Млевоил Парамитович – Семена Великого Леса (страница 3)
Отправилась дальше в путь-дорогу девица та. Идёт она, а позади неё меняются быстро времена. Вот, всё замёрзло и лес великий исчез. Вот, потоп большой случился и шагает девица вершинами горными, хребтами скалистыми, над морями бескрайними. Вот, воды отступили и спустилась она с гор, появились поля золотые, деревни-города появились. Людей множество кругом, и по воздуху летают, и в водах плавают в машинах своих удивительных. И вот, всё дымом заволокло. Шла всё девица упорная, уж и дым рассеялся, а вокруг – следы большого пожара и нет ничего больше. Только виднеются на горизонте города железные, огнями бездвижными светятся с башен высоких. Вот, снова зазеленело всё, и начали из городов тех железных люди выходить. Подошла к ним девица, поклонилась, достала семечко и отдала его.
На том представление и закончилось. Люди радовались, шумели, свистели, артистов на поклоны вызывали. Артисты те выходили и кланялись раз за разом.
Ну и я в стороне не остался – клювом щёлкал, крылами хлопал да подпрыгивал от восторга!
СКАЗ О ТОМ, КАК ЛУНГ НАШЛА ОБЛАЧНЫХ КОЧЕВНИКОВ
Росла Лунг-девица, росла да и сама на крыло в своё время встала, как всякому птенцу и следует. Много славного времени провели мы с ней в небесах! Спрашивал я:
– Зачем ты в городе пропадаешь, почему его не покинешь совсем? Лучше же вместе жить в горах, летать в облаках, слушать как птицы поют.
Отвечала мне тогда Лунг-девица:
– То в городах железных, среди проводов путанных мы люди, неспроста живём. Города для нас – храмы цивилизации. Когда природу мы изменили, когда настало время катастроф, тогда-то и решили люди вместе со всеблагими машинами так поступить. Построили города железные, а в них ларцы волшебные поставили. В них люди укрылись от стихий бушующих, от ветров-ураганов, от пожаров жарких, от засух да наводнений, от болезней смертельных. Лежали по ларцам, а не летали по воздуху самолётами, не ездили по земле машинами, не возили товары чудесные за тридевять земель. А чтоб от тоски не сгинуть, машины показывают нам, что захотим.
– Вот, значит, где ты пропадаешь, Йаррр! Ты сны-иллюзии смотришь! То уж в прошлом всё, сейчас времена поспокойнее!
– Да, Йаррр, Ворон Ветрович, триста лет и тридцать три года отсиживались мы по городам железным, по ларцам волшебным. Бури-ненастья улеглись самую малость. Но показывали мне машины, какой была планета давным давно. И вот же чудеса, вот же жизни праздник! По сравнению с тем, что было, сейчас мы с тобой в пустыне сидим.
– Да что о прошлом жалеть, – говорю я, – что теперь то в ларце сидеть, когда уж и прогуляться-пролететься можно!
– А то, ворон мой ненаглядный, перо чёрное, что не вернётся само это великолепие, праздник жизни. Если и восстановится, то времени столько пройдёт, что и человеческий, и даже вороний род сгинет-пропадёт! Сижу я в ларце да изучаю науки. Средство найти хочу, чтобы жизнь снова расцвела, да чтобы люди могли города железные покинуть! Я всё думаю о том представлении, что мы с тобой видели, про Великий лес. Я уж и у машин спрашивала, излечит ли Великий лес землю нашу!
– И что машины твои отвечают?
– Долго машина молчала-считала, затем отвечала, что может сработать, но уверенности нет – переменных-неизвестных много очень! И вот что я придумала, Ворон Ветрович, а давай, мы артистов тех найдём, да всё у них узнаем-выведаем. Что за лес такой, и что они ещё про него знают. И вообще, кто они такие и откуда они взялись. Искала я эту историю в машинных архивах, искала, да не нашла ничего, а ведь всё что на свете есть, должно и там быть!
– Тут ты, подруга моя, заблуждаешься, – отвечаю я принахохлившись, – машины ведь человек создал, а значит, есть там только человек. То, что воронам известно, в машинах быть не может!
– И что же воронам известно про лес-до-небес?
Тут то важность с меня и слетела, как листья с деревьев по осени.
– Ничего, – говорю, – не известно.
– А про артистов тех сказочных?
– А вот про них могу разузнать-выведать.
– Так мы и поступим, – говорит Лунг, – ты у братьев воронов выведай, где нам их найти, а я вернусь через время с рюкзаком и палаткой и буду готова за тобой следовать, людей тех разыскивать.
Спрашивал я совета у братьев воронов, а те спрашивали у своих братьев да соседей, и так дальше по горной цепи, где мы жили-обитали. Карканьем раздавался вопрос об артистах сказочных, о лесе великом. И, однажды, ответ пришёл. Пристают к нашим горным вершинам облака, да спускаются на землю густыми туманами, а как туманы те уходят, стоят белые юрты. В этих юртах и следует искать артистов тех и о Великом лесе спрашивать.
Вернулась Лунг не сразу, долго собиралась-готовилась. Рассказал я ей радостно, что можем в наших горах найти кого ищем! Но пешком идти долго, вот я и предложил Лунг на крыльях отправиться, вдоль горного хребта. Ветра были лётные и до сезона бурь еще месяца два в запасе. Сверху всё понятней, увидим-заприметим юрты белые.
Предложение моё пришлось девице по нраву. Была она к тому времени уже пилотом опытным, со мной то в друзьях-учителях! Собралась она, да предупредила всех, что на маршрут долгий уходит. Когда погода благоприятная настала, отправились мы в путь по небу-облакам. Вольно живём, по нраву мне! Днём летим, ночью спим, вот уж неделю в пути. Но утомилась Лунг, видно мне, как всё сложнее ей утром вставать да крыло поднимать, да и запасы кончаются. Говорю, давай место приглядное найдём, на отдых остановимся, дух переведём, а там и видно будет, что дальше делать. Слетал на разведку, нашел поляну широкую, место плоское для посадки пригодное, а рядом речку-ручеёк чистую, и привёл за собой Лунг туда.
Приземлились, водой студёной напились, умылись, костёр распалили, лагерь поставили. Видим, ветер изменился, облака тяжёлые из-за гор переваливаются. Только Лунг тент покрепче растянула, как налетели ветра холодные, опустились облака сырые. В такую погоду только спать и остаётся! Забралась Лунг в палатку, а я под тентом уснул.
Утро ясное настало, с деревьев капает, сырая земля ещё, но вышло солнце и светит радостно. Сушит землю, пар поднимает. На траве капли камнями драгоценными сверкают. Решил я крылья размять, в утреннем ветерке искупаться. Взлетел, кувыркнулся раз-другой, для бодрости, да на круг пошёл высоту набирать. Вдруг, слышу звон-перезвон колокольцев множества, стал искать. Что такое? Вижу, блестит что-то на земле, зайчиками солнечными слепит. Подлетел ближе, смотрю, стоят юрты белые, а вокруг них народ чудной прохаживается, на солнышке утреннем потягивается, чай попивает! Обрадовался я и полетел скорей к Лунг.
– Крррааа! – кричу, – просыпайся-поднимайся! Нашли мы артистов сказочных!
От нетерпения застучал я клювом о камень рядом. Проснулась Лунг, палатку открыла, я внутрь залетел, крыльями захлопал и каркаю, что есть мочи:
– Вставай-поднимайся! Нашли-пришли!
Лунг засияла, из палатки выскочила, умылась наскоро да лагерь стала паковать-сворачивать. А я всё летал да каркал над ней, так радовался, что к сборам непригоден! И вот, заструилась Лунг-девица по горе к месту тому, где юрты стояли. Летать легко, да идти сложнее. Все ноги собьешь да руки о колючки порвёшь! Но шаг за шагом, наверняка дойдёшь. Немало там удивились, её завидев! Сначала даже за свою приняли, и заговорили на языке неведомом. Она поклонилась и прямо да вежливо заговорила:
– Здравствуйте, люди чудесные! Не знаю я, какого вы рода-племени, да слышала я в детстве сказку, что ваш народ сказывал о семенах Великого леса. Теперь ищу я те семена, поскольку есть в душе моей мечта о царстве жизни на земле-матушке! Вот брат мой ворон научил как вас найти. Семь дней летела я вдоль хребта горного, искала юрты белые звонкие, чтобы разузнать, что за лес этот и где семена его спрятаны.
Взволновала речь Лунг людей этих, взяли они её под руки и проводили к костру. Усадили и говорят:
– Разговор тот непростой, да небыстрый, следует силы подкрепить, – да чаю ей и пирожков-лепёшек принесли.
Поблагодарила их Лунг-девица, чаю выпила, лепёшек съела, спину выпрямила да улыбкой на лице завеселилась. И я подкрепился, конечно. Экономила припасы сестрица моя на обратную дорогу и ела скромно в последние дни. Расселись все вокруг костра, чашки чаем снова наполнили. Заговорил человек с бородой каштановой, в плечах широкий, ногами крепкий, да на слово ловкий:
– Приветствую тебя, Лунг! Меня зовут Дунай, я годжар стоянки Грозовых туч. Найти нас дело не простое, оно редкому человеку под силу. Раз ты сюда прилетела и ворон тебя привёл, расскажем всё, как есть. Но при одном условии: ты про нас молчи и тайну храни. Небезопасное это для нас место, время неспокойное, потому как охотятся на нас машины стражей времени. Но ты не бойся, не преступники мы, и нет на нас никакого греха перед людьми теми. Сложились так обстоятельства, что сейчас лучше нам скрываться.
– Согласна, – кивнула Лунг, – всю жизнь следовала я правилам, и по правилам этим должна сообщить в город о том, что целое племя живёт вне стен его. Но чувствую я, что пора пришла от правил старых отказываться. Обещаю вашу тайну хранить и за языком следить, чтобы ни по случаю, ни случайно, не развязался он, не заговорил о встрече этой.
СКАЗ ДУНАЯ, ГОДЖАРА СТОЯНКИ ГРОЗОВЫХ ТУЧ