Мохаммед Хайр – ДРЕВНЯЯ РУСЬ: ВТОРОЙ ШАНС (страница 5)

— Время вышло. Выбирай.

Алексей глубоко вздохнул.

— Я буду сражаться. Не мечом. Но умом.

Ведунья кивнула.

— Я так и думала. Иди. И помни — знания сильнее меча. Но только если ты смеешь их использовать.

Алексей выбежал из избы. Деревня готовилась к бою. Мужчины стояли у частокола. С мечами, копьями, луками.

Ратибор увидел его.

— Я сказал тебе идти к женщинам!

— Я передумал, — сказал Алексей. — Я могу помочь.

— Чем? Ты не воин.

— Нет, — согласился Алексей. — Но я знаю, как они будут атаковать. И как мы можем защититься.

Добрыня подошёл ближе.

— Что ты предлагаешь?

Алексей осмотрел укрепления. Частокол. Невысокий. Простой.

— Они пойдут с той стороны, — указал он на запад. — Там земля ровная. Им удобно построиться.

— И что?

— Поставьте лучников на восточной стороне, — сказал Алексей. — Когда они начнут атаку с запада, ударьте им в тыл с востока.

Добрыня нахмурился.

— Это хитрость.

— Это тактика, — поправил Алексей. — Разделите их силы. Запутайте.

Ратибор посмотрел на него. Долго. Внимательно.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался Алексей. — Но это наш шанс.

Староста кивнул.

— Хорошо. Добрыня, бери пять лучников. Иди на восток. Жди моего сигнала.

Добрыня кивнул. Ушёл.

Алексей остался с Ратибором.

— А теперь?

— Теперь молимся, — тихо сказал староста. — И готовимся умирать.

Алексей сжал кулаки. Он не хотел умирать. Не здесь. Не сейчас. У него ещё столько всего впереди.

Но он знал — судьба не спрашивает, когда прийти.

И теперь она пришла за ними всеми.

ГЛАВА 4

Ветер усилился, принося с собой запах прелой листвы и сырой земли. Небо затянуло свинцовыми тучами, и казалось, что даже природа затаила дыхание в ожидании беды. Алексей стоял у западной стены частокола, сжимая в руке простое деревянное копье с железным наконечником. Древко было шершавым, холодным. Он никогда не держал в руках оружие. В его мире, в двадцать первом веке, насилие было чем-то далёким, скрытым за экранами телевизоров и новостными сводками. Но здесь, в одиннадцатом веке, насилие было частью повседневной жизни. Оно было рядом. Оно дышало в затылок.

Ратибор ходил вдоль стены, проверяя позиции. Его лицо было каменным, но Алексей заметил, как дрожат пальцы старосты, когда тот поправлял пояс. Страх был здесь. Он висел в воздухе, густой и липкий. Но люди стояли. Они не бежали. Это была их земля, их дома, их семьи. И они были готовы умереть за это.

— Они близко, — тихо сказал Добрыня, подходя к отцу. Он держал в руках тугой лук, колчан со стрелами висел за спиной. — Я насчитал двадцать человек. Может, двадцать пять. У них есть конные.

Алексей почувствовал, как сердце пропустило удар. Конные. Против пехоты, запертой в деревянной крепости, кавалерия была страшным оружием. Его тактический план, который он так уверенно изложил, теперь казался хрупким, как лёд на весенней реке.

— Они остановились у леса, — продолжал Добрыня. — Ждут.

— Они оценивают наши силы, — сказал Алексей, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Они видят, что нас мало. Но они не знают, что у нас есть западня.

Ратибор посмотрел на него. В глазах старосты читалась усталость и решимость.

— Твоя западня, чужеземец, — наша последняя надежда. Если она не сработает...

— Она сработает, — твёрдо сказал Алексей. Он сам в это не верил, но сказать иначе сейчас означало сломать хрупкий дух защитников. — Помните, что я говорил. Никто не стреляет без моего знака. Никто не кричит. Мы должны заставить их думать, что здесь пусто, или что здесь засада.

Прошло десять минут. Потом двадцать. Тишина давила на уши. И вдруг из-за края леса выехали всадники. Их было пятеро. Они медленно приблизились к частоколу, остановились на расстоянии полёта стрелы. Впереди сидел мужчина в кольчуге, с шлемом на голове. На его груди виднелся знак — волчья голова.

— Эй, смерды! — крикнул он. Голос был хриплым, привыкшим командовать. — Я — воевода Ждан, дружинник князя. Открывайте ворота. Нам нужно зерно и мясо. И девушек для отдыха.

Ратибор выступил вперёд.

— У нас нет лишнего зерна, воевода. Зима была голодной. А девушки наши под защитой Перуна и Христа. Уходите с миром.

Воевода рассмеялся. Смех был коротким, злым.

— С миром? Вы слышали, братия? Они предлагают нам уйти с миром. — Он повернул коня к своим. — Готовьтесь. Снесём этот частокол. Возьмём всё, что нужно. А их... — он махнул рукой, — перебьём.

Всадники развернулись и уехали обратно в лес. Алексей выдохнул. Он знал, что это только начало. Психологическая атака не сработала, теперь пойдёт физическая.

— Они пойдут в обход, — быстро сказал Алексей. — Конные не полезут в лоб на частокол. Они спесятся и пойдут пешком, а коней оставят в лесу. Они ударят с запада, где земля мягче, и частокол ниже.

— Добрыня, — резко сказал Ратибор. — Веди своих на восток. Жди, пока они не упрутся в западную стену. Как только услышишь мой рог — бей им в спину.

Добрыня кивнул и бесшумно растворился в тени изб.

Прошло полчаса. Алексей стоял у западной стены, глядя в щели между брёвнами. Лес молчал. Но он чувствовал их присутствие. Он знал, что они там. Крадущиеся шаги, тихий звон оружия, сдерживаемое дыхание.

И вдруг они появились.

Они вышли из леса бесшумно, как тени. Двадцать человек. Тяжёлые доспехи, щиты, мечи и топоры. Они двигались стройно, привычно. Это были не разбойники. Это были профессионалы войны.

Алексей сжал копьё так, что пальцы побелели. Он не воин. Он учёный. Его оружие — книги, раскопки, факты. Но сейчас его оружием была эта стена, этот лес, и его знания.

Враги подошли к частоколу. Они не стали ломиться сразу. Они начали рубить支撑ные столбы. Удары топоров эхом разносились по деревне. Дерево трещало.

— Сейчас, — прошептал Алексей. Он оглянулся. Ратибор стоял рядом, держа в руке небольшой рог. — Ждите, пока они не упрутся щитами в стену. Им нужно будет поднять руки, чтобы рубить. В этот момент они беззащитны.

Удары топоров участились. Столбы скрипели. Враги навалились на стену, пытаясь её повалить. Они прижались к брёвнам, подняв топоры.

— Теперь! — крикнул Алексей. — Рог!

Ратибор поднёс рог к губам и дунул. Звук был низким, протяжным, разрывающим тишину.

В этот же момент Алексей крикнул:

— Огонь!

Это был не обычный огонь. За частоколом, с внутренней стороны, были сложены кучи влажной соломы и зелёных веток. Мужчины подожгли их. Густой, едкий дым мгновенно хлынул через щели в частоколе, прямо в лица нападавшим.

Враги закричали. Дым ел глаза, забивал лёгкие. Они отшатнулись от стены, бросая топоры, пытаясь закрыть лица.