Млевоил Парамитович – Семена Великого Леса (страница 2)

– У кого земли купишь? Да ни один леший тебе земли ни за что не отдаст!– удивлялась русалка,– да и нет таких сокровищ, нет ничего, что взамен ты бы мог дать!

– Я ведь в мире людей был, вот и думал купить у других людей.

– А у них она откуда?

– Ну, люди такие, если что назовут своим, то просто так уже не отдадут, выкупать придётся.

– Так они снова назовут, и снова выкупать заставят.

– Всё верно говоришь, родная, да складно они сказки свои сочиняют, вот и я поверил.

– Ну как, получилось? – хохотала хозяйка лесная, девица болотная.

– Ох, как славно получилось, кто-то может и разбогател от трудов моих, но не я. Заработал я ожоги, пока жар в чужие сокровищницы загребал!

– А теперь, ни сокровищниц тех нет, ни хозяев их, всё сгорело, да поросло. Поросло да снова начнётся, и опять сгорит. Столько раз я видела то! И, думаю, ещё столько же увижу.

Загрустил, закручинился от слов тех кочевник облачный, за себя, за людей, за народ свой, по мечтам светлым, по пути дальнему. Покручинился-покручинился, да перестал. Сложно грустить, когда ветер играет, солнышко блестит и воды плещутся. Стал думать, что делать ему да как он может помочь лес великий взрастить. Стал совет с русалкой держать.

– Ох, муж мой названный, сокол ясный, знаю я способ-решение, но не прост и не короток тот путь! Задачка эта как замок, и есть к ней ключ. Но ключ не простой, а составной, и собирать тебе его придётся не всю жизнь, но много жизней. Не узнаешь, когда труд свой закончишь. Не тебе тем ключом пользоваться, не тебе тот замок открывать, но и тебе на том пиру пировать и в лесу великом жить-поживать.

Поведала девица лесная, что от рождения мира в мире жила. О том, как повторяются истории и повторяются события. Не точь в точь, но похоже, можно их изучить-записать и снабдить той картой волшебной кочевников облачных, что несут семена Великого леса в мире. Да только никогда не знаешь, что понадобится, какие знания, о каких временах, о каких местах да событиях. А потому, описать нужно всё, что может пригодиться, за все времена, от пробуждения мира до гибели его. А достаточным труд тот тяжелый будет, когда взрастёт Великий лес. Тогда соберутся там и люди, и духи, и кочевники облачные, устроят свой последний пир историй.

– А чтобы выполнить ты смог задачку такую, приходи в конце времён, буду хоронить тебя от огня большого в глубинах холодных, глубоких, чтобы мог жить ты долго. Спрячу жизнь я твою, и будешь ты духом-ветром, летать соколом-вороном, ни жив ни мёртв, как и я.

Подумал-подумал кочевник облачный, да и согласился. Коль такой шанс выпал ему, значит ему с ним и справляться. Так летал он по миру, всё изучал и записывал. К жене своей, кикиморе болотной, русалке лесной, деве озёрной, возвращался, да на дно ложился. А в начале круга жизни, оставлял на горе, где сходят с облаков облачные кочевники, карту место-времён. Когда и что произойти может, какие опасности и какие друзья тут есть. Так, круг за кругом, дополнял он карту ту. Уж все камни на вершине горы исписал-изрисовал, а не растёт всё великий лес, не справляются облачные кочевники. “Значит, не написал я еще самого главного”,– думал кочевник облачный, глядя на зарево пожара. Хоронился у своей жены на дне глубоком и снова начинал изучать, собирать да понимать. Повторялось то немыслимое количество раз, и место, где была жизнь кочевника облачного и душа его, занялось любовью к миру, что он так внимательно разглядывал. Занялось любовью к девице лесной, царице скал да озёр, хозяйке лесов.

Когда, наконец, возрос Великий лес, и не умер мир в огне, собрался пир большой, где я эту историю и слышал. Провожали мы облачных кочевников в путь. Провожали, а Хал-картограф, исследователь да художник-камнетёс, что все камни на облачной пристани путеводными сделал, не пошёл со своим племенем, а остался с русалкой в Великом лесу. Я у него так и спросил:

– Хал, говорю, муж достойный, звезда среди самоцветов, как же так, кочевник облачный, а остаёшься, не отправишься дальше?

Покрутил тогда он ус свой мёдом напитанный, и ответил:

– В том то и свобода, чтобы выбирать, продолжать путь или оставаться. И пусть впереди и миры удивительнее и приключения волшебнее, но и от того я стал свободен.

За далёкими степями, за снежными горами, на бирюзовой реке растёт лес превысокий, на могучих ветвях пир весёлый; на пиру сидит царь-девица, у ног её рыжая лисица, на руке её ворон чёрный, нос железный. Ворон чёрный, нос железный, сказку скажи, что за лес превысокий, что за пир весёлый?

ИСТОРИИ ВОРОНА ПО ИМЕНИ ЙАРРР.

СКАЗ О ТОМ, КАК ЛУНГ УЗНАЛА О ВЕЛИКОМ ЛЕСЕ

 Я – Йаррр-ворон, воронов дед, воронов отец, воронов сын, воронов внук. Йаррр, видел я времена древние, годжаром стаи стражей охранял лес великий, когда он ещё зёрнышками в земле лежал! Историю расскажу-поведаю о друге своём, о славной царевне Лунг, кррра!

Во времена те далёкие да тёмные, люди среди животных друзей не имели. Даже собак не держали, потому как не жизнь для собаки в городе машин. Да и зачем собака или другой зверь, когда ларцы сказочные всюду: что ни захоти – всё покажут! Лежит себе человек в ларце, как провиант в погребе, да сны смотрит. А там, хоть собака, хоть дракон! И не встретились бы мы, не сдружились бы, если бы не предки-родители её чудные. Честь и память им, и всем прочим родителям!

Отец и мать её, в мире городов железных, в мире всеблагих машин, считались людьми странными. Делали они не то, что было выгодно да разумно, по общепринятому мнению, а что хотели, то и делали. Чуть только работу в городе закончат – сразу из города вон. То по бурным рекам плавают в утлых лодчонках, то по лесам-полям ходят, то дом на дереве строят, да на птиц-белок глядят, то горами-скалами лазают. А, однажды, решили как мы, вороны, по небу летать, Йаррр! Парапланеризму обучались, и на горе той лётной я с ними знакомство и свёл, и Лунг маленькую впервые приметил.

Увидел я царевну будущую, сел перед ней на землю покормиться-угоститься от щедрот её, из рук белых поклевать досыта. И так она мне приглянулась, что я ей представился:

– Йаррр, Ворон Ветрович, называю тебя своим другом, человек маленький!

Так мы с ней и поладили. На горе той, куда её родители летать приезжали, она маленькая их ждала, а я за ней присматривал да кормился. Переживала, что не берут её с собой взрослые в небеса. Они ей говорят: “Мы сами учимся, небезопасно пока тебя брать, когда освоимся, тогда и полетим вместе”. А я говорю:

– Да разве это полёт! Давай я покажу тебе полёт! Покажу-научу, как мы вороны на крыло закладываем!

И летаю кругом, веселю малютку Лунг! То времена были странные, людей, кто в городах не всё время проводил, в ларце лёжа да сны смотря, было принято не одобрять, считать лодырями, а, может, и разбойниками-преступниками. Потому как в городах так всё учтено было, что настоящие преступники повывелись. А снаружи городов скитался всякий бродяга, ларец в городе себе не прикупивший. Нам, воронам, они были по душе – среди народа их чудного можно было встретить совсем сказочных созданий. Вот и кочевники облачные среди них прятались, удобная маскировка! Но жили они осторожно с оглядкой, потому как стражи времени тогда в силе были. Тех, кто не по их законам во времени передвигался, арестовывали да в специальные тюрьмы-ларцы на перевоспитание прятали. Но что поделать, всякие обстоятельства бывают, и облачные кочевники ко всем приноравливались, и к этим приспособились.

И вот, однажды, приехали родители Лунг летать, а она со мной отправилась играть. Резвились мы, веселились, да услышали, что представление в лагере лётном намечается. Приходим мы на выступление и вот что видим.

ЛЕГЕНДА О ВЕЛИКОМ ЛЕСЕ

 Тронули струны музыканты, застучали в барабаны, засвистели во флейты-дудочки, зазвенели медью. Запели на множество голосов – низких и высоких, гортанных и звонких. Следом, жонглёры взяли в руки шары сверкающие, подкидывали их и ловили, в воздухе заставляли зависать и на месте кружиться. Развернулись тканей лёгких полосы цветные: синие, красные и золотые и стали танцевать. Складывались ленты в полёте в картины волшебные: в рассветы горные, в закаты морские, в качание лесов дремучих.

 И вдруг, танец света шаров сверкающих и шелков летучих превратился в мигающие, переливающиеся звёзды. Вот, один огонёк отделился от прочих. Всё больше и ярче становился, и обернулся странницей-путницей в одеждах диковинных, с рюкзаком за плечами, с облаком под ногами. Облако то летело, летело, да оказалось над зелёным морем. Спустилось ниже – то не море зелёное, то кроны деревьев волнами от ветра качаются. Летела на облаке лёгком девица над ними, летела и прилетела к причалу небесному, прямо на вершинах деревьев устроенному. Спустилась туда, и встретили её люди в зеленом и голубом, с колокольчиками да бубенцами. Поприветствовали они девицу радостно, а она им поклоном ответила. Пошли они вниз по лестнице, вокруг ствола гигантского змеем вьющейся. Спускаются и на чудеса кругом глядят. Там на ветках огромных люди живут и хозяйства ведут. Спускается девица и провожатые, долго спускается. Когда к корням могучим пришли-прибыли, дерево то огромное от корней до крон зашевелилось, заволновалось и мигом в семечко сжалось, размером с кулак! Лесной народ поднял то семечко и передал его девице, та с поклоном приняла и спрятала в складках кафтана.