Мишель Хёрд – Мейсон (страница 41)
— До того, как у меня начался ПМС, я была Котиком, — объясняю я.
Мейсон пытается сдержать смех, но когда я фыркаю, он не выдерживает и хохочет в голос.
— Должно быть, ты знатно травмировала отца, раз он сменил Котика на Тигра.
Я смотрю, как он смеется, и это наполняет меня невыразимым счастьем. Его смех затихает, наши взгляды встречаются. Мы поворачиваемся на бок, лицом друг к другу, и долго смотрим в глаза. В груди разливается чувство, которого я никогда не знала. Оно легкое и светлое, дарящее безопасность и покой.
Он подносит руку к моему лицу и проводит пальцами по виску.
— Можно я скажу тебе то, чего не говорил никому? — шепчет он.
Я киваю.
— Ты пугаешь меня, Хант. — Я начинаю хмуриться, но он продолжает: — Я влюбился в тебя.
— Почему это тебя пугает? — спрашиваю я очень тихо, чтобы не спугнуть момент.
— Я чуть не потерял тебя. — Он замолкает и, обнимая меня за талию, притягивает вплотную. Я кладу руку на его спину, выводя ленивые узоры. — Был момент, когда я думал, что ты мертва. — Он издает глухой смешок. — Помню, как думал: ты слишком молода, чтобы умирать. В тебе слишком много жизни, чтобы... просто уйти.
Он молчит с минуту, а я продолжаю гладить его по спине. Я никогда не думала, что моя смерть — или почти смерть — так сильно повлияет на окружающих. Трезвая мысль: осознавать, что ты значишь так много в чьей-то жизни. Настолько, что по тебе будут искренне скорбеть.
— Было такое чувство, будто я лишился чего-то жизненно важного, словно тебя вырвали прямо из моего сердца. Именно тогда я понял, как много ты для меня значишь.
— Мне жаль, что всё вышло именно так, — шепчу я.
— Честно говоря, иначе я бы ни за что не признался. Тот случай показал мне, как сильно я отгородился от всех, кроме Фэлкона и Лейка.
Он целует меня в кончик носа, прежде чем снова посмотреть в глаза.
— Ты была буквально светом, который пробился сквозь тьму, к которой я привык после потери сестры.
Я улыбаюсь и целую его в подбородок.
— Мне это нравится. Я могу быть твоим светом, а ты — моим сердцем. — Я резко вскакиваю и начинаю прыгать на кровати. — Я проголодалась!
— Вы с Лейком точно не родственники? — шутит он, принимая сидячее положение и опираясь на изголовье.
— Он мой брат от другой матери.
Взгляд Мейсона медленно скользит по моему обнаженному телу. Когда он снова встречается со мной глазами, на его губах играет улыбка.
— Мне нравится, как комфортно ты чувствуешь себя в собственном теле.
Пожав плечами, я отвечаю: — Может, у меня и не самые выдающиеся «формы», но мне нравится, как я выгляжу.
— Мне тоже нравится, как ты выглядишь, — дразнит он и, протянув руку, проводит костяшками пальцев по моему соску.
— Это всё, о чем ты хотел поговорить? — спрашиваю я.
Мейсон качает голвой, и его лицо становится серьезным.
— Ты видела часть того, что произошло сегодня, так?
Я тут же расплываюсь в улыбке.
— Да! Ты выглядел на этой сцене просто круто.
Он подмигивает мне. Хорошо, что на мне нет трусиков, иначе они бы сейчас просто расплавились.
Он убирает прядь волос с моего плеча и говорит: — Сначала дослушай меня, прежде чем отвечать, хорошо?
— Хорошо.
— Престон отлично разбирается в компьютерах.
А?
Он улыбается, видя моё замешательство, и продолжает: — Мне нужно было, чтобы ты знала: это он смонтировал те кадры, что мы пустили в эфир. Как только трансляция закончилась, он удалил всё из интернета. Видео больше нет в сети.
— Окей.
— Ты видела в случае с Лейлой, что мы размыли все лица, кроме лица Серены? — спрашивает Мейсон, и у меня закрадывается подозрение, к чему он клонит.
— Да, и я рада, что вы так сделали.
— Мы сделали то же самое с кадрами, которые получили из бассейна. — Он внимательно следит за моей реакцией.
— Но Престон их удалил, так? Их нет в свободном доступе? — уточняю я, чтобы убедиться, что правильно поняла.
— Да. Копия есть только у нас с Престоном. Это улики, которые я передам в прокуратуру, чтобы они начали процесс против сенатора и Серены.
— Судебный процесс?
— Да. Чтобы сенатору предъявили обвинение в растрате, а Серене — в нападении.
На мгновение мне становится жаль Серену, но это чувство исчезает так же быстро, как появилось.
— Я ужасный человек, если чувствую... — я запинаюсь, не зная, как описать свои эмоции, — облегчение?
Осознание того, что на самом деле произошло сегодня, накрывает меня как цунами. К глазам подступают слезы. Я смотрю на свои руки, лежащие на коленях. Слеза падает на колено, и я быстро её смахиваю.
— Детка? — Мейсон придвигается ближе и, поддев пальцем мой подбородок, заставляет поднять лицо. — Ты в порядке?
Встретившись с ним взглядом, я шепчу: — Ты сдержал свое обещание.
— Я же говорил тебе, что сдержу, — отвечает он, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.
— Ты сделал всё это ради меня?
Он кивает, и уголок его рта ползет вверх.
— Разве ты еще не поняла, что я сделаю для тебя что угодно?
В этот момент я окончательно осознаю: то, что между нами происходит — по-настоящему. Мы не просто развлекаемся.
— Спасибо, Мейс. — Я подползаю к нему на коленях и, обхватив его лицо ладонями, говорю: — Спасибо, что не дал мне умереть. — Я изо всех сил пытаюсь сдержать эмоции, но слезы всё равно катятся по щекам. — Спасибо, что заставил её заплатить.
Сквозь слезы я вглядываюсь в каждую черточку лица Мейсона, и в груди всё трепещет. Там тепло и глубоко, там рождаются надежды и мечты. Это знание: Мейсон не причинит мне боли. С ним можно безопасно мечтать о будущем.
Я подаюсь вперед, мягко целую его в губы и шепчу: — Кажется, я только что в тебя влюбилась.
ГЛАВА 28
МЕЙСОН
Я заканчиваю работу и, сверившись с часами, вижу, что уже почти пора ужинать. Закрываю ноутбук и иду в гостиную, где Лейк сидит на своем обычном месте.
— Ты заказал еду? — спрашиваю я, присаживаясь на другой диван.
— Это вопрос с подвохом? — язвит он.
— Просто уточняю.
— Фэлкон побежал вниз за китайской едой. На обратном пути он позовет девчонок и Престона. — Лейк не отрывает взгляда от телефона.
— Переписываешься с Ли-Энн? — спрашиваю я. — Она прилетает в эту субботу, верно?