Мишель Хёрд – Мейсон (страница 42)

— Да, рейс Ли приземляется в три часа дня. — Он улыбается, откладывая телефон.

— Ты уже и имя сократил?

— Мы же женимся в июле, — иронично отвечает он.

— Точно. Наверное, самое время, — соглашаюсь я. Хотя я спрашивал его об этом уже миллион раз, не могу удержаться: — Ты уверен насчет этого брака?

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Не на сто процентов.

Его ответ шокирует меня.

— Почему?

— Я пойду до конца только тогда, когда мы проведем какое-то время вместе. Сказать, что на данном этапе у меня нет сомнений, было бы глупо.

— Справедливо.

Дверь открывается, и входит Фэлкон с пакетами китайской еды. Следом за ним идут девчонки и Престон. Когда Кингсли пытается сесть рядом со мной, я подхватываю её за бедра и усаживаю к себе на колени.

Она тут же расплывается в улыбке и целует меня в щеку.

— Целую вечность тебя не видела, — шутит она.

— Ага, — ухмыляюсь я в ответ. — Целых... четыре часа. — Я усмехаюсь и перевожу взгляд на Лейка, который наблюдает за нами с теплой улыбкой.

Он наклоняет голову, и на его лице появляется редкое серьезное выражение.

— Вы даже не представляете, как я рад видеть вас вместе.

— Спасибо, дружище, — отвечаю я, зная, что он говорит искренне.

Лейла расставляет еду на столе и командует: — Тащите свои задницы сюда, пора есть.

Лейк вскакивает как ошпаренный, заставляя меня хохотнуть. Я помогаю Кингсли подняться и иду к столу. Выдвигаю ей стул и сажусь рядом.

Пока мы едим, беседа течет непринужденно. Я жду, когда все закончат, прежде чем достать из кармана телефон Серены и положить его на стол.

— Причина, по которой я хотел, чтобы мы все собрались, в том, что Серена кое-что рассказала мне прямо перед тем, как на стадионе начался хаос.

— Что? — спрашивает Кингсли, упираясь локтями в стол.

Я включаю телефон и открываю переписку между Сереной и миссис Рейес. Мой взгляд прикован к Фэлкону. Я передаю телефон ему.

Он читает сообщения, и его губы сжимаются в жесткую линию.

— Как ты хочешь с этим поступить? — спрашиваю я, понимая, что решать ему, раз дело касается его матери.

Он кладет телефон на стол и чеканит слова: — Так же, как мы поступили с Сереной. Уничтожим её. — Он потирает переносицу, делает пару глубоких вдохов и смотрит на Лейлу. Взяв её за руку, он объясняет остальным: — Серена сказала Клэр, что видела в студенческом деле Лейлы информацию об аллергии. Именно Клэр сказала ей, что делать.

На несколько секунд воцаряется тишина, пока Лейк не спрашивает: — Престон, сможешь взломать банк и заморозить её кредитки?

— Раньше не пробовал, но могу попытаться, — отвечает Престон, у которого уже загорелись глаза.

Фэлкон горько усмехается и качает головой.

— Этого мало. Я хочу ударить туда, где ей будет больнее всего.

— По её статусу, — бормочу я.

— Мне нужно будет поговорить об этом с Джулианом и отцом.

— Хочешь поехать в офис завтра? — спрашиваю я.

— Мы могли бы присоединиться к нашим отцам на поле для гольфа. Мой постоянно зовет, — упоминает Лейк.

— Хорошая идея, — соглашается Фэлкон. — Знаешь, в какие дни они играют?

— По четвергам после обеда, — отвечает Лейк.

— То есть завтра. — Фэлкон кивает. — Я позвоню Джулиану и скажу встретиться с нами в гольф-клубе.

— Значит, мне ничего взламывать не нужно? — спрашивает Престон с легким разочарованием.

— Прости, дружище, — Лейк хлопает его по плечу. — Может, в следующий раз.

— Ты как, в норме? — спрашиваю я Фэлкона. Хоть он и не ладит с Клэр, она всё же его мать.

На его лице появляется циничная гримаса.

— Не могу сказать, что я удивлен. — Он вздыхает. — Но я в порядке.

Его глаза встречаются с глазами Лейлы, и он шепчет: — Прости меня, моя радуга.

Она смотрит на него с такой любовью, что у меня на сердце становится спокойно — я знаю, она не винит его за поступки матери.

— Не извиняйся предо мной, Фэлкон. Ты тут ни при чем.

— Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что не сама чуть не убила свою лучшую подругу, — внезапно бормочет Кингсли.

— Ты же знаешь, я никогда тебя не винила, — говорит Лейла.

— Знаю, но чувство вины это не убирало. — Кингсли качает головой. — Почему люди такие злые? Почему все не могут просто жить дружно?

— Жадность, — отвечает ей Престон. — Чем больше имеешь, тем больше хочешь, и тем более безжалостным становишься. — Его глаза округляются, когда он понимает, что ляпнул. — Я... я н-не вас и-имел в виду!

— Нет, ты прав, — иронично соглашается Лейк. — Поэтому я и не пойду в CRC. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я недостаточно силен, чтобы не позволить такой власти изменить меня.

— Это сильное чувство, — признаю я. — Мгновенный кайф.

— Жаль, что мне еще нет двадцати одного, — говорит Кингсли. — Я бы сейчас не отказалась выпить.

Я начинаю смеяться и качаю головой.

— Когда у тебя день рождения? Я позабочусь, чтобы на твоё двадцатилетие выпивки хватило на всех.

— Девятнадцатого июля. Я Рак по гороскопу.

— Я ни хрена не смыслю в знаках зодиака, — бормочу я.

— А у тебя когда? — спрашивает она.

— Пятого февраля.

— Это всё объясняет, — смеется Лейла.

— Что именно?

— Чувак, ты Водолей.

— И что?

— Водолеи холодны, упрямы, и для них не существует золотой середины, — зачитывает Престон из телефона.

— Вот именно, — Лейла тычет пальцем в сторону Престона, сдерживая смех.

— Твой день рождения совсем скоро, — бормочет Лейк. — Нужно что-нибудь организовать.