и в том, что ты прав. (Взяв в руки банку и консервный нож.) Так что с этой банкой?

С ы н. Нашим ножом ее не откроешь. Он так затупился, что…

С т а р ш а я  д о ч ь. Как же быть?

С ы н. А другого ничего нет — вместо ножа?

С т а р ш а я  д о ч ь. Нашел у кого спросить! Я и сама в этом доме чувствую себя такой чужой…

Сын: А раньше не чувствовала?

С т а р ш а я  д о ч ь. Раньше? Но раньше…

С ы н. Понятно. Раньше ты не понимала, что это можно чувствовать. А едва почувствовала, так при первой же возможности ушла из дому.

С т а р ш а я  д о ч ь (резко). Ты опять за вчерашнее?

С ы н. Зачем ты сердишься? Я тоже ведь здесь как чужой. И это началось у меня с того дня, как ты ушла.

С т а р ш а я  д о ч ь. Как я ушла?

С ын. Ну может быть, и раньше, но по-настоящему я понял это с твоим уходом.

С т а р ш а я  д о ч ь. Что ты понял?

С ы н. Что в этом доме есть что-то такое…

С т а р ш а я  д о ч ь (взволнованно). Ты тоже это говоришь?

С ы н. А кто еще это говорит?

С т а р ш а я  д о ч ь. Так, кое-кто… Но в чем заключается то, о чем ты говоришь?

С ы н (пристально глядя на нее). А ты не знаешь?

С т а р ш а я  д о ч ь (отводя глаза в сторону). Я? Почему именно я?

С ы н. Я узнал это от тебя, и ты еще спрашиваешь, «почему именно я»?

С т а р ш а я  д о ч ь. Ты узнал это от меня? Ничего не понимаю.

С ы н. Правда есть правда. Конечно, лучше бы ее не знать. Можно обманывать других, а вот как обмануть себя?

Старшая дочь старательно намазывает масло на ломтик хлеба, но руки ее не слушаются.

С т а р ш а я  д о ч ь. Ну вот, ты всегда… Я же говорила тебе, что… Попробуй все-таки открыть эту банку. Уж если не откроется, тогда…

С ы н. Почему у тебя руки дрожат? (Берет банку.) Что ж, попробуем еще раз. Нужно что-нибудь острое… Минутку. (Уходит через дверь, ведущую наружу.)

Старшая дочь пытается продолжать свое дело, но руки окончательно отказывают ей, и она сдается.

С т а р ш а я  д о ч ь (потирая лоб, слабым голосом). Зачем он так говорит? Разве я в самом деле что-то знаю? (Содрогается всем телом, будто сквозь него проносится некий смерч. Собрав все силы, встает, подходит к двери, ведущей внутрь дома, и кричит.) Кинни! (Не получив ответа, заглядывает в дверь и возвращается.) Куда она пропала, эта девчонка? Утром плакала, говорила, что не пойдет в школу, пока не дадут ей все, что нужно для занятий, а теперь не поймешь, то ли она дома, то ли нет…

С ы н  вталкивает  М л а д ш у ю  д о ч ь  в дверь, ведущую с улицы.

С ы н. Иди домой.