Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 80)
поэтому скажем: «Благословен пришедший Бог наш, слава Тебе»[952].
Перейдем к рассмотрению кондака «На Сретение»[953], представляющему собой поэтический комментарий на евангельский рассказ о принесении Младенца Иисуса в Иерусалимский храм (Лк. 2:22–38). Помимо евангельского текста, Роман пользовался в качестве источников вдохновения несколькими святоотеческими творениями: «Словом на Сретение Господне» святителя Кирилла Иерусалимского; «Беседой на Сретение», приписываемой святому Афанасию Александрийскому; письмом святителя Василия Великого Оптиму, епископу Антиохии Писидийской; «Словом на Благовещение» святителя Василия Селевкийского[954].
У кондака «На Сретение» три вступления, из которых третье сохранилось в православном богослужении в качестве кондака праздника Сретения:
Утробу Девственную освятивший Рождеством Твоим
и руки Симеона благословивший, как подобало,
предварив, и ныне спас нас, Христос Бог;
но умири в войнах государство
и укрепи царей, которых Ты возлюбил,
единый Человеколюбец.
Одним из лейтмотивов кондака является противопоставление «тварного — нетварному, временного — вечному, уничижения — славе, смерти — Воскресению, человеческого — Божественному, отражающее общую религиозную направленность эпохи христологических споров»[955]. В первом икосе ангельские силы говорят с удивлением: «Чудесное созерцаем мы ныне и страшное, непостижимое, неизреченное; ибо Создавший Адама носится на руках, как Младенец; Невместимый вмещается во объятиях старца; пребывающий в неизреченных недрах Отца Своего волею описуется плотию, не Божеством…». Во втором икосе читаем: «Ибо явился доступным для земных Неприступный для ангелов, ибо носящий и содержащий всё как Создатель, созидающий младенцев в материнских утробах, не изменяясь, стал Младенцем, рожденным от Девы…» В восьмом икосе старец Симеон обращается к Младенцу Иисусу со словами: «Единым же Тебя называю, видимого и невидимого, вместимого и невместимого: мыслю и верю, что по природе Ты — Превечный Сын Божий; исповедаю же Тебя сверхъестественно и Сыном Девы…»
Тема девственного рождения развивается в ряде икосов. Идя в храм Иерусалимский, Мария в третьем и четвертом икосах размышляет:
«Какое найду, Сын Мой, для Тебя нареченье?
Ибо если, как вижу, назову Тебя Человеком — Ты выше человека,
девство Мое сохранивший непорочным…
Совершенным ли назову Тебя Человеком?
Но знаю Божественное Твое зачатие: ибо никто из людей никогда
без совместной жизни и бессеменно не зачинается,
как Ты, Безгрешный.
И если Богом Тебя назову, удивляюсь, видя Тебя по всему Мне подобным,
ибо Ты не имеешь ничего изменённым, что́ есть у людей,
кроме того, что Ты без греха зачат и родился.
Буду ли Тебя питать млеком или буду Тебя славословить?
Ибо Богом вневременным (ἄχρονον) тварь Тебя проповедует,
хотя Ты и стал Человеком…»
Сочетание Божества и человечества в Младенце Иисусе — то, что более всего поражает в Нем старца Симеона. Духом Святым старец безошибочно распознает в Младенце, Которого берет на руки, Бога воплотившегося. В шестом и седьмом икосах он говорит:
«Ты — Начертание всесовершенное непостижимой Отческой ипостаси,
Светильник Неприступный,
Печать Божества неизменная, Сияние славы,
озаряющее истиной души человеческие,
Сущий прежде веков и все сотворивший.
Ибо Ты — Свет, далеко светящий,
свет Отца Твоего, неслиянный, неопределимый
и сверхразумный, хотя и стал Человеком…
Ибо Отец Твой по сущности Тебя не превосходит:
ведь Ты Ему единосущен и собезначален…»
В двенадцатом икосе автор кондака вкладывает в уста старца Симеона перечисление основных христологических ересей, с которыми Церковь боролась в V веке:
Вдохновляемый Христом, предвещаю Тебе,
что отсюда явится зна́мение пререкаемое;
знамением же будет Крест, который воздвигли
для Христа законопреступники.
Распятого одни будут проповедовать как Бога,
другие же — лишь Человеком,