Мишель Роуэн – Книга духов и воров (ЛП) (страница 60)

— Еще одна причина для праздника. — Камилла подала знак, чтобы им принесли еще выпить.

К третьей кружке Мэддокс решил, что больше не будет отказываться присоединиться к предлагаемым празднованиям в тавернах. Как — то он оказался на столе танцующим с красавицей Сьенной, которая держала его за руки и кружила, пока у него вконец не закружилась голова. Жизнь была великолепна. Чудесна. И сверкающая.

— Ты впервые пил эль? — спросила Сьенна.

— О, нет. Я уже пил его много, много, много раз. Ничего особенного. — невнятно произнес он. — Просто замечательно, что ты вернулась к сестре. Ты тоже ведьма?

Сьенна рассмеялась и прикрыла его рот ладонью, чтобы он не сказал еще что-нибудь.

— Не так громко, хорошо? Сегодня здесь весело, но никогда не знаешь, где прячутся стражи Валории. Они не очень хорошо обращаются с теми, кто наделен магией.

— А я наделен магией. — он прижал руку к груди. — Очень наделен.

— Правда, ты?

— Они называют меня мальчишкой — колдуном. — когда сейчас он повторил это прозвище, оно прозвучало более впечатляюще, чем обычно.

Она придвинулась чуть ближе, чтобы рассмотреть его получше.

— Значит, ты и есть тот самый маг, о котором я слышала? Парень, вызывающий духов.

— Сегодня я привел одного с собой. — сказал он, указывая на Бэкку кружкой с элем. Эль выплеснулся и попал Барнабасу в лицо.

— Эй! — гневно выкрикнул Барнабас, вытирая глаза.

Мэддокс рассмеялся.

— Прости!

Затем он снова взглянул на Бэкку, которая сидела на деревянной лавке и смотрела на него. Руки она скрестила на груди, а выражение лица…

«О, милая!» Он спрыгнул со стола.

— Сьенна, я скоро вернусь.

— Не спеши, сладенький. — отозвалась она с улыбкой.

Невероятно, Сьенна назвала его «сладеньким»!

Он начал пробираться через толпу к Бэкке.

— Ты выглядишь очень расстроенной. — сказал он, подходя ближе.

— Неужели?

— Что с тобой?

— Ничего. Я просто сижу тут, невидимая и бестелесная. В ожидании. Моя сестра и мама наверно в отчаянии от беспокойства, пока вы все здесь празднуете то, что сумели открыть закрытую шкатулку. Так что, нет. Я не расстроенная. Просто нет терпения. К тебе.

Она сказала «тебе» так резко, будто это был кинжал, и она решила вонзить его в него. Но вместо вины в нем вспыхнула ярость.

— Я знаю, как сильно ты торопишься покинуть это королевство, которое так презираешь, но это подождет до завтра.

— О, действительно?

— Да…Да! Кроме того, ты хотя бы раз на секунду задумывалась, как больно мне будет прощаться с тобой? Что видеть тебя здесь в качестве духа, которого я никогда не могу коснуться предпочтительней для меня, чем не видеть тебя вовсе, даже если идея поцеловать тебя — поцеловать по — настоящему, живую, во плоти — это все, о чем я могу думать?

От удивления у нее округлились глаза.

— Мэддокс…

Он испытал огромное облегчение, выплеснув правду, но после этого почувствовал себя грубым, а свой взрыв казался ему очень глупым.

— Пожалуйста, прости мое пьяное поведение.

Он ушел, не сказав больше ни слова. Таверна кружилась вокруг него — смех, разговоры, музыка и танцы. Каждый казался счастливым и веселым. Но теперь Мэддокс чувствовал себя очень несчастным.

Ему так нравилась Бэкка, он так привязался к ней за это короткое время, что буквально чувствовал, как сердце жжет в груди. И если все пройдет идеально, он скоро потеряет ее навсегда.

Когда они вернулись в дом, Мэддокс извинился и вышел на улицу, где его стошнило. Когда он вытирал рот, то заметил, что рядом кто-то был.

— Лучше выплеснуть, чем держать в себе. — сказал Барнабас, сочувственно кивая.

— Твоего мнения я не спрашивал.

— Что? Я здесь, чтобы помочь. Тебе нужно время, чтобы справиться с тем, что выпил. Все будет нормально.

Мэддокс спиной прижался к каменной стене дома Камиллы, затем соскользнул на землю и обхватил голову руками.

— О, мой… — сказал Барнабас. — Ты ужасно себя чувствуешь, да?

— Хуже не бывало.

— Это не только эль. Та девушка тоже. Я прав?

Мэддокс потер глаза.

— Барнабас, ты когда — нибудь влюблялся?

Барнабас замер, серьезно призадумавшись.

— Это то, что происходит между тобой и девушкой — духом?

— Я не знаю. Я просто задал тебе вопрос.

Тень боли, которую он видел вчера, снова легла на лицо Барнабаса.

— Да, я любил. Я знаю, каково это. Всепоглощающее ощущение, которого ты не испытывал раньше. Ужасающее осознание, что ты будешь жить для нее и умрешь ради нее, если только она даст тебе шанс.

— Кем она была, та девушка, которую ты любил?

Барнабас обратил на Мэддокса свой задумчивый взгляд и снова улыбнулся.

— Тебе лучше зайти внутрь, мой юный друг. Там тебя ждет теплая кроватка. Выспись.

Казалось, Барнабас не хотел говорить о таких личных вещах, что, наверное, было к лучшему. Мэддокс знал, вероятнее всего Барнабас солгал бы.

— Отличное предложение. — согласился Мэддокс.

— Определенно.

Когда Мэдокс проснулся, давно уже рассвело. Открывая глаза, он почувствовал, какая тяжелая у него голова, будто кто-то положил в нее пудовый камень, пока он спал.

— А- а, — простонал он, подымаясь с кровати.

— Готова поспорить, у тебя чертовское похмелье сейчас. — сказала Бэкка.

Она стояла у стены, скрестив руки на груди.

— Ничего я не хмелел, я думаю? Ты… — он замешкался — смотрела, как я сплю?

— Г-м. — ее щеки покраснели. — Скорее ждала, пока ты проснешься.

— Кто- нибудь еще встал?

Она кивнула:

— Все, пару часов назад.