Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 79)
Прежде денницы от Отца без матери Рожденный,
на земле без отца воплотился сегодня от Тебя.
Потому звезда благовествует волхвам,
ангелы же с пастухами воспевают
непорочное[937] рождение Твое, Благодатная.
Первый икос содержит молитву Богородицы, обращенную к родившемуся от Нее Христу:
Невозделанную Гроздь произрастившая лоза,
как на ветвях, в объятиях носила Его и возглашала:
«Ты — Плод Мой, Ты — Жизнь Моя.
Отныне Я познала, что пребываю, тем, чем была. Ты — Мой Бог!
Печать девства Моего видя не нарушенной,
провозглашаю Тебя неизменным Словом, ставшим плотью.
Не знаю семени, знаю Тебя, Избавителя от тления,
ведь Я чиста, хоть Ты и произошел от Меня,
ибо как обрел, так и оставил Ты чрево Мое, сохранив его целым.
Потому ликует вместе все творение, взывая ко Мне:
„Радуйся, Благодатная!“»
Все дальнейшее повествование посвящено осмыслению темы Боговоплощения, которая обсуждается в диалоге Евы с Адамом. Ева возвещает мужу благую весть о рождении Христа от Девы, но он, прежде соблазненный женщиной, не доверяет женскому голосу. Ева продолжает убеждать его, и он начинает ощущать дуновение райского ветра. В диалог двух супругов вмешивается Мария, Которая рассказывает им о Своем Сыне. Затем Она обращается с молитвой к Творцу, а Он возвещает Ей о том, что Ему предстоят страдания и смерть, но что на третий день после смерти Он воскреснет. Мария возвещает об этом Адаму и Еве, призывая их с надеждой ожидать этого события.
Дионисий. Рождество. Фрагмент фрески. 1501–1503 гг. Ферапонтов монастырь
Третий рождественский кондак Романа[938] открывается вступлением, в котором автор сразу же обращается к ветхозаветным прообразам Богородицы:
Удивился Иосиф, видя сверхъестественное,
и постиг умом сошедший на руно дождь
в зачатии Твоем без семени, Богородица,
не сгоравший в огне терновый куст,
жезл Ааронов расцветший.
И, свидетельствуя, Твой обручник и хранитель, взывал к священникам:
«Дева рождает и после родов Девой пребывает!»
Руно Гедеона (Суд. 6:38; Пс. 71:6) — один из прообразов Боговоплощения в александрийской богословской традиции со времен Оригена[939]. Святой Афанасий Александрийский в толковании на Пс. 71:6 писал: «Сойдет, как дождь на руно, то есть безмолвно: сказал же это по причине утаенного Его пришествия»[940]. Купина неопалимая как прообраз Богородицы присутствует уже у Григория Нисского[941]. О жезле Аароновом как прообразе Богородицы писал святитель Кирилл Иерусалимский[942].
Гедеон с орошенным руном. Фреска. XIV в. Монастырь Грачаница, Сербия
К этим традиционным прообразам Богородицы Роман присоединяет и другие:
Прежде Моисей описывает манну, сосуд золотой и ковчег исполненный.
Что это значит, исследуем.
Ничто в Писании не является праздным и неясным,
но все прямо:
златой сосуд — Христово тело,
манна — Божественный Логос, с ним соединенный. Что же ковчег?
Дева рождает и по Рождестве Девой пребывает.
Одни и те же прообразы, согласно Роману Сладкопевцу, могут относиться и к Иисусу, и к Божией Матери:
Тебя, Иисус, открывают Писания, манну и сосуд знаменующие,
цветок от корня познать нам дарующие.
И Твою Матерь нарицают Цветком, Жезлом, Ковчегом,
носящую Тебя во чреве,
через Духа отверстую,
но после этого оставшуюся затворенной, да всякий скажет:
«Дева рождает и по Рождестве Девой пребывает».
Раскрывается в кондаке и тема Христа как Нового Адама и Девы Марии как Новой Евы:
Пал Адам, посему Бог Адама, Адаму изобретая спасение[943],
от чрева Твоего его воспринял.
Пала некогда жена — и Жена ныне восстанавливает,
от Девы [рождается] Девственник.
Еву Адам не познал тогда,
и Богородицу ныне Иосиф. Но без семени
Дева рождает и по Рождестве Девой пребывает.
Наконец, интересно отметить использование образа «капкана», уготованного Богом для диавола:
Никакой царь не считает бесчестием, когда желает врага низложить,
облечься в воинскую одежду.
Поэтому и Бог, стремясь сразить того, кто сразил Адама,
воплощается от Девы.
и ставится капкан для вселукавого.
Наш образ принял Тот, Кто прежде веков. Ведь без семени
Дева рождает и по Рождестве Девой пребывает.
Этот образ восходит к учению Великих Каппадокийцев о божественной хитрости. Григорий Нисский, в частности, утверждал, что человек в результате грехопадения оказался в рабстве у диавола; для того, чтобы искупить его, необходимо было заплатить диаволу компенсацию, выкуп; в качестве выкупа предложен был Человек Иисус Христос; диавол принял Его в обмен на человечество, однако под «приманкой» человеческой природы Христа скрывался «крючок» Божества, Которое диавол не сумел удержать: так Бог обманул диавола[944]. Похожий образ мы встречаем у Григория Богослова: «Ибо поскольку умудрившийся во зле[945] надеялся быть непобедимым, обманув нас надеждой на обожение, то сам обманывается приманкой плоти, чтобы, приступив к Адаму, встретить Бога. И таким образом Новый Адам спас ветхого, и разрешено осуждение плоти, когда смерть была умерщвлена плотью»[946].
Роман Сладкопевец не говорит здесь ни о крючке, ни о приманке, однако образ капкана призван отразить ту же самую идею. Воплотившийся Бог, облекшись в смиренную человеческую плоть, спрятал от диавола Свою истинную Божественную сущность, тем самым обманув его (приготовив ему «капкан»).
Помимо трех рождественских кондаков, Роману принадлежат также рождественские стихиры — одно из немногих его произведений, сохранившееся целиком в православном богослужении[947]. Из тридцати трех стихир, подлинность которых не оспаривается, многие посвящены Богородице. Приведем здесь несколько стихир из этого цикла: