Митрофан Сребрянский – Дневник полкового священника. 1904-1906 гг. Из времен Русско-японской войны (страница 25)
Ночью была прямо буря. В палатке нашей все покрылось пылью, и она едва держится; а я спал отлично: усталость взяла свое. Утром принялся за писание, и это продолжалось до самого обеда. Пришла телеграмма, что нашу походную церковь привезли из Харбина. Когда начались страшные дожди, то разбирать церковь и совершать службы не было никакой возможности. Поэтому на время дождей и для того, чтобы не потерять церкви в дороге по страшной грязи, мы отправили ее на хранение в Харбин. Затем шли ляоянские сражения, отступление; и вот только теперь получилась возможность служить в ней. Какая радость! Решил завтра же отслужить св. литургию; кстати, среди родных и знакомых много именинниц, а, главное, с 19 июня я не приобщался св. Таин.
В 3 часа дня принесли «жизнь» мою, письма. Спасибо писавшим.
Сегодня весь день дует сильный ветер. Тем не менее, вечером я отправился на свою дорожку и про себя отслужил утреню, прочитал каноны. Просто не верится, что завтра я буду служить св. литургию. Господи, хотя бы завтра была хорошая погода!
Всю ночь была буря с дождем, но мы сухи: палатка наша не протекла. К утру погода стихла, но дождик продолжает еще идти. Решаемся все-таки поставить церковь и служить: еще придется ли молиться здесь в воскресенье.
Ксенофонт ухитрился испечь в соседней фанзе на соде просфоры, с таким однако закалом, что едва можно жевать; поэтому сегодня уже купили хмелю (вместо дрожжей), чтобы к воскресенью просфоры вышли получше.
В 9.30 утра поставили церковь недалеко от нашей палатки. Очень красивая вышла: не могу насмотреться. Пришли эскадроны и наши обозные. Я церковь убрал, как мог. В углу вбили кол, к которому прикрепили доску, это – жертвенник; покрыл его красной скатертью и салфеточкой, поставил на него иконочку-складень, подношение 36-й дивизии, и свечу; на престол поставил полковую икону и перед ней 2 свечи в высоких подсвечниках; слева и справа от св. антиминса положил кресты: один – великой княгини, другой – мой, поднесенный мне духовными детьми г. Орла. Так вышло уютно, что не только я, но и все, кто приходил к нам молиться, решительно в восторге. Войдешь в эту церковку, и забудешь про Китай, Мукден, войну: как будто в мгновение перенесешься в милую Россию. И ведь как милосерд Господь! только что началась служба, как дождь прекратился, и засияло солнышко.
Совершил проскомидию. Наконец-то я помянул всех живых и усопших, за которых привык молиться в своем родном храме, особенно именинниц. У всех богомольцев заметно приподнято было настроение духа. Воодушевленно пели солдатики.
После литургии отслужил краткий молебен св. мученицам Софии, Вере, Надежде и Любви: ведь у каждого между родными и знакомыми есть именинницы. Дай Бог им всем здоровья!
После обеда к нам приехали дорогие гости: ген. Цуриков[37] и военные агенты, болгарский и прусский майоры, очень милые люди. Сейчас же нас сняли у походной церкви.
В 15.30 я поехал проведать Полиевкта и соседа батюшку, сказав Михаилу: «Я поеду один: всего ведь 2 версты». И что же? Оглянулся, смотрю: Михаил едет за мной в отдалении.
– «Ты зачем?», – спрашиваю я.
– «Никак не могу отпустить Вас одного, хотя и близко», – отвечает.
Так и проводил он меня до Нежинского бивака.
Вчера вечером и сегодня утром вместо того, чтобы идти на дорожку, отправился читать молитвенное правило, конечно, в церковь. Как тихо и мирно в ней! Полный отдых душевный.
Попил чая и вышел из палатки подышать свежим утренним воздухом. Вдруг где-то недалеко раздался ружейный выстрел, и пуля просвистела через бивак между нашей и командирской палаткой. Теряемся в догадках, кто бы это мог выстрелить. Хунхузы? Едва ли: днем я очень близко от бивака не посмели бы. Вернее всего, какой-либо солдат на соседнем биваке чистил ружье, а патрон забыл вынуть. Мы положительно удивляемся, как пуля пролетела через весь бивак и никого не задела; а ведь многие солдаты слышали ее свист. Чудо! Спас Господь нас!
Вот и подумаешь, сколько раз Господь спасает людей от различных бед, а они не замечают. Как же справедливы святые отцы, требующие от людей «трезвения», т. е. внимания ко всему, что творится внутри и вне их существа! О, тогда наполовину было бы меньше неверующих и теплохладных.
Сегодня будем служить всенощную, первую в походной церкви.
Вчера вечером всех оповестил; в 17.30 вечера назначили служение.
После обеда пошел погулять. Возвращаются с полей китайцы оборванные, грязные: жаль смотреть. Я дал самому маленькому серебряный пятачок. И что же? Как будто электричество пробежало далеко-далеко вперед: как грибы после дождя, откуда-то выросли китайчата и всё маленькие. Пришлось оделять всех, пока вышли пятачки. Спрятал я кошелек и показываю знаками, что больше у меня нет денег; но они не верят и пустились на хитрости: начинают показывать мне разные прыщи на теле, говоря «ломайло», т. е. что они больны. Рассмеялся я; пришлось
Ах, дети, дети! Везде-то они одинаковы: веселы, доверчивы, просты. Около нашего бивака прыгают, резвятся. Им нет заботы, что завтра, быть может, пожалует сюда «япон», начнется «бум-бум» и заговорят «пилюли» (пушки). Соберется толпа китайчат, среди них немного и забудешься.
Сегодня во время обеда к столу подошел довольно приличный китаец с трехструнной бандурой. С ним его дочка, девочка лет 6–7, она отлично причесана на 3 косы с розовыми бантиками, и щечки у нее немного нарумянены (это обычай всех китаянок); одета в пестрое платьице. Как и отец, она отдала нам честь по-военному. Симпатичная деточка. Китаец попросил позволения, чтобы его девочка спела нам. Командир разрешил, и мы слушали оригинальный концерт. Отец очень сносно играл что-то грустное на бандуре, а дочка пела. Голосок у нее ангельский и слух, очевидно, прекрасный, но поет в нос, как у них и полагается. У отца необычайно добродушное лицо, и с дочкой он обращается весьма нежно. Вероятно, нужда заставила их скитаться. Мы дали им 2 рубля, и девочка по очереди всех нас благодарила. Всем очень приятно было видеть эту пару.
В 5 часов все уже было готово для служения. Собрались все прежние наши посетители и соседи. Служба началась. И мне казалось почему-то, что так торжественно мы ни разу еще не служили: все выходило как-то ладно, не исключая даже пения, Каждение совершал я вокруг всей церкви. И как сильно действовало на душу пение «вся премудростию сотворил еси», «слава Ти, Господи, сотворившему вся», когда все сотворенное: небо, земля, люди, животные, злаки, трава, деревья – все было здесь же перед глазами. Дым кадильный несся прямо на небо, а с ним и наше общее от души Господу Богу за все «аллилуия» (слава Тебе). Стихиры я сам читал, канон Михаил. За неимением аналоя, Евангелие я держал в руках. Солдатики подходили, воздавали поклонение, целовали
Да, именно сильно нагрешили мы, русские, и крайнего отвращения Твоего достойны, Господи, но очисти, Спаситель, нашими страданиями грехи дорогого отечества и наши личные, не ропщем, терпим, смиряемся, благодарим; только прости и воззови всех и вся из глубины падения к новой, Тебе угодной, жизни!
Ничего нет вечного на земле: окончились и наши ночные славословия, мольбы, религиозный восторг, блаженство. Взошла луна, осветила своим таинственным светом нашу драгоценность-церковку, и стоит она, эта церковка, среди моря житейского и военных бурь, как пристань тихая, и зовет всех-всех к себе для подкрепления сил душевных и телесных, для успокоения.
Погода хорошая, теплая. Мы не только отдохнули, но даже поправились.
Вчера, отслужив св. литургию, под чудным впечатлением пережитого духовного счастия я послал устроительнице церкви ее императорскому высочеству великой княгине Елисавете Феодоровне телеграмму и получил сегодня следующий ответ:
«Мукден. Священнику Митрофану Сребрянскому. Так счастлива, что могли помолиться в походном храме. С Вами в молитвенном единении: помоги, Господь, вам всем. Елисавета».
Да благословит ее высочество Господь Своей благодатью!
Читать правило, конечно, я пошел опять в церковь.
Настало утро воскресенья. С великой радостью готовился я к служению св. литургии. Все вымели, вычистили. В 8.30 прочитал входные молитвы, облачился и приступил к совершению св. проскомидии. Михаил читал часы. Ксенофонт испек просфоры на этот раз гораздо лучше. В 9 часов началась св. литургия. Присутствовали корпусный и бригадный командиры, наши эскадроны, саперы, инженерный парк и штаб 17-го корпуса. Погода была прекрасная, и все способствовало нашему торжеству.
Проповедь говорил на евангелие, что и нам, подобно древним, необходимо постоянно сохранять и возгревать ревность к спасению и святости, поставляя это выше всех своих земных потребностей. Поэтому нужно верить, что Господь с нами, и всеми способами входить с Ним в общение, беседовать, учиться у Него. Это возможно через: а) чтение священного писания, б) усердную молитву и в) внимательное отношение ко всему тому, что случается с нами. Из всего надо стараться вывести для себя назидание. Напр., приходится в походе терпеть голод, холод, зной, жажду: вот и нужно здесь сказать себе: – Святые подвижники, угождая Богу, смиряли себя постом и другими подвигами; а я, грешный, был ленив. Слава Господу, что Он, хоть немного, сподобил и меня теперь принять подвиги; и проч.