Млевоил Парамитович – Семена Великого Леса (страница 1)
Млевоил Парамитович
Семена Великого Леса
ИСТОРИИ ВОРОНА ПО ИМЕНИ ЙАРРР,
СОБАКИ-ЛИСИЦЫ ПО ИМЕНИ КОЛЮЧКА,
ЛУНГ-ДЕВИЦЫ, СВОЕГО УМА ЦАРИЦЫ,
ВИДЕНИЯ ТУМАНОВ-ОБЛАКОВ
И ЛЕГЕНДЫ ПЛЕМЕНИ ЯГВА
История та
Ни стара, ни нова.
Слышана, спета,
А писателя нету!
Нет этих, сяких,
хороших, плохих.
Есть ветер в кронах
Да мудрый ворон.
Океаны, пустыни,
ручьи да холмы,
Дикие горные
чайные кусты!
Ни мала, ни велика,
Не хитра, не проста,
Звучна да звонка
История та!
Если дело то Земле угодное, то прорастут семена однажды.
Заслуги от труда посвящаю на благо всех живых существ и освобождению их от страданий и причин страданий.
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ХАЛА
Однажды, один отравленный, отравленным облаком, облачный кочевник обернулся птицей-соколом и отправился в леса-болота, на скалы северные, багульником целебным дышать, да здоровье поправлять. Лежал во мхах, ел клюкву-бруснику, морошку-чернику, суп из грибов варил, рыбу ловил. Костёр палил да баню сложил. Топил да парился, в озере купался да сил набирался.
Бесконечен северный летний день, да быстротечно северное лето. Вот уже и солнцестояние, а всё не возвращаются силы. Кочевник кашляет и кашляет, грудь сотрясается и сжимается, а ядовитые дымы никак не выплюнет.
– Ах, ветер-батюшка, зачем пошёл я в города мёртвые? Зачем искал богатств изощренных? Зачем поверил в добро от добра? Зачем отравился-погубился? Не стать мне боле соколом, не обернуться птицею, не полететь за облака кудрявые да не петь там песни вольные! Отравили-погубили желания алчные! Мороком ясну голову укрыли, насилу крылья унёс! Но коль умирать, то лучше тут. В болото лягу, да рыбам-ягодам, земле-матушке долги верну!
Говорил-причитал так добрый молодец, и слушали его деревья и листьями на ветру шелестели, слушали его ветра и в скалах завывали, слушали его звери лесные, уши навострив, услышала его и русалка лесная – хозяйка местная. Спустилась с ветвей, подходит к нему и говорит:
– Не кручинься и не горюй, добрый молодец, сокол ясный, кочевник облачный! Поживи со мной мужем, семь лет, и вылечу я тебя, изгоню болезнь из груди широкой!
То всякому известно, что с нежитью дружить дело опасное, но что до того, когда уже одной ногой в могиле. Пришлась ему такая сделка в самый раз, кто помирать собрался, тому и с нежитью жить.
Сняла русалка рубаху свою белую и отдала молодцу. Захохотала и в воду нагишом нырнула. Взял тогда кочевник облачный рубаху ту, да припрятал. Сам разделся и полез в тёмную воду. Страшно ему было, но, часто, путь-дорога лежит страхам навстречу и коль сворачивать, то никуда и не дойдёшь! Залез в воду, дна под собой не чувствует. Вдруг, что-то схватило его за ноги да ко дну потащило! В другое время боролся бы за жизнь изо всех сил, так что и озеро вскипятил бы да высушил жаром своим. Но был он отравлен глубоко, в самой крови было отчаяние. Не держался он за свою жизнь, и коричневая вода лесного озера заполнила его лёгкие без труда, и лёг он на дно тогда, мертвее мёртвого.
Тут бы и кончился путь этого молодца славного, кочевника облачного, но у великого духа на всё свои разумения. Вытащила его на берег русалка, что его же и утопила. Вытащила, к губам его своими губами припала, да воду стала из него пить: наберёт полный рот да выплюнет. Так и повторяла, пока всю воду из груди молодца не вычистила, а вместе с ней, липкое да вязкое. Не любила русалка костров, да утопленнику тепло нужно. Разожгла она огня жаркого из сосны сухой, положила молодца рядом, а сама позади легла. Всем известно, что костёр, он только спереди греет! Так и оживила кочевника облачного. А как он глаза открыл – накормила да снова спать уложила, и только на следующий день разговаривать с ним стала.
– Ты, сокол-птица, кочевник-облачный, теперь ни жив-ни мёртв. Тебя спасла, как умела, а если кто мог и лучше, то его тут не было, да и не будем о том. Теперь, тебе семь лет, как условились, жить здесь, меня развлекать да помогать. А когда ты сил да знаний наберёшься, то снова живым станешь. Тогда и пойдёшь дальше своей дорогой, живым с нежитью не жить.
– Ох, спасибо тебе, душа моя, светла девица! Пропадал я, да спасла меня, а потому, как скажешь, так и буду делать.
И стал он с русалкой болотной, девицей лесной мужем жить, от недуга лечиться, премудростям лесным учиться. Прожил так кочевник облачный с русалкой лесной семь лет. Окреп да выздоровел, в лесном житье освоился. С духами озёрными да скальными дружбу водил, по делам лесным помогал, песнями-рассказами свою благодетельницу развлекал.
Вот и подошёл к концу срок их уговора, взял кочевник облачный рубаху русалочью и пошёл прощаться:
– Рад я с тобой, краса моя, жить-поживать, но что для тебя пара дней среди длинной жизни, то для меня вся жизнь. Прими же от меня дружбу и перо. Сожги его и явлюсь я тебе тотчас же. На ветра вольные, на облака кочевые, на встречу с Великим лесом путь мой лежит. Если дух меня проведёт, то и на последний пир доберусь, не забуду там о тебе, и спою песню о твоей доброте.
– Отправляйся, отправляйся, надоел ты мне, отвечала ему русалка лесная, кикимора болотная, девица прекрасная, – жаль, что побыл так недолго. Знаю я, что короток век ваш. Но ты приходи-прилетай в леса мои дремучие, на озёра хрустальные да скалы железные. А коль удастся вам задуманное, коль выполните задачку ту сложную, и взрастите Великий лес, то и я приду на то чудо смотреть, на ветвях сидеть. Рядом с тобой на том пире пировать буду и в песне той тебе подпою.
Так они условились, обнялись, да по слезе пустили. Но что горе горевать, пора и дело делать! Ударился кочевник облачный о землю, обернулся соколом, и улетел в небеса синие. Да перо не забыл обронить. Проводила взглядом его русалка, перо то подняла да на серьгу повесила.
Мёдом морошка налилась, да мухоморы расцвели повсюду. Время к зиме готовиться: грибы сушить, бруснику мочить, рыбу солить. Много забот было у лесной Русалки, но, порой, улыбалась она, глядя на полёт птиц в небе.
Жила поживала себе красавица лесная, да время её стороной обходило. В мире всё шло, год за годом не останавливался, и складывалось время в десятилетия, а те в столетия. Много раз по многу лет и много зим прошло с тех пор, как выходила она сокола да в небо отпустила. И вот, однажды, смотрит с уха кровь капает, наклонилась русалка над зеркалом озера и видит, то не с уха, а с пера на серьге кровь течёт. Зажгла она огонь поспешно, да бросила в него перо то. Тотчас же явился из дыма кочевник облачный, сокол ясный. Весь в саже и гари, сам раненый, волосы да борода опалённые, взор отчаянный, от одежды только лохмотья остались.
– Ах, благодетельница моя, спасительница, век веков тебе жизнью обязан, да вот уже второй раз!
Обняла его русалка, лесных озёр хозяйка. Напоила водой ключевой, вымыла да накормила, лесное платье взамен его обгоревшей одежды выдала.
– Садись, соколик милый, рассказывай, ничего не утаивай, где ты был и что с тобой произошло?
– Был я в миру людей, и мир людей в огне, и горит всё и сгорит всё! Боролись мы, старались, трудились, но не сладили. Горит мир, сгорели города людские, сгорели и пригороды, погорели сёла-деревни, занялись леса да болота. Пожар тот велик и нет от него спасенья! Окружены и мы огнём были, думали улетим птицами, да пожгло перья! Бедные мои друзья-товарищи! Боюсь, до тебя тоже тот огонь дойдёт, до твоего леса да озера-болота!
– То лихо мне знакомо, переживали мы русалки его не раз и не два, и еще переживём. Но знай, сгорит мир в огне, так бывало уже, и так будет ещё. Сгорит, да заново начнётся. Полюбился мне ты, так что, хочешь, оставайся здесь. Вместе всё переживём, я тебя снова на дно утащу да утоплю. В болоте во мхах схороню, а как пройдёт огонь да расцветёт земля, оживлю. И будешь ты нежитью жить ещё семь по семь лет. За время то не состаришься, но время то не твоё, моё будет. Станешь у меня жить, видно ещё не набрался мудрости, чтобы Великий лес взрастить.
Хоть страшно и непонятно было то, но согласился добрый молодец, облачный кочевник. Утащила тогда его русалка на дно, да так глубоко, как и быть не может. Утащила, усыпила, спрятала, и сама спряталась, знала что мир в огне горит.
Очнулся, проснулся облачный кочевник от песни, от песни прекрасной, от песни чистой. Не надежды полной, а полной того, чему надежды посвящены, самого лучшего и светлого, да что не в будущем и не в прошлом, а прямо сейчас происходит. Открыл глаза, смотрит, а мир вокруг весь молод, как листья весной. Всё вокруг звучит, звенят иголки, шелестит ветер в кронах деревьев, журчат ручьи водой хрустальной, запах цветов да трав голову пьянит. А в ветвях дерева над ним русалка сидит, песню ту вместе с птицами напевает.
– Ну, помер я,– думает кочевник облачный.
– Помер, помер, верно размышляешь!– смеётся русалка с ветвей,– теперь мир молодой, а ты со мной, не недельку, а месяцок, хотя бы, поживешь. Время то не большое, но, может, чему и научишься, а пройдёт сорок девять лет, сорок девять зим, станешь снова живым. А, пока, просыпайся, в озере купайся, да вспоминай, кем ты был, да что ты делал и почему у тебя не вышло.
Стали жить-поживать на берегу лесного озера, на скалах железных, в лесу волшебном Русалка красавица и муж её, кочевник облачный, ни живой, ни мёртвый. Днём делами-трудами заботились, да всё больше по лесам да горам гуляли, по рекам плавали. Учила Русалка кочевника облачного всему, что сама знала о мире. А вечерами, сидели да на звёзды глядели. Кочевник облачный вспоминал-рассказывал, как жил, что видел, как мир устроен и что там бывало. Рассказывал, как он в мир людей попал и решил, что сможет разбогатеть талантами да упорством. А на богатство то купит земли видимо-невидимо и посадит там Великий лес. Соберёт там племя людей свободное, и будут они лес этом расширять и взращивать.